Джаспер Ффорде – Кладезь Погибших Сюжетов, или Марш генератов (страница 32)
Она закивала.
— Что за девка! Слушай, она и правда прикончила меня? И я существую только в ее воспоминаниях?
— Боюсь, да, — мрачно сказала Аорнида. — Она прикончила тебя раз и навсегда.
— Посредством предательства? Я умер, как подобает Аиду?
— Боюсь, нет. Это была честная победа.
— Вот сука!
— Согласна. Но я достойно отомстила за тебя, братишка, уж будь покоен.
Такое воссоединение семьи растрогало бы кого угодно, но о себе я этого сказать не могла. Что ж, по крайней мере, мы не возвращались в Крым.
— Ты очень расстроил маму, — сказала Аорнида, которая, как и Ахерон, говорила все напрямик.
— Почему?
— А ты как думаешь? Ты же прикончил Стикса.
— Стикс был дурак и опозорил наше имя. Будь папа жив, он сам бы его прикончил.
— Мама весьма огорчена и полагает, что тебе следует извиниться.
— Ладно, в другой раз. Подожди-ка. Я ведь мертв и не могу ни перед кем извиниться! Так что извинись за меня.
— Я же мнемоморф, не забывай, и здесь я только как мозгоед, паразит вроде тебя. Знай я, где Четверг прячется, уже бы замочила ее. Нет, когда я смогу передать это с настоящей Аорнидой, мы сделаем вот что…
— Тсс! — прошептал мне кто-то прямо в ухо.
Это была бабушка Нонетот.
— Бабушка! — воскликнула я шепотом. — Как я рада тебя видеть!
— Давай, — сказала она. — Пока Аорнида отвлеклась.
Она взяла меня за руку и повела через крышу к окну. Там мы проникли в дом. Но оказались не в пылающем чреве Торнфильд-холла, а в первом ряду среди зрителей крокетного матча. И не на какой-нибудь рядовой игре — на финале Федерации крокета, на «Суперкольце». Я довольно серьезно занималась крокетом, пока все мое свободное время не поглотило ТИПА. Назначили тайм-аут, и две команды в спортивных доспехах стояли, опираясь на деревянные молотки, и обсуждали стратегию.
— Отлично, — сказал Обри Буженэн, на котором красовался свитер капитана. — Биффо проводит красный мяч с сорокаярдовой линии через кусты рододендрона, через итальянский террасный сад в близкую позицию на пятом кольце. Кол, ты перехватываешь его там и крокируешь их желтый, Стиг тебя прикроет. Джордж, я хочу, чтобы ты обратил внимание на их пятый номер. Он неандерталец, поэтому крути, как хочешь. Пачкун, ты будешь сбивать с толку герцогиню — когда викарий покажет тебе красную карточку, я вызову Четверг. Понятно?
Все они посмотрели на меня. На мне тоже оказалась форма. Я была в запасе. Запястье охватывал ремень деревянного молотка, а в другой руке я держала шлем.
— Четверг! — повторил Обри. — Ты что? Спишь, что ли?
— Все в порядке, — медленно проговорила я. — Жду твоей команды.
— Хорошо.
Прозвучал сигнал, показывая, что тайм-аут закончился. Я посмотрела на табло. Суиндон проигрывал: 12 против 21.
— Бабушка, — протянула я, глядя, как команда бросилась в игру. — Я такого не помню.
— Конечно не помнишь! — воскликнула она так, словно я сморозила глупость. — Это мои воспоминания. Аорнида никогда нас тут не найдет.
— Минуточку, — удивилась я. — А как я могу видеть во сне твои воспоминания?
— Тсс, — нахмурилась бабушка, — столько вопросов! В свое время объясню все. А теперь, хочешь погрузиться в глубокий сон без сновидений и отдохнуть?
— Разумеется!
— Вот и хорошо. Сегодня ночью Аорнида тебя не потревожит, я позабочусь.
Бабушка подошла к одноухому коренастому игроку, сказала ему несколько слов и показала на меня. Я окинула взглядом стадион. Он походил на суиндонское крокетное поле, но несколько изменившееся. В ложе для особо важных персон я с удивлением заметила Хоули Гана, занятого беседой с одним из своих помощников. Рядом с ним восседал президент Формби, который с улыбкой помахал мне рукой. Я обернулась, мои глаза обшарили толпу и остановились на человеке, увидеть которого мне хотелось больше всего на свете. Это был Лондэн, и на коленях у него прыгал маленький ребенок.
— Лондэн! — воскликнула я, но мой возглас потонул в гуле толпы. И все же он увидел меня и улыбнулся. Он взял малыша за ручку, и они помахали мне вместе. Бабушка схватила меня за наплечник, чтобы привлечь мое внимание.
— Ба, — сказала я, — там Лон…
И тут мне дали по голове молотком. Тьма и беспамятство. Как всегда, когда я крепко получаю по башке.
Глава 16
Капитан Немо
Наутро я проснулась поздно. Моя кровать стояла у иллюминатора, поэтому я просто перевернулась на живот, сложила подушку пополам и принялась смотреть в окно на сверкающие на поверхности озера солнечные блики. Я слушала, как мягко плещет об обшивку гидросамолета вода, и от этого на душе сделалось так легко и спокойно, как никогда не бывало, даже после десятилетних усилий лучших ТИПА-стресспертов.
Я медленно выбралась из постели и ощутила внезапную тошноту. Комната побежала вокруг меня, мне стало жарко. После короткого и неприятного похода в уборную я почувствовала себя немного лучше и спустилась в кухню.
Делая себе тост в надежде приглушить тошноту, я заметила свое отражение на хромированном боку тостера. Вид у меня был жуткий. Я взяла тостер в руки и высунула язык, чтобы посмотреть, нет ли налета, и тут вошли генераты.
— Что ты делаешь? — изумился Ибб.
— Ничего, — ответила я, торопливо ставя тостер на место. — Идете в колледж?
Оба кивнули. Что приятно, они не просто приготовили себе завтрак, но и убрали за собой. Явная внимательность по отношению к другим — хороший признак для генерата. Это свидетельствует о зарождении личности.
— Вы не знаете, где бабушка?
— Она просила передать, что отправится на несколько дней ко двору Медичи, — ответил Обб. — Там тебе записка от нее.
Я нашла записку на кухонном столе. Она состояла из одного-единственного слова, на которое я воззрилась в некоторой растерянности.
— Мы вернемся к пяти, — сказал Ибб. — Тебе ничего не нужно?
— Что? Нет, спасибо, — ответила я, снова перечитывая бабушкину записку. — До встречи.
Я весьма плотно позавтракала и одолела большой кусок экзаменационного теста. После получасового сражения с вопросами вроде «В какой книге живет коридорный Сэм Уэллер?»[42] и «Кто сказал: „Когда она вошла, показалось, будто после тоскливой зимы настала весна“?» я остановилась и в десятый раз посмотрела на бабушкину записку. Она смущала меня. На клочке бумаги мелким неровным почерком было написано лишь одно слово: «ПОМНИ!»
Спустившись к берегу озера, я двинулась по тропинке через березовую рощу у самой воды. Нырнула под низкую ветку и пошла куда глаза глядят — к пестрому сборищу лодок, качавшихся на привязи за старым «Сандерлендом». Первое суденышко представляло собой переделанный армейский катер с покрытой пластиком палубой и, видимо, пребывало в состоянии перманентного ремонта. Дальше стоял на вечном приколе лихтер «хамбер», заброшенный и постепенно заполняющийся водой. Я уже хотела подойти поближе, но тут грянул гром, раздался демонический хохот, и порыв ледяного ветра принес запах серы. Меня мгновенно окутал зеленоватый дым, и я принялась моргать и кашлять. Когда дым рассеялся, у меня обнаружилась компания. Три старые карги с крючковатыми носами, острыми подбородками и нечистой кожей хихикали и потирали грязные ручонки, неуклюже, вразвалку приплясывая.
— Трижды пес слепой пролаял, — сказала первая ведьма, откуда-то извлекая котел и ставя его у меня на дороге.
— Трижды еж себя прогладил, — сказала вторая и зажгла огонь, сунув под котел какие-то листья.
— И прохожая «Пора» трижды крикнула с утра! — взвизгнула третья, кидая в котел что-то, от чего тот зловеще забулькал.
— У меня мало времени, — отрезала я. — Почему бы вам не заняться кем-нибудь другим?
— Прошу прощения, что перебиваю вас, — сказала я раздраженно, — но я правда очень занята! И ни одно из ваших пророчеств не сбылось, за исключением принадлежности к жителям Суиндона, но это может выяснить любой, у кого есть доступ к телефонной книге. Послушайте, вы знаете, что я стажер, так что мне все равно придется рано или поздно пройти экзамены в беллетриции!
Они перестали хихикать и переглянулись. Первая вытащила из складок своего обтерханного плаща большие карманные часы и внимательно на них посмотрела.
— Погоди же, нетерпеливая! — вскричала она. — Привет тебе, о Нонетот, страшись закона трех прочтений!
— Привет тебе, о Нонетот, учи таблицу исключений! — хихикнула вторая.
— Привет тебе, о Нонетот! — добавила третья, которая явно не желала оставаться в стороне. — Король навстречу, но не тот; прочтешь ты Кинга, но…
— Брысь! — раздался у меня за спиной громкий голос.