Джаспер Ффорде – Беги, Четверг, беги, или Жесткий переплет (страница 69)
— Спасибо.
Он наклонился ко мне.
— Руководство думает, что только молодежь способна работать в инструкциях к аудио- и видеоаппаратуре, но оно ошибается. Большинство ребят из инструкций к новомодной технике в лучшем случае полгода на плеерах успели проработать до того, как их перевели. Само собой, их ни один покупатель не понимает.
— Никогда прежде об этом не думала, — призналась я.
Мы проболтали еще с полчасика. Он рассказал мне, как начал изучать французский и немецкий, чтобы работать и в иностранных инструкциях, затем признался, что неравнодушен к Табите Симпатика, которая служит в «Кенвуд миксерз». Мы поговорили еще о роли домашней техники в изменении структуры общества и о ее влиянии на женское движение, и тут мисс Хэвишем зашевелилась.
— Компейсон! — пробормотала она во сне. — Лгун, вор, пес…
— Мисс Хэвишем! — позвала я.
Она замолчала и открыла глаза.
— Нонетот, дитя мое, — прошептала она. — Мне нужно…
— Да? — наклонилась я поближе.
— …чашечку чаю.
— Пожалуйста! — весело воскликнул мистер Линяйл, наливая чай в чашку.
Мисс Хэвишем села, выпила три чашки подряд и съела печенье, которое Линяйл припас на свой день рождения в будущем мае. Я представила наставнице инструкциониста из стиральной машины, и она вежливо кивнула, прежде чем объявить о нашем уходе.
Мы распрощались с мистером Линяйлом, и тот пообещал почистить приемник для порошка в моей машине — я ляпнула ненароком, что еще ни разу за него не бралась, хотя машине уже три года.
Короткое путешествие в документальный отдел Библиотеки для мисс Хэвишем было плевым делом, а оттуда мы нырнули обратно в ее обветшалый зал в «Больших надеждах», где Чеширский Кот и Харрис Твид уже поджидали нас, беседуя с Эстеллой. Кот очень обрадовался нам обеим, но Харрис насупился.
— Эстелла! — приказала мисс Хэвишем. — Прошу тебя, перестань разговаривать с мистером Твидом.
— Да, мисс Хэвишем, — покорно сказала Эстелла.
Пожилая леди переобулась, сменив кроссовки на куда менее удобные подвенечные туфли.
— Пип ждет у входа, — едва заметно нервничая, доложила Эстелла. — Прошу прощения, что упомянула об этом, но, мэм, вы опоздали на целый абзац.
— Пусть Диккенс еще немного поболтает, — отмахнулась Хэвишем. — Мне надо закончить с мисс Нонетот.
Она с мрачным видом повернулась ко мне. Надо было как-то ее успокоить. Я еще не видела Хэвишем в гневе и отнюдь не торопилась восполнить этот пробел.
— Спасибо, что спасли меня, мэм, — затараторила я. — Очень вам благодарна.
— Ха! — фыркнула в ответ Хэвишем. — Не надейся, что я стану каждый раз вытаскивать тебя из очередной дыры, девочка моя. Так, а теперь, пожалуйста, про ребенка.
Чеширский Кот, почуяв неладное, тут же испарился под предлогом составления каталога, и даже Твид что-то пробормотал про граммазитов в «Лорне Дун»[58] и удалился.
— Ну? — спросила Хэвишем снова, пристально глядя на меня.
Теперь я боялась ее куда меньше, чем прежде, поэтому решила облегчить душу и рассказать ей все. Я поведала ей об устранении Лондэна, о предложении «Голиафа», о Джеке Дэррмо, заключенном в «Вороне», и даже о майкрофтовском Прозопортале. Вдобавок я открыла ей, что очень люблю Лондэна и готова на все, лишь бы его вернуть.
— И все это ради любви? Ха! — ответила она, жестом приказав Эстелле уйти, дабы та не набралась от меня каких-нибудь бредовых идей. — И что же это такое, судя по твоему жалкому опыту?
Поскольку она вроде бы не собиралась рвать и метать, я осмелела и продолжила:
— Мне кажется, вы сами знаете, мэм. Как я понимаю, вы тоже были когда-то влюблены?
— Чушь собачья, девчонка!
— Разве ощущаемая вами сейчас боль сравнима с любовью, которую вы испытывали тогда?
— Ты вот-вот нарушишь мое правило номер два!
— Я скажу вам, что такое любовь, — заявила я. — Это слепая преданность, безропотная покорность, полное самоотречение, безоговорочное доверие. Это когда вы верите наперекор себе и всему свету, когда отдаете любимому всю душу!
— Очень хорошо, — заметила Хэвишем, с любопытством глядя на меня. — Можно, я это использую? Диккенс не станет возражать.
— Конечно.
— Мне кажется, — продолжала моя наставница после некоторых раздумий, — что тебя с твоими супружескими проблемами можно отнести к разряду вдовиц, а в качестве вдовы ты мне вполне подходишь. Взвесив имеющиеся сведения — но, вероятно, вопреки здравому смыслу, — я оставляю тебя в стажерах. Все. Ты нужна нам для того, чтобы вернуть «Карденио». Ступай!
Я оставила мисс Хэвишем в ее темных покоях среди реликвий несостоявшейся свадьбы. За несколько дней нашего знакомства я успела полюбить пожилую леди и надеялась, что когда-нибудь сумею отблагодарить ее за доброту.
Глава 30.
«Карденио» попадает в переплет
Харрис Твид и Кот отвели меня обратно в Библиотеку. Мы уселись на лавочку перед Буджуммориалом, и Харрис буравил меня взглядом, пока Кот — сама любезность — ходил за пирожками в буфет рядом со складом Уэммика.
— Где она только вас откопала? — рявкнул Твид.
Я уже привыкла к его грубоватым манерам. Если бы он действительно считал меня пустым местом, как всячески старался показать, меня, наверное, вообще не приняли бы в беллетрицию.
Между нами из пустоты выросла кошачья голова.
— Тебе горячих или холодных пирожков?
— Горячих, если можно.
— Ладно, — сказал Кот и снова исчез.
Я поведала собеседнику, как Хэвишем совершила прыжок из подвалов «Голиафа» в ярлычок с инструкцией по стирке. Твид был просто потрясен. До того он много лет прослужил стажером у командора Брэдшоу, а тот считался книгопрыгуном столь же неуклюжим, сколь мисс Хэвишем — виртуозным, и потому так интересовался картами.
— Ярлычок с инструкцией по стирке! Впечатляет, — пробормотал Харрис. — Немногие агенты рискнут вслепую прыгнуть менее чем в сотню слов. Хэвишем очень рисковала ради вас, мисс Нонетот. Что скажешь, Кот?
— Скажу, — Кот протянул мне горячие пирожки, — что ты забыла принести мне кошачьего корма с запахом тунца, как обещала.
— Извини, — ответила я. — В другой раз не забуду.
— Ладно, — сказал Кот.
— Верно, — продолжил Харрис. — К делу. Расскажи мне, кто первым обнаружил «Карденио»?
— Ну, — начала я, — есть такой лорд Скокки-Маус, наследный пэр. Он сообщил нам, будто обнаружил рукопись у себя в библиотеке. Симпатяга, но глуповат. Потом, есть еще Хоули Ган, лидер партии вигов. Этот надеется использовать свободный доступ к пьесе для привлечения на свою сторону шекспирианцев и получения их голосов на завтрашних выборах.
— Я посмотрю, из какой они книги, если они из книги, — сказал Кот и исчез.
— Неужели такое возможно? — спросила я. — Скокки-Маус известен еще с довоенной поры, а Ган появился на политической сцене лет пять назад.
— Это ничего не значит, мисс Нонетот, — нетерпеливо ответил Харрис. — Мэллорс[59] лет двадцать скрывал жену и детей в Слау, а Хитклиф проработал три года в Голливуде под псевдонимом Сам Ецц-Мачио, и никто ничего не заподозрил ни в том ни в другом случае.
— Но при чем тут «Карденио»? Это же библиотечный экземпляр, верно?
— Несомненно. Несмотря на все предосторожности, кто-то сумел похитить его прямо из-под носа у нашего Кота. И он весьма этим обеспокоен.
— Так как ты сказала, он фиг или виг? — спросил вновь появившийся Кот.
— Я сказала «виг», — ответила я. — И пожалуйста, не появляйся и не исчезай так внезапно, — голова идет кругом.
— Ладно, — ответил Кот и на сей раз исчез очень медленно, начиная с кончика хвоста и кончая улыбкой.[60]
— Не похоже, чтобы он очень волновался, — заметила я.
— Наружность обманчива, тем более если речь идет о Коте. До вчерашнего дня мы и слыхом не слыхивали о «Карденио». Глашатая чуть кондрашка не хватила. Он уж собирался ринуться в одну из своих безумных буджумочреватых экспедиций. Как только стало известно о намерении Гана сделать «Карденио» достоянием общественности, я понял, что надо действовать, и действовать быстро.
— Но послушайте, — мозг у меня начал потихоньку закипать от всех этих безумных новостей, — почему так важно сохранить «Карденио» в тайне? Это же блистательная пьеса.