Джаспер Ффорде – Беги, Четверг, беги, или Жесткий переплет (страница 23)

— А раньше эта стенка была сиреневая, — вырвалось у меня под внимательным взглядом Брекекекса.

— Откуда вы знаете наше имя, мисс Нонетот?

— Вы приходили на вечеринку по случаю моей свадьбы. Говорили, что у вас есть для меня работа.

С полминуты он пристально смотрел на меня глубоко посаженными маленькими глазками. Его большой нос порой подрагивал, он явно к чему-то принюхивался. Неандертальцы очень хорошо обдумывают свои слова, прежде чем их произнести, а то и вовсе промолчат.

— Вы говорите правду, — сказал он наконец.

Неандертальца почти невозможно обмануть, да я и не пыталась.

— Мы представляем вас в вашем деле, мисс Нонетот.

Я вздохнула. Скользом предусмотрел все. Ничего не имею против неандертальцев, но для защиты выбрала бы представителя этого племени в последнюю очередь, особенно после того, как напала на одного из них.

— Если у вас есть проблемы, скажите нам, — произнес Брекекекс, внимательно глядя на меня.

— Раз вы меня представляете, у меня нет проблем.

— Вы бодритесь, а вид у вас невеселый. Вы думаете, нас назначили, чтобы навредить вам. Мы тоже так думаем. Но повредит ли это вашему делу в действительности, мы еще посмотрим. Вы можете идти?

Я сказала, что могу, и мы прошли в комнату номер три. Брекекекс открыл портфель и извлек оттуда пухлую папку. Дело набирали крупным шрифтом, с подчеркнутыми большими буквами. Неандерталец извлек деревянную линейку и положил на страницу, чтобы легче было читать.

— Почему вы ударили Киэлью, водителя воздушного трамвая?

— Я думала, что у него пистолет.

— Почему вы так подумали?

Я уставилась в немигающие карие глазки адвоката. Если совру, он поймет. Если расскажу правду, то ему придется по долгу службы открыть ТИПА-1, что я замешана в делах моего отца. А в свете грядущей гибели мира и при моем безоговорочном доверии к папе положение складывалось, мягко говоря, щекотливое.

— Они будут вас допрашивать, мисс Нонетот. И уклончивости не поймут.

— Придется попытаться.

Брекекекс склонил голову набок и несколько мгновений рассматривал меня.

— Они знают о вашем отце, мисс Нонетот. Мы советуем вам быть осторожней.

Вслух я не произнесла ничего, но для неандертальца, наверное, наговорила с три короба. Их язык чуть ли не наполовину состоит из мимических движений. Они умеют спрягать глаголы, чуть изменяя выражение лица, и передавать целый диалог в танце.

Больше мы не успели сказать ни слова, поскольку открылась дверь и вошел Скользом.

— Меня вы знаете, — бросил он. — Это агенты Уритье и Нейк.

Двое ТИПА-чинуш впились в меня взглядом. Мне стало не по себе.

— Это предварительная беседа, — заявил Скользом, не сводя с меня стальных глаз. — Для допроса по всей форме время еще найдется, если мы сочтем подобную меру необходимой. Любое ваше действие и высказывание может повлиять на исход дела. Все в ваших руках, Нонетот.

Он не шутил. ТИПА-1 законам не подчиняется — она их создает. И если они и вправду решат меня устранить, то мигом переправят в Центральное управление нашей конторы, где бы оно ни находилось. В такие моменты я вдруг начинала понимать, почему мой отец взбунтовался против ТИПА.

Скользом сунул в магнитофон две пленки, назвал дату, время и наши имена, а потом спросил зловеще вкрадчивым голосом:

— Вы знаете, почему вы здесь?

— Потому что ударила оператора воздушного трамвая.

— Нападение на неандертальца вряд ли можно счесть преступлением, достойным внимания ТИПА-1, мисс Нонетот. Говоря формально, это вообще не преступление.

— Тогда почему?

— Когда вы в последний раз видели вашего отца?

Остальные ТИПА-агенты чуть подались вперед, чтобы услышать мой ответ. Но я не собиралась облегчать им жизнь.

— У меня нет отца, Скользом, и вы сами это знаете. Ваши громилы из Хроностражи устранили его семнадцать лет назад.

— Не считайте меня идиотом, Нонетот, — предостерег Скользом. — Я с вами шутить не намерен. Невзирая на дезактивацию полковника Нонетота, он по-прежнему бельмо у нас на глазу. Еще раз спрашиваю: когда вы в последний раз видели отца?

— На собственной свадьбе.

Скользом нахмурился и сверился со своими заметками.

— Вы вышли замуж? Когда?

Выслушав мой ответ, он нацарапал на полях еще несколько загогулин.

— И что он сказал, когда появился у вас на свадьбе?

— Поздравил меня.

Скользом несколько мгновений сверлил меня взглядом, затем сменил тему.

— Описывая тот инцидент с вагоновожатым, — начал он, — вы говорили, что у него был пистолет, вырезанный из мыла, который он где-то спрятал. По показаниям свидетелей, вы ударили неандертальца в челюсть, надели на него наручники и обыскали. Они сказали, что вы были очень удивлены, когда ничего не обнаружили.

Я молча пожала плечами.

— По-вашему, мы дураки, Нонетот? Папаша иногда вам что-то поручает, и мы готовы закрыть на это глаза, но ваших перемещений во времени мы уж точно не потерпим. Был перенос?

— Значит, вот в чем вы меня обвиняете? И я здесь именно поэтому?

— Отвечайте на вопрос.

— Нет, сэр.

— Врете. Отец успел вернуть вас пораньше, но он не так уж хорошо контролирует временной поток. Мистер Киэлью передумал угрожать пассажирам челнока. Вы шагнули не туда, Нонетот. Немножечко оступились в потоке времени. Случилось все то же самое, но в несколько ином порядке. Отклонение было совсем небольшим — примерно девятого уровня. Временные отклонения — профессиональный риск в работе Хроностражи.

— Чушь собачья, — фыркнула я.

Брекекекс заметил бы мое вранье, но, может быть, мне удастся обвести вокруг пальца Скользома.

— Вижу, вы не понимаете, мисс Нонетот. Это куда важнее, чем вы сами и ваш папенька. Два дня назад мы потеряли связь с двенадцатым декабря. Мы знаем, что сейчас проходит забастовка, но даже внештатники, засланные нами вперед, в будущее, не выходят на связь. Похоже, надвигается большая катастрофа. Если ваш отец рискнул даже вами, стало быть, он и сам так считает. Хоть мы с ним и враждуем, надо признать, он мастер своего дела, иначе мы бы покончили с ним много лет назад. Что происходит?

— Я просто подумала, что у него пистолет, — повторила я.

Скользом молча пялился на меня несколько минут.

— Начнем с начала, мисс Нонетот. Вы обыскали неандертальца на предмет наличия муляжа пистолета, муляж обнаружили у него на следующий день, вы извинились перед ним, назвав его по имени, а полицейский, арестовавший вас на станции воздушного трамвая, сказал, что видел, как вы переводили часы. Немного промахнулись, не так ли?

— Как это — «муляж пистолета обнаружили у него на следующий день»?

Скользом ответил совершенно спокойно:

— Киэлью застрелили сегодня утром. Так что говорите, и побыстрее. У меня хватит доказательств, чтобы запетлевать вас на двадцать лет. Помните об этом!

Я хмуро смотрела на него, не зная, как вести себя дальше.

«Запетлевать» — жаргонное словечко, так называют заключение в замкнутой петле временного поля. Преступников заключают в повторяющуюся петлю времени продолжительностью восемь минут на пять, десять или двадцать лет. Обычно это делается в прачечной самообслуживания, в приемной врача или на автобусной остановке. Зачастую в вашем присутствии время близ петли для окружающих замедляется. Ваше тело стареет, но вы обходитесь без еды и питья. Это жестоко и противоестественно, зато дешево и не требует ни решеток, ни охранников, ни пищи.

Я открывала и закрывала рот, словно выброшенная на песок рыба.

— Расскажите нам все о вашем отце — и выйдете отсюда на свободу.

На лбу у меня выступили капли пота. Я смотрела на Скользома, Скользом смотрел на меня, пока наконец мне не пришел на помощь Брекекекс:

— Мисс Нонетот тем утром работала для нас, ТИПА-13, сэр, — негромко и невозмутимо произнес он. — Киэлью был замешан в подстрекательстве неандертальцев к бунту. Операция являлась секретной. Спасибо, мисс Нонетот, но нам придется рассказать ТИПА-1 правду.

Скользом гневно зыркнул на неандертальца, который ответил ему бесстрастным взглядом.