Джасинда Уайлдер – Разоблаченная (страница 35)

‒ Значит, они своего рода подрядчики.

‒ Полагаю, да. ‒ Тут все так запутанно, столько уровней, что сложно объяснить словами.

‒ Что ты не договариваешь? ‒ спрашивает он.

Пожимаю плечами. Пытаюсь дышать.

‒ Девочки. По поводу секса. Это не все. Калеб... он как бы тренирует их. В сексуальном плане. Я знаю, как они становятся Спутницами и Невестами... они знают, как угождать. Как быть асами в сексе, чтобы мужчинам нравилось.

Логан часто моргает.

‒ Боже. Под «тренирует» ты имеешь в виду, что он всех их трахает, называя это «обучением»?

‒ Есть и настоящие уроки. Еженедельный отчет, оценивание. Методики.

‒ Значит, клиентам не разрешается трахать девушек, потому что они принадлежат Калебу. ‒ Хоть это и сформулировано, как вопрос, но звучит с утвердительной горечью.

‒ Однажды я спряталась во время такого «урока» под кроватью Рейчел, ‒ шепчу я.

‒ Имеешь в виду... ты оказалась там случайно? Подслушивала, пока Калеб занимался сексом с другой девушкой? – спрашивает Логан.

Я киваю.

‒ Правильно. ‒ Я тяжело сглатываю. ‒ Потом однажды, когда я навещала Рейчел, поскольку мы были своего рода подругами, и мне был нужен кто-то, кроме Калеба, с кем можно поговорить. Он появился у нее и поймал меня за подглядыванием. Подслушиванием. Поэтому он... заставил меня смотреть, пока он... кончал. С Рейчел.

‒ Изабель. Боже. ‒ Логан потирает лицо обеими ладонями. ‒ Все так сложно и запутано.

‒ Позже я призналась ему, что меня смущала разница в том, как он обращался с Рейчел, и как со мной. Он многое делал в отношении нее и с ней, чего никогда не делал со мной. И я не... не говорила, что хотела бы испытать все это, просто, что меня это сбивало с толку. Он говорил ей, и делал с ней в сексуальном плане то, что... ‒ Я замолкаю на полуслове и начинаю заново. ‒ Поэтому в следующий раз, когда мы с ним увиделись, он сделал то... о чем я тебе только что рассказала. Что было именно тем, что я слышала и видела в его отношениях с Рейчел.

Я не могу обличить в слова свое замешательство. Злость. Тот факт, что части меня понравилось то, что со мной делали. Именно эта часть меня страстно желает тех минут слабости, подчинения, власти, доминирования, порабощения. Я ненавижу эту часть себя, и не могу сказать правду.

Но Логан, ох... он видит. Его глаза, кристально ясные и голубые, всматриваются в меня, словно скальпель разрезает салфетку. Раскрывая меня и обнажая мои секреты для его понимания.

‒ Изабель, ‒ его голос пропитан нежностью. Пониманием. ‒ Нет ничего такого, чтобы ты ни сказала, ни сделала, и никакая правда не изменят того, что я чувствую к тебе. Понимаешь?

Я не могу двигаться, дышать или что-то чувствовать, а тем более говорить. Пытаюсь кивнуть, пытаюсь показать ему свое одобрение. Но получается только лишь всхлипнуть и качнуть головой. Я зажмуриваю глаза, опускаю голову, обхватываю себя руками вокруг талии.

‒ Ты наблюдала, и тебе было интересно, ‒ его голос отдается шепотом в ухе. ‒ Ты видела, чем он занимался с другой девушкой, и тебе было интересно.

Я киваю. Я должна сказать ему правду, пусть и постыдную, отвратительную, унизительную.

Логан продолжает раскрывать секреты, которые я не в силах озвучить:

‒ Ты не... хотела этого. Но тебе было интересно. А Калеб ‒ проницательный сукин сын. Он легко читает людей, как ты читаешь книги. И он это видел. Видел твой интерес. И он ‒ коварный ублюдок, поэтому воспользовался этим против тебя. Использовал твой интерес как оправдание, чтобы испробовать подобное на тебе и заставить тебя считать, что ты сама просила этого. Возможно, даже хотела, и просто не знала, как обличить это желание в слова. Словно это ты сама виновата, а не он.

Я задыхаюсь. Кислород не поступает к моему мозгу. Мысли, словно мотыльки, порхают самоубийственными кругами вокруг раскаленной лампы. Как он мог знать? Как могут мужчины так легко заглядывать мне в душу? Неужели мои мысли, желания и эмоции появляются на лбу для их обозрения?

Я отворачиваюсь. Логан у меня за спиной, его рука на моем плече, и он шепчет мне на ухо:

‒ Эй. Поговори со мной, Из.

‒ И что сказать? ‒ говорю я в пустоту перед собой и не поворачиваюсь лицом к Логану, ‒ Что ты прав? Хорошо. Ты прав. И он тоже. Мне... было интересно. И я частично хотела этого. Просто... не так, как он это сделал. Я не хотела унижения. С ней это казалось взаимным. Возможно, он учил ее, но в их взаимодействии, сексуальном, была двойная направленность. И... Боже, так тяжело рассказывать об этом, особенно тебе. Но между мной и Калебом все казалось... однонаправленным. Он делал со мной то, что хотел, а я ему позволяла. И хотела этого... не знаю, как это сказать. Мне хотелось быть активной участницей, а не просто... бездушной куклой для его нужд. А все, что я получила из-за своего интереса, ‒ это то, что меня опять использовали, но иным образом.

‒ Что ты чувствовала между нами? Тобой и мной только что?

‒ Чувствовала, что у нас и впрямь есть «мы». Всегда так было. Я всегда чувствовала, что я с тобой, что ты смотришь только на меня. Ты... хоть вы оба смотрите на меня, но видишь меня лишь ты. Тебя заботит, кто я такая. Тебе интересны мои нужды.

‒ В отличие от Калеба.

Мне лучше бы помолчать, прежде чем я смогу подобрать нужные слова.

‒ Я не знаю, правда ли это. Мне просто кажется, что он заботится о той версии меня, какую он сам хочет во мне видеть. Версии, которую он сам и создал, а не той, которой я становлюсь.

Губы касаются моего позвоночника между лопатками.

‒ И я буду заботиться о тебе, где бы ты ни была и кем бы ни была, и кем бы ты ни стала. Что бы ни выбрала.

‒ Знаю.

Он тянет меня за руку, и я переворачиваюсь на спину. Нависая надо мной, он смотрит на меня очень пристальным взглядом. Таким проникновенным. Взглядом, в котором читается понимание, сострадание, обиды и любовь. Да, любовь. Я вижу это в его глазах, хоть ни один из нас не признается об этом вслух.

‒ И, тем не менее, между вами с Калебом по-прежнему есть некая связь, нечто, что вы не можете отрицать или игнорировать. И я не могу заполучить тебя целиком и полностью до тех пор, пока ты сама не поймешь, что она означает.

‒ Я ненавижу то, насколько часто ты оказываешься прав, ‒ произношу я.

‒ Как и я, ‒ вторит он.

‒ Я не знаю, что между мной и Калебом. Надеюсь, я смогу понять и разобраться с этим.

‒ Как и я, ‒ вновь произносит он. ‒ Но до тех пор, пока вы не выясните, что происходит между вами, не сможет начаться что-то большее для нас с тобой.

Тишина, повисшая между нами, пронизана болью. Она ранит. Худшее из всего, что я когда-либо ощущала, ‒ это мучение. Горло сдавливает, ощущаю жжение в глазах. Трудно дышать из-за боли в груди. Вся тяжесть от расставания, что возникла между нами, колышется из стороны в сторону, подобно маятнику.

Мне нечего больше сказать. Слова закончились. Я встаю с кровати Логана, выхожу из его комнаты и направляюсь в душ. Делаю это неспешно, тщательно оттирая каждый сантиметр тела. Мне не хочется этого делать. Даже сейчас, мне хочется, чтобы его запах был на мне. Хочется заклеймить себя снаружи так же, как он это сделал внутри меня.

Мое платье аккуратно разложено на кровати, вместе с моим нижним бельем, а возле кровати стоят туфли. Логана нигде не видно. Я неспешно одеваюсь, пытаясь разгладить руками складочки на платье. Волосы все еще мокрые, потому что у Логана нет фена, а у меня густая копна волос. Я заплетаю их. Надеваю туфли.

И все же, глядя в огромное зеркало во весь мой рост на шкафу Логана, я вижу лишь Изабель. Несмотря на столь знакомую одежду, я не вижу в отражении Мадам Икс. Я вижу себя. Человека. Женщину, которая, наконец, обретает личность. Делаю глубокий вдох, провожу по изгибам своих бедер, выдыхаю и направляюсь искать Логана.

Он на заднем дворе, беспокойно нарезает круги, шагая взад-вперед, курит сигарету и пьет пиво. Коко лежит на земле у двери, положив голову на лапы, неотрывно наблюдая за ним и махая в такт его шагам своим коричневым хвостом.

Он останавливается и буквально впивается в меня глазами.

‒ Ты прекрасна, Изабель.

‒ Ты уже видел меня в этом платье, Логан, ‒ парирую я.

Пожимает плечами.

‒ Но это не делает тебя менее великолепной, чем в тот раз, как я тебя в нем увидел.

Я делаю вдох, хоть мои легкие изо всех сил сопротивляются и не желают дать мне вздохнуть полной грудью.

‒ Мне пора.

Он глубоко затягивается сигаретой, от чего огонек ярко вспыхивает на конце.

‒ Знаю. ‒ Он через ноздри выпускает дым. ‒ Я отвезу тебя.

Мы едем, золотисто-розовые проблески рассвета сопровождают нас в тишине. Радио молчит. Ни я, ни Логан не нарушаем молчания.

Он останавливается прямо перед зданием, где живет Калеб. Наконец-то он смотрит на меня.

‒ Ты знаешь, где найти меня. Я буду ждать, Изабель.

‒ Как долго? ‒ спрашиваю я, пытаясь отвлечься от его глаз цвета индиго, но не в силах этого сделать.

‒ До тех пор, пока ты не скажешь мне прекратить.

ГЛАВА 10

Я стою в полном одиночестве посреди лобби твоей Башни. Стойка ресепшн укомплектована полностью: двое пожилых белых мужчин, яркая молодая темнокожая женщина, бритая налысо, и латиноамериканец неопределенного возраста, а значит ему около тридцати. Они все посмотрели в мою сторону, отметили мое присутствие и вернулись к своим обязанностям, хотя темнокожая девушка сделала короткий звонок. А значит, они узнали меня, и Лен, скорее всего, уже предупрежден.