Джанни Родари – Почему? Отчего? Зачем? (страница 122)
— В какую сторону они удрали? — спросили Лимончики, задыхаясь от быстрого бега.
— Вон туда! — отвечала Земляничка, указывая на дорогу, ведущую в деревню.
Тюремщики помчались по этой дороге. Два или три раза обежали они всю деревню и, не найдя никого на улице, в конце концов арестовали одного деревенского Кота, несмотря на его решительные протесты.
— Не понимаю! — мяукал Кот, негодуя. — Кажется, мы живем в свободной стране, и вы не имели никакого права арестовать меня. Да, кроме того, вы явились в тот самый момент, когда мышь, которую я сторожу уже два часа подряд, наконец-таки решилась выйти из своей норки.
— В тюрьме вы найдете сколько угодно мышей, — ответил начальник стражи.
Через полчаса Лимончики вернулись в замок. Можете себе представить, что с ними сделалось, когда они нашли тюрьму пустой!
Они поскорее заперли Кота в камеру, побросали сабли и ружья и разбежались кто куда, опасаясь гнева кавалера Помидора.
Кавалер проснулся утром и первым делом посмотрел в зеркало.
«Нос в порядке, — сказал он самому себе. — Можно снять пластырь и отправиться в подземелье допрашивать пленных».
По дороге он захватил с собой синьора Горошка, как знатока уголовных законов королевства, и синьора Петрушку, чтобы тот записывал показания арестованных.
Все трое с важным видом, какой подобает представителям закона, гуськом спустились в подземелье. Помидор вытащил из правого чулка ключи, открыл тяжелую дверь, но с такой поспешностью отскочил назад, что сшиб с ног синьора Петрушку, который стоял у него за спиной. Из камеры неслись жалобные стоны. «Мяу! Мяу!» — пронзительно мяукал деревенский Кот, корчась от невыносимых страданий.
— Что вы тут делаете? — спросил синьор Помидор у Кота, все еще дрожа от испуга.
— Ах, у меня живот болит! — горько жаловался Кот. — Пожалуйста, отнесите меня в ам-була-торию или, по крайней мере, пришлите ко мне доктора!
Оказалось, что Кот всю ночь охотился на мышей и так объелся, что изо рта у него торчало не менее двухсот мышиных хвостов.
Кавалер выпустил Кота на свободу и дал ему разрешение в любое время возвращаться в тюрьму для охоты за мышами. На прощанье он сказал Коту:
— Если вы будете так любезны и сохраните хвосты съеденных вами мышей, как вещественное доказательство вашей полезной деятельности, то администрация замка назначит вам небольшую пенсию, по стольку-то за хвост.
После этого Помидор немедленно послал правителю королевства принцу Лимону телеграмму, в которой говорилось:
«В замке графинь Вишен беспорядки, соблаговолите командировать батальон Лимончиков. Желательно личное присутствие вашего высочества.
Глава двенадцатая,
В КОТОРОЙ ЛУК ПОРЕЙ БЫЛ НАГРАЖДЕН И НАКАЗАН
Услышав звон, Лук Порей, который как раз в эту минуту расчесывал усы перед зеркалом, прервал свое дело на середине и высунулся из окна. Тут-то его и заприметили. Лимончики ворвались к нему в дом, арестовали его и повели в тюрьму с одним усом, торчащим вверх, и другим, поникшим вниз.
— Позвольте мне, по крайней мере, причесать и левый ус! — просил Лук Порей у стражи, пока она вела его в тюрьму.
— Молчать! Не то мы отрежем тебе сначала левый, а потом и правый ус и таким образом избавим тебя от необходимости их причесывать.
Лук Порей умолк, боясь потерять свое единственное достояние.
Был арестован также и адвокат Горошек. Он долго визжал, отбивался и сыпал слова, как горох:
— Это ошибка! Я здешний адвокат и служу у кавалера Помидора. Это простое недоразумение! Немедленно выпустите меня на свободу!
Но все было напрасно — словно об стенку горох.
Солдаты-Лимончики расположились в парке. Некоторое время они развлекались тем, что читали объявления синьора Петрушки, а затем, чтобы не скучать, стали топтать траву и цветы, удить золотых рыбок, стрелять в цель по стеклам оранжереи и придумывать другие забавы в том же роде.
Графини бегали от одного начальника к другому и рвали на себе волосы:
— Умоляем вас, синьоры, прикажите вашим людям угомониться! Они нам разорят весь парк!
Но начальники и слушать их не хотели.
— Нашим храбрецам, — заявили они, — нужны развлечения после военных подвигов. Вы должны быть благодарны им за то, что они охраняют ваш покой.
Графини заикнулись было о том, что арест Лука Порея и синьора Горошка — не такой уж большой подвиг. Тогда офицер пригрозил:
— Прекрасно! В таком случае мы велим арестовать также и вас. За то они и получают жалованье, чтобы сажать в тюрьму всех недовольных!
Графиням осталось лишь убраться прочь и обратиться с жалобой к самому принцу Лимону. Принц расположился в замке со всеми своими сорока придворными, заняв, разумеется, самые лучшие комнаты и бесцеремонно вытеснив оттуда кавалера Помидора, барона, герцога, синьора Петрушку и даже самих графинь.
Барон Апельсин был очень озабочен.
— Вот увидите, — говорил он шепотом, — эти Лимоны и Лимончики съедят у нас всю провизию, и мы умрем с голоду. Они пробудут здесь, пока в замке еще есть припасы, а потом уйдут, оставив нас на произвол судьбы. Ах, это такое несчастье! Это настоящая катастрофа!
Правитель велел привести Лука Порея и учинить ему допрос.
Синьор Петрушка, хорошенько высморкавшись в свой клетчатый платок, принялся записывать ответы подсудимого, а кавалер Помидор уселся рядом с правителем, чтобы подсказать ему на ухо, как вести допрос.
Дело в том, что принц Лимон, хоть и носил на голове золотой колокольчик, был не очень-то смышлен, а кроме того, отличался рассеянностью. Вот и теперь, едва пленника ввели в комнату, он воскликнул:
— Ах, какие у него великолепные усы! Клянусь, что во всех подвластных мне землях я никогда не видел таких красивых, длинных и хорошо расчесанных усов!
Надо сказать, что Лук Порей только и делал в тюрьме, что приглаживал да расчесывал свои усы.
— Благодарю вас, ваше высочество! — сказал он скромно и вежливо.
— Посему, — продолжал правитель, — мне угодно наградить его орденом Серебряного Уса. Сюда, мои Лимоны!
Придворные немедленно явились на зов.
— Принесите-ка мне корону кавалера ордена Серебряного Уса!
Принесли корону, которая представляла собою пышный ус, обвивающийся, как венок, вокруг головы. Разумеется, ус был сделан из чистого серебра.
Лук Порей растерялся: он думал, что его позвали на допрос, а оказывается, его решили удостоить такой высокой почести.
Почтительно склонился он перед правителем, и принц собственноручно надел ему на голову корону, обнял его и поцеловал в оба уса — сначала в правый, а потом в левый. Затем принц встал и собрался уходить, потому что был очень рассеян и полагал, что сделал свое дело.
Тогда кавалер Помидор наклонился и пробормотал ему на ухо:
— Ваше высочество, почтительнейше напоминаю вам, что вы пожаловали кавалерское звание отъявленному преступнику.
— С того момента, как я произвел его в кавалеры, — спесиво ответил принц Лимон, — он более не преступник. Тем не менее давайте допросим его.
И, вернувшись к Луку Порею, принц спросил, известно ли ему, куда бежали пленные. Лук Порей сказал, что ничего не знает. Потом его спросили, знает ли он, где спрятан домик кума Тыквы, и Лук Порей снова ответил, что ему ничего не известно.
Синьор Помидор пришел в ярость:
— Ваше высочество, этот человек лжет! Я предлагаю подвергнуть его пытке и не отпускать до тех пор, пока он не откроет нам истину — всю истину и только истину!
— Прекрасно, прекрасно! — поддакнул принц Лимон, потирая руки.
Он уже совершенно забыл, что несколько минут назад наградил Лука Порея орденом, и обрадовался случаю подвергнуть человека пытке, потому что очень любил присутствовать при самых жестоких истязаниях.
— С какой же пытки мы начнем? — спросил палач, явившийся к принцу со всеми своим орудиями: вилами, топором, щипцами, а также с коробкой спичек.
Спички нужны были для того, чтобы разжечь костер.
— Вырвите-ка у него усы! — приказал правитель. — Вероятно, он дорожит ими больше всего на свете.
Палач принялся тянуть Лука Порея за усы, но они были так прочны, так закалились от тяжести белья, что палач только понапрасну трудился и обливался потом: усы не отрывались, а Лук Порей не чувствовал ни малейшей боли.
В конце концов палач до того устал, что упал без памяти. Лука Порея отвели в потайную камеру и забыли о его существовании. Ему пришлось питаться сырыми мышами, и усы у него так отросли, что стали завиваться тройными кольцами.
После Лука Порея вызвали на допрос синьора Горошка. Адвокат бросился к ногам правителя и стал целовать их, униженно умоляя:
— Простите меня, ваше высочество, я невиновен!
— Плохо, очень плохо, синьор адвокат! Если бы вы были виновны, я бы вас сейчас же освободил. Но если вы ни в чем не виноваты, то ваше дело принимает весьма дурной оборот. Постойте, постойте… А вы можете сказать нам, куда бежали пленные?