Джанни Родари – Почему? Отчего? Зачем? (страница 110)
— Возлюбленные наши подданные, — сказал он, — его высочество благодарит вас за выражение преданности и за усердные пинки, которыми вы потчуете друг друга. Толкайтесь посильнее, напирайте вовсю!
— Но ведь они и вас самих, чего доброго, с ног сшибут, — попытался возразить Чиполлино.
Но сейчас же другой Лимончик направил на мальчика подзорную трубу, и Чиполлино счел за лучшее скрыться в толпе.
Сначала задние ряды напирали на передние не слишком сильно. Но Старший Камергер так свирепо поглядывал на нерадивых, что в конце концов толпа заволновалась, как вода в кадушке. Не выдержав напора, старый Чиполлоне завертелся кубарем и нечаянно наступил на ногу самому принцу Лимону.
Его высочество, на ногах у которого были изрядные мозоли, сразу увидел все звезды небесные без помощи придворного астронома. Десять солдат-Лимончиков кинулись со всех сторон на несчастного Чиполлоне и надели на него наручники.
— Чиполлино, Чиполлино, сынок! — звал, растерянно оглядываясь по сторонам, бедный старик, когда его уводили солдаты.
Чиполлино в эту минуту находился очень далеко от места происшествия и ничего не подозревал, но зеваки, сновавшие вокруг, уже всё знали, и, как бывает в подобных случаях, знали даже больше того, что было на самом деле.
— Хорошо, что его вовремя схватили, — говорили досужие болтуны. — Вы только подумайте, он хотел заколоть его высочество кинжалом!
— Ничего подобного: у злодея пулемет в кармане!
— Пулемет? В кармане? Да этого быть не может!
— А разве вы не слышите стрельбы!
На самом деле это была вовсе не стрельба, а треск праздничного фейерверка, устроенного в честь принца Лимона. Но толпа так перепугалась, что шарахнулась во все стороны от солдат-Лимончиков.
Чиполлино хотел было крикнуть всем этим людям, что в кармане у его отца не пулемет, а только небольшой окурок сигары, но, подумав, решил, что болтунов все равно не переспоришь, и благоразумно промолчал.
Бедный Чиполлино! Ему вдруг показалось, что он стал плохо видеть, — это потому, что у него на глаза навернулась большущая слезища.
— Назад, глупая! — прикрикнул на нее Чиполлино и стиснул зубы, чтобы не зареветь.
Слеза испугалась, попятилась и больше уже не показывалась.
Короче говоря, старого Чиполлоне приговорили к тюремному заключению не только на всю жизнь, но и на много-много лет после смерти, потому что при тюрьмах принца Лимона были и кладбища.
Чиполлино добился свидания со стариком и крепко обнял его:
— Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку, как преступника, вместе с ворами и бандитами!
— Что ты, что ты, сынок, — ласково перебил его отец, — да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!
— А за что же они сидят? Что плохого они сделали?
— Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.
Чиполлино призадумался.
— Значит, попасть в тюрьму — это большая честь? — спросил он.
— Выходит, что так. Тюрьмы построены для тех, кто ворует и убивает, но у принца Лимона все наоборот: воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные граждане.
— Я тоже хочу быть честным гражданином, — заявил Чиполлино, — но только в тюрьму попадать не желаю. Потерпи немного, я вернусь сюда и всех вас освобожу!
— Не слишком ли ты на себя надеешься? — улыбнулся старик. — Это дело нелегкое!
— А вот увидишь. Я своего добьюсь.
Тут явился какой-то Лимонишка из стражи и объявил, что свидание окончено.
— Чиполлино, — сказал на прощание отец, — теперь ты уже большой и можешь сам о себе подумать. О твоей маме и братишках позаботится дядя Чиполла, а ты отправляйся странствовать по белу свету, поучись уму-разуму.
— Как же мне учиться? Книжек у меня нет, да и купить их не на что.
— Не беда, жизнь научит. Только гляди в оба — старайся видеть насквозь всяких плутов и мошенников, особенно тех, которые имеют власть.
— А потом? Что мне потом делать?
— Сам поймешь, когда придет время.
— Ну пошел, пошел, — прикрикнул Лимонишка, — довольно болтать! А ты, оборвыш, держись подальше отсюда, ежели не хочешь сам попасть за решетку.
Чиполлино ответил бы Лимонишке насмешливой песенкой, да подумал, что не стоит попадать за решетку, пока не успеешь как следует взяться за дело.
Он крепко поцеловал отца и убежал.
На следующий день он поручил свою мать и семерых братьев заботам доброго дяди Чиполлы, которому повезло в жизни чуть-чуть больше, чем остальным родственникам — он служил где-то привратником.
Попрощавшись с дядей, матерью и братьями, Чиполлино завязал свои вещи в узелок и, нацепив его на палку, пустился в путь.
Он пошел куда глаза глядят и, должно быть, выбрал верную дорогу.
Через несколько часов добрался он до маленькой деревушки — такой маленькой, что никто даже не потрудился написать ее название на столбе или на первом доме. Да и дом-то этот был, собственно говоря, не дом, а какая-то крохотная конурка, которая годилась разве что для таксы. У окошечка сидел старик с рыжеватой бородкой; он грустно поглядывал на улицу и, казалось, был чем-то озабочен.
Глава вторая
КАК ЧИПОЛЛИНО ЗАСТАВИЛ КАВАЛЕРА ПОМИДОРА ЗАПЛАКАТЬ В ПЕРВЫЙ РАЗ
— О, это довольно легко! — отвечал старичок. — Вот войти гораздо труднее. Я бы с удовольствием пригласил вас к себе, мальчик, и даже угостил бы стаканчиком холодного пива, но здесь вдвоем не поместишься. Да, правду сказать, у меня и пива-то нет.
— Ничего, — сказал Чиполлино, — я пить не хочу… Так это, значит, ваш дом?
— Да, — отвечал старик, которого звали кум Тыква. — Домик, правда, тесноват, но, когда нет ветра, тут неплохо.
Надо сказать, что кум Тыква только накануне этого дня закончил постройку своего дома. Чуть ли не с самого детства мечтал он о том, что у него будет когда-нибудь собственный домик, и каждый год покупал по одному кирпичу для будущей постройки.
Но только, к сожалению, кум Тыква не знал арифметики и должен был время от времени просить сапожника, мастера Виноградинку, посчитать за него кирпичи.
— Посмотри, — говорил мастер Виноградинка, почесывая затылок шилом. — Шестью семь — сорок два… девять долой… Словом, всего у тебя семнадцать кирпичей.
— А как ты думаешь, хватит этого на дом?
— Я бы сказал, что нет.
— Как же быть?
— Это уж твое дело. Не хватает на дом — сложи из кирпичей скамеечку.
— Да на что же мне скамеечка! Скамеечек и без того в парке много, а когда они заняты, я и постоять могу.
Мастер Виноградинка молча почесывал шилом сначала за правым ухом, потом за левым и уходил в свою мастерскую.
А кум Тыква думал-думал и в конце концов решил работать побольше, а есть поменьше. Так он и сделал. Теперь ему удавалось покупать по три, по четыре кирпича в год.
Он стал худым, как спичка, зато груда кирпичей росла.
Народ говорил: «Посмотрите-ка на кума Тыкву! Можно подумать, что он вытаскивает кирпичи из собственного брюха. Каждый раз, как у него прибавляется кирпичик, сам он худеет на килограмм».
Так шел год за годом. Наконец наступил день, когда кум Тыква почувствовал, что становится стар и не может больше работать. Он снова пошел к мастеру Виноградинке и сказал ему:
— Будь так добр, посчитай мои кирпичи.
Мастер Виноградинка, захватив с собой шило, вышел из мастерской, посмотрел на груду кирпичей и начал:
— Шестью семь — сорок два… девять долой… Словом, всего у тебя теперь сто восемнадцать штук.
— Хватит на дом?
— По-моему, нет.
— Как же быть?