Джанни Родари – Новогодний подарок (страница 41)
Тут в разговор пожелал вмешаться бандит:
— Нет, вы только послушайте его! Какое рвение! Какие планы! А за мной, жалким воришкой, гоняются по всей Англии. Хотел бы я все-таки знать, кто же из нас двоих настоящий бандит?..
— А я, — закричал синьор Веруччи, — хотел бы знать, когда вы все уберетесь отсюда? И вы, милая синьорина, и вы, синьор бандит, и вы, синьор генерал!.. Это мой дом, и я хочу остаться в нем один! Что вы делаете и что болтаете, меня совершенно не интересует. Но я найду на вас управу и выпровожу вас всех вон! Я вызову полицию и обвиню вас в том, что вы ворвались в мой дом. Вот так! Я позову и карабинеров, и регулировщиков уличного движения, и пожарных… Всех позову! Я хочу наконец понять, хозяин я в своем доме или нет… Я хочу наконец понять…
Но, по мере того как диктор телевидения продолжала читать последние известия, квартира синьора Веруччи, который намеревался спокойно отдохнуть, заполнялась самыми различными людьми. Тут оказались какие-то изнуренные от голода люди, замученные муштрой солдаты, выступающие с речами политические деятели, застрявшие в дорожной «пробке» автомобилисты, тренирующиеся спортсмены, бастующие рабочие и даже пилот, которому предстояло сбрасывать бомбы… Разноголосая речь, крики, шум, гвалт, пение и ругань на всех языках мира смешивались с ревом моторов, взрывами бомб и грохотом танков.
— Хватит! — закричал синьор Веруччи. — Это предательство! Насилие! Хватит! Хватит!
Внезапно раздался громкий звонок в дверь.
— Кто там?
— Откройте!
О, слава богу, это были карабинеры. Их вызвал сосед, обеспокоенный сильным шумом и взрывами в квартире синьора Веруччи.
— Ни с места! Руки вверх! Предъявите документы!
— Спасибо! — вздохнул синьор Веруччи, опускаясь на свой любимый диван. — Спасибо! Уведите их всех! Я никого не хочу видеть! Это все подозрительные люди.
— И синьорина?
— И она тоже! Она не имела никакого права приводить ко мне в дом всю эту свору.
— Согласен, синьор Веруччи, — сказал сержант карабинеров, — вы имеете полное право на свою личную жизнь. Я всех отправлю в тюрьму. Хотите, я приготовлю вам кофе?
— Спасибо. Я сам. Только без кофеина. Иначе не усну.
Вдруг… синьор Веруччи умолк. У него мелькнула одна очень неплохая мысль. Улыбаясь всем, кто с любопытством поглядывал на него, он тихонько приблизился к телевизору и, убедившись, что никто не сумеет помешать ему, неожиданно резким движением выключил его.
Первой исчезла дикторша. За нею один за другим пропали бандит и генерал, певцы и атлеты, армии и народы. Как просто, не правда ли?
Достаточно выключить телевизор, и мир тут же исчезнет, останется за пределами нашего дома, вернет нам покой…
Оставшись победителем на поле боя, синьор Веруччи улыбнулся сам себе и закурил трубку.
Вдруг… синьор Веруччи замолчал.
Он понял?
Да, он понял.
Что?
Что недостаточно закрыть двери, чтобы отключиться от мира, от людей, от их горестей и проблем.
Что никто не сможет радоваться жизни, зная — а для этого достаточно включить телевизор, — что есть еще люди, которым плохо, которые страдают и умирают, далеко или близко, но на одной с нами Земле, а она у нас у всех одна, она — наш общий дом.
Все, кто «вышел» из телевизора, отправили генерала в сумасшедший дом и положили конец войне.
Сто лир в кармане
Жили-были три брата. И были они такие бедные, что просто не знали, как свести концы с концами. Однажды вечером укладывались они спать, как всегда, на голодный желудок, а старший из них вдруг и говорит:
— Знаете, братья мои, так дальше жить нельзя. Наш клочок земли не может прокормить нас всех. Завтра я уйду от вас. Пойду бродить по свету, счастья искать. И если оно мне улыбнется, вернусь домой, и вы заживете богачами.
И на следующее утро он ушел. Шел он, шел, наступил вечер, а он все идет.
Наконец пришел он в какую-то харчевню, поужинал куском хлеба с сыром и поискал, где бы прилечь. В комнате собралось уже немало народу, но одна свободная кровать все же нашлась. Он улегся на нее и уснул крепким сном.
Проснулся он рано, как все крестьяне, до зари. Оделся, расплатился с хозяином и пошел дальше. Он уже предостаточно прошагал, как вдруг понадобилось ему высморкаться. Сунул он руку в карман за платком и удивился:
— Что это? Монетка в сто лир! Да у меня никогда не было таких денег в карманах… А, понимаю! Это, должно быть, чужие штаны. Наверное, в темноте я перепутал их со своими. Да только они ничуть не лучше моих — такие же старые да рваные. Стоит ли возвращаться, чтобы менять их. А что еще тут в кармане? Еще одна монетка в сто лир!.. Мне казалось, тут была только одна… Говорят, где две, там и три… Посмотрим, нет ли там и третьей… Так и есть! Выходит, у меня теперь триста лир! Мой дневной заработок!
И даже больше, чем дневной, потому что всякий раз, как только он опускал руку в карман, находил там сто лир. И он уж, разумеется, не уставал доставать эти монеты — все вытаскивал и вытаскивал, вытаскивал и вытаскивал. Целая горка монет набралась уже, а карман неутомим — все выдает и выдает ему по сто лир. Парень был прямо вне себя от радости и бегом пустился обратно домой. Примчался и кричит:
— Братья! Братья мои! Мне повезло! Смотрите, что я нашел! — и стал доставать из кармана монеты.
— В самом деле — сколько денег!
— А я могу и еще достать! Сколько хотите!
— Может, ты нашел машину, которая делает деньги?
— Ну да! Удивительная и совсем простая машина… Смотрите, вот сто лир… Вот еще… Еще… И еще…
— Молодец, — сказал второй брат. — Только мы не можем жить за твой счет. Это было бы несправедливо. Завтра и я отправлюсь на поиски счастья. Раз оно улыбнулось тебе, улыбнется, конечно, и мне, и мы втроем заживем, как настоящие господа…
И на следующее утро он отправился в путь. Остановился, как и старший брат, в той же харчевне, переспал ночь в той же комнате, а поутру, проснувшись, надел штаны своего соседа и ушел. Отойдя подальше, он остановился и принялся шарить в карманах:
— Посмотрим, повезет ли и мне… В этом кармане пусто… А в этом… Что-то есть!.. Нет, это не монетка… Какая-то бумажка… Да ведь это тысяча лир! Может, еще одна найдется? Так и есть! И еще одна… И еще! Ну, теперь я богат!
Действительно карман, стоило сунуть туда руку, всякий раз выдавал ему тысячу лир. Выходит, эти штаны тоже волшебные!
Второй брат, понятное дело, поступил, как и первый. Довольный-предовольный, он поспешил домой и еще издали закричал:
— Братья! Братья! Мне тоже повезло! И даже еще больше! Смотрите!
— В самом деле — как много денег!
— И я могу достать из своего кармана еще сколько угодно, стоит только захотеть!
— Выходит, и ты нашел машину, которая делает деньги, — вздохнул младший брат. — Ладно, завтра и я отправлюсь искать удачи. Раз повезло вам двоим, почему же не попробовать и мне?
— Да в этом вовсе нет никакой нужды! — сказали старшие братья. — Мы вдвоем теперь можем иметь столько денег, сколько нам нужно.
— Спасибо за вашу доброту, но я не хочу жить за ваш счет. Я сам хочу найти свое счастье.
И, собрав пожитки, младший брат тоже отправился в дорогу. Шел он шел, пришел в ту же харчевню, поужинал и лег спать. А когда проснулся…
Тут история обрывается, и мы сами должны закончить ее. Я, например, думаю, что она могла бы иметь три таких конца.
Младший брат нашел в кармане миллион лир. Всякий раз, как сунет туда руку, достает миллион. Еще миллион. И еще… Так что денег в кармане оказалось, пожалуй, побольше, чем в итальянском банке.
Возвратился он домой. Братья устроили большой праздник с музыкой и фейерверком. И, чтобы им никто не завидовал, раздали деньги всем соседям, знакомым и даже совсем незнакомым людям.
И никому даже в голову не пришло украсть у них эти волшебные штаны. В самом деле — зачем? Ведь братья никому не отказывали в деньгах, сколько бы у них ни просили — сто лир или сто миллионов лир.
Сейчас братьев уже давно нет в живых. Но если вы придете в город, где они жили, вам непременно покажут в местном музее их штаны, которые лежат в витрине рядом с саблей знаменитого генерала Паструфациетто.
Младший брат нашел в кармане такую записку:
«А теперь хватит. Уж очень вы все жадные!»
И подпись:
«Волшебник, который дарит волшебные штаны кому захочет».
Младший брат тоже нашел в кармане миллион лир. Он положил его в мешок и снова полез в карман. И снова достал миллион лир. «Хотел бы я знать, — подумал он, — чьи же все-таки это деньги? И могу ли я их взять? Может быть, кто-то дарит их мне? Я лично не собираюсь ни у кого ничего воровать».
Он тут же вернулся в харчевню и стал спрашивать у людей:
— Признавайтесь, кто надел мои штаны вместо своих?
Постояльцы стали рассматривать свои штаны. Кое-кто осмотрел даже свою куртку и рубашку.
А в дальнем углу сидел какой-то неприметный человечек, который и не подумал посмотреть на свои штаны, а продолжал есть. На нем-то и оказались штаны младшего брата.