Джанни Родари – Новогодний подарок (страница 34)
И в этот момент голос профессора Ужасниуса зазвучал во всех радиоприемниках, какие только были на Земле:
— Внимание! Внимание! Говорит Ужасниус! Ужасниус вызывает Землю! Как вы уже убедились, я отнял у вас Луну. Если хотите, чтобы она снова вернулась на свою орбиту, заплатите за нее золотом. Столько, сколько она весит. Астрономам известен ее вес с точностью до грамма. Жду ответа ровно сутки. Если не примете мои условия, я взорву Луну, и вы никогда больше не увидите ее! Вы хорошо поняли меня? Никогда! Внимание! Внимание! Говорит Ужасниус…
И, чтобы его хорошо поняли, дьявольский ученый еще дважды повторил свое заявление. Для него, человека исключительно талантливого, выйти в эфир сразу по всем радиостанциям планеты не составляло, как вы понимаете, ни малейшего труда.
На его беду, однако, никто на Земле почему-то не огорчился из-за исчезновения Луны. Соединенные Штаты Америки, Советский Союз, Италия, Франция, Китай, Япония и многие другие крупные страны тут же отправили в космос множество искусственных Лун, одну ярче другой. Так что лунного света стало вдруг больше чем достаточно, и некоторые люди даже были недовольны, — он мешал спать.
А профессору Ужасниусу пришлось остаться на старой Луне и грызть с досады ногти.
Исчезновение Луны очень взволновало людей во всех концах Земли.
— Как же мы теперь будем вздыхать без лунного света? — спрашивали мечтатели.
— А я всегда ложился спать при свете Луны, чтобы экономить электричество. Что же, теперь мне придется включать свет? — огорчился какой-то скупец.
— Верните нам нашу Луну! — требовали газеты.
А какой-то мошенник стал ходить по домам, говоря, что специальный комитет поручил ему собрать золото для выкупа Луны. И нашлось немало простофиль, которые поверили ему и отдали кольца, серьги, ожерелья и цепочки. Собрав несколько килограммов золота, мошенник удрал в Венесуэлу, и никто больше ничего не слышал о нем.
К счастью для человечества и любителей лунного света, жил в то время в Оменье, что на озере Орта, один ученый, не менее талантливый и изобретательный, чем профессор Ужасниус, но не такой коварный и злой. Звали его Магнитиус. За какие-то несколько часов, никому ничего не сказав, он изготовил атомный сверхмагнит и с его помощью вернул Луну на старую орбиту. Напрасно профессор Ужасниус привел в действие всю чудовищную энергию своего сверхдомкрата. Он ничего не смог сделать против сверхмагнита Магнитиуса. От огорчения Ужасниус уединился на Юпитер.
А люди так и не узнали никогда, кто и каким образом вернул Луну на место, и к тому же без всяких расходов. Магнитиус не стремился к славе и никому ничего не сказал. Впрочем, он был уже занят другим исключительно важным изобретением — придумал пуговицы, которые никогда не отрываются. И в историю вошел, как известно, именно как изобретатель этих пуговиц.
Вслед за командой «Старт!», которую подал профессор Ужасниус, раздался резкий звук, и соседи по дому приняли его за сирену полицейской машины. А изобретатель и его ассистент через несколько мгновений уже оказались в каком-то маленьком кратере на Луне.
— Потрясающе, синьор профессор! — восхитился Дьяволус, потирая руки. — Сверхпотрясающе!
— Тише! — рассердился Ужасниус. — Тише! — снова крикнул он спустя некоторое время, хотя Дьяволус и рта не открывал.
Когда профессор Ужасниус в третий раз приказал: «Тише!», даже Дьяволус понял — что-то не ладится. Огромный сверхдомкрат напрасно высвобождал всю свою дьявольскую энергию. Луна ни на миллиметр не сдвинулась со своей вечной орбиты. А надо вам сказать, что профессор Ужасниус, талантливый и изобретательный во всех областях науки, был не совсем в ладах с системой мер и весов. Высчитывая вес Луны, он ошибся, когда переводил тонны в центнеры. И оказалось, что сверхдомкрат сделан для Луны, которая в десять раз легче нашей. Профессор Ужасниус даже застонал от огорчения. А потом сел в космический корабль и умчался в космическое пространство, бросив своего бедного Дьяволуса в лунном кратере даже без стакана воды, без карамельки, чтобы прийти в себя от испуга.
Профессора Ужасниуса прогнали лунатики.
Кто-то плачет
Если вы помните старую сказку про принцессу, которая не могла уснуть на груде матрацев, потому что под ними лежала горошина, то вы, конечно, сразу поймете и эту историю, какую я хочу рассказать вам про одного пожилого, доброго, может быть даже самого доброго, человека на свете.
Как-то раз, когда он уже лег спать и собрался погасить свет, он вдруг услышал чей-то плач.
«Странно, — удивился пожилой синьор, — кто бы это мог быть? Может, в доме кто-то есть?»
Он встал, накинул халат и обошел свою маленькую квартирку, в которой жил один, включил всюду свет, заглянул во все углы…
— Нет, никого нет! Наверное, у соседей…
Он снова улегся в постель, но вскоре опять услышал — кто-то плачет…
— Теперь мне кажется, это на улице, — сказал синьор сам себе. — Конечно, это там! Надо пойти посмотреть, в чем дело. — Он встал, оделся потеплее, потому что ночь была холодной, и вышел на улицу.
— Вот тебе и на! Казалось, совсем рядом, а тут никого и нет! Наверное, на соседней улице…
И он пошел на этот плач — улица за улицей, площадь за площадью, через весь город, пока не добрался до окраины. И тут он увидел в подворотне какого-то старика. Тот лежал на груде тряпья и горестно стонал.
— Что вы тут делаете? — удивился пожилой синьор. — Вам нездоровится?
Услышав, что к нему обращаются, старик испугался.
— А? Кто здесь? Хозяин дома?.. Я ухожу… Сейчас, сейчас уйду…
— Куда же вы пойдете?
— Куда? Не знаю, куда… У меня нет дома, нет близких. Вот я и устроился здесь… Сегодня такая холодная ночь. Попробовали бы сами поспать на скамейке в парке, укрывшись газетой! Так можно и навсегда уснуть… Вам-то что за дело? Я ухожу, ухожу…
— Нет, постойте, подождите! Я не хозяин дома…
— Тогда что вам от меня надо? А, подвинуться… Давайте устраивайтесь! Одеяла у меня нет. А места на двоих хватит!
— Я хотел сказать… У меня дома, видите ли, немного теплее… И диван есть…
— Диван? Тепло?
— Ну вставайте же, пойдемте! И знаете, что мы сделаем? Прежде чем уляжемся спать, выпьем по чашке горячего молока…
И они отправились в путь — пожилой синьор и бездомный старик. А на другой день пожилой синьор отправил старика в больницу, потому что после ночей, проведенных в парке и подворотне, тот получил сильный бронхит. Домой пожилой синьор вернулся уже к вечеру. Хотел лечь спать, как вдруг снова услышал, что кто-то плачет.
— Ну вот опять, — вздохнул он. — В доме можно и не искать. И так знаю, что никого нет. Как хочется спать… Но с таким плачем в ушах разве уснешь! Надо пойти посмотреть…
Как и накануне вечером, пожилой синьор вышел из дома и пошел на плач, который, казалось, доносился откуда-то издалека. Шел он, шел, прошел через весь город. А потом с ним случилось вдруг что-то странное, потому что он каким-то чудом оказался совсем в другом городе, а потом таким же непонятным образом в третьем, но и тут никак не мог понять, кто же это плачет. Вот он уже прошел всю свою область и добрался наконец до маленького селения высоко в горах. Здесь-то он и увидел бедную женщину, которая плакала у постели больного ребенка, потому что некому было сходить за врачом.
— Я же не могу оставить малыша одного! И вывести на улицу тоже нельзя — там много снега намело!
Кругом действительно все белело от снега.
— Не надо плакать! — успокоил женщину пожилой синьор. — Объясните мне, где живет доктор, и я схожу за ним. А вы пока положите на голову ребенку мокрую тряпочку, ему станет легче.
Пожилой синьор помог женщине, сделав все, что мог. И наконец вернулся домой. И едва только собрался уснуть, опять услышал, что кто-то плачет, да так явственно, будто совсем рядом, на кухне. Нельзя же, чтоб человек плакал! Пожилой синьор вздохнул, оделся, вышел на улицу и отправился на этот зов. И с ним опять произошло что-то странное. Потому что он таким же непонятным образом оказался в какой-то другой стране, далеко за морем. Там шла война, и многие люди остались без крова, потому что их дома разрушили бомбы…
— Мужайтесь, мужайтесь! — приободрил их пожилой синьор. И помог им, как мог. Немногое было в его силах, разумеется. Но все же люди перестали плакать, и тогда он вернулся домой. Но уже наступило утро — не время ложиться спать.
— Сегодня вечером, — решил пожилой синьор, — лягу пораньше.
Но всегда ведь кто-нибудь где-нибудь плачет. Всегда кому-нибудь где-нибудь плохо — в Европе или в Африке, в Азии или в Америке. И пожилой синьор всегда слышал чей-нибудь плач, который добирался до его подушки и не давал покоя. И так было каждую ночь — изо дня в день. Все время преследовал его этот плач. Иной раз кто-то плакал уж очень далеко — на другом полушарии, а он все равно слышал. Слышал и не мог уснуть…
Потому что этот пожилой синьор был очень добрым человеком. К сожалению, от постоянного недосыпания он сделался нервным, очень нервным.
— Если б я мог спать, — вздыхал он, — хотя бы через ночь! В конце концов, не один ведь я на этом свете! Неужели никого больше не беспокоит этот плач и никому не приходит в голову подняться с постели и посмотреть, кто же это плачет?
Иногда, опять услышав плач, он пытался уговорить себя: