Джанлука Готто – Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия (страница 1)
Джанлука Готто
Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия
Серия «Жизнь на MAXIMUM!»
Gianluca Gotto Profondo come il mare, leggero come il cielo. Un viaggio dentro se stessi per trovare la serenità
© 2023 Mondadori Libri S.p.A., Milano, Italy
© 2023 by Gianluca Gotto
© Эспиноса Исада Надежда-Кристина, перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
1. Умереть и возродиться
Случались моменты, когда я бы отдал все, чтобы изменить свое прошлое. Даже будущее – обменять многие завтра на единственное вчера. Если бы я раздавил того комара до заражения денге[1], смог бы избежать жара, обмороков, госпитализации, панических атак из-за галлюцинаций и страха, что не справлюсь. Проблем со зрением, которые преследовали неделями, отсутствия аппетита и слишком быстро потерянных двадцать килограммов. Но хуже всего – психическая боль. Тихая и невидимая, но сокрушающая. В одну особенно безнадежную ночь она заставила встать на колени и молить о помощи в надежде быть услышанным.
В последующие госпитализации и месяцы восстановления преобладали два состояния: депрессия и беспокойство. Бывали дни, когда тьма поднималась внутри меня, как черный непроглядный туман. Окутывая мою голову и сердце, тьма полностью лишала меня энергии. Я пытался двигаться вперед, притворяясь, что все в порядке, но каждый шаг был словно против ветра, и любой аспект жизни казался совершенно бессмысленным. Мысли становились редкими, медленными и тяжелыми, как зыбучие пески. Угодив в них, единственное, что можно было сделать, – это дожить до конца дня, с трудом уснуть и выключить голову. Хотя бы на некоторое время.
Другие дни, напротив, сопровождались невыносимым умственным возбуждением. Слишком много мыслей – быстрых, колких, как стая птиц с острыми крыльями. Шум в голове становился настолько громким, что сердце билось в безумном ритме. Вечером, как по расписанию, появлялось покалывание в руках, а зрение затуманивалось. Паника зрела внутри, как море, отступающее перед цунами. Я чувствовал, что произойдет дальше. Жить с этим осознанием – настоящая пытка.
Если депрессия делала все медленным и мрачным, то умственная путаница превращалась в водоворот, поглощающий концентрацию, креативность, способность принимать даже самые простые решения. Ситуацию усугубляло непонимание того, что именно произошло. Сначала заражение тропической лихорадкой, затем больница и, наконец, выписка. Так почему же я продолжать страдать? Тело было здорово, но разум оставался больным, раненым, воспаленным. Возможно, долгие дни восстановления один на один с собственными мыслями привели к тому, о чем предупреждал Ницше: если слишком долго всматриваться в бездну, в конце концов бездна всмотрится в тебя. Что-то во мне сломалось – это было очевидно. Из этой трещины вытекло все счастье.
Осознание тяжести ситуации пришло лишь тогда, когда однажды в Бангкоке я получил посылку из Италии. Это был один из тех дней, когда в голове царили зыбучие пески, и любое движение, мысль или намерение казались бессмысленной тратой сил. В посылке лежала книга. На обложке красовалась луна, отражающаяся в океане. Сверху – мое имя. Я полистал страницы. На обратной стороне увидел свою фотографию, улыбающееся лицо. После долгого созерцания закрыл книгу и снова взглянул на обложку. Это был мой первый роман. Его опубликовало одно из самых больших издательств в Италии. Мечта всей жизни, воплотившаяся в реальность. Момент, которого ждешь долгие годы и представляешь в тысяче разных вариаций.
Но кто бы мог подумать, что чувства в итоге не возникнут вовсе? Ни капли удовлетворения, ничего, пустота. Книга вернулась в коробку и осталась лежать на полу у двери. В маленьком зеркале, висевшем на стене комнаты, мой взгляд зацепился за человека, которого невозможно было узнать. Это был не тот, кто смотрел с фотографии на обороте книги. И не тот, кто еще недавно считал себя самым счастливым человеком на свете.
Казалось, что нет ни малейшего шанса снова почувствовать себя хорошо, кроме как не изменив свое прошлое. Но это было невозможно, и осознание повергло меня в полное отчаяние. Настоящее казалось невыносимым. Будущее – безнадежным. Я уверился, что так будет всю оставшуюся жизнь.
Ощущение безысходности – одно из самых опасных состояний. Это именно тот тип ситуаций, что приводит к самым разрушительным решениям – как для себя, так и для тех, кого любишь. К счастью, прочитанные книги и музыка, которую я слушал, стали предупреждением. Благодаря им мне хватило благоразумия прервать эту отчаянную гонку и на мгновение задуматься.
Какими были варианты? Я мог сдаться окончательно, но знал, что этот путь не оставит дороги назад.
Другой вариант – бороться. Но на это не хватало сил. Я был буквально опустошен, изможден. Мог ли я попросить о помощи? Не совсем. Вернуться в Италию и обратиться к специалисту по психическому здоровью – исключено, ведь я застрял в Таиланде.
Застрял и в собственном уме, который не позволял просто сесть в самолет и улететь. Сама мысль о десяти часах, проведенных на одном месте, вызывала такую тревогу, что я был уверен – как только окажусь на борту, у меня случится паническая атака.
Так я и продолжал откладывать, неделю за неделей, придумывая себе все новые и новые оправдания. Это была какая-то сюрреалистичная ситуация, особенно с учетом того, сколько раз я уже летал на самолетах за свою жизнь.
Помощь можно было отыскать и в Таиланде. Но эта мысль не вызывала особого энтузиазма. Скорее наоборот, совершенно не нравилась. До тех пор, пока в один особенно мрачный день я не решился на этот шаг – визит в роскошную клинику в Бангкоке. Там местный психолог направил к своему коллеге, психиатру. Мне назначили прием. В день визита я попытался объяснить на английском языке, что происходит у меня внутри. Даже если бы речь шла на итальянском, подобрать слова все равно оказалось бы невероятно трудно.
Психиатр, казалось, уже миллион раз слышал подобные слова. В конце выписал успокоительное – на случай, если я все-таки решусь сесть в самолет. Сказал, что если останусь в Таиланде, могу записаться на повторный прием, чтобы получить рецепт на антидепрессанты. Распрощался, а ассистентка проводила меня к аптеке при клинике, чтобы я купил лекарство. Оно оказалось очень дорогим, и я остановился. Ассистентка взглянула с легким вопросом, будто пыталась понять, что будет дальше. Я замешкался.
– Рецепт есть… Может, куплю позже… или завтра, – пробормотал я.
– Лучше сразу, – ответила она, указывая на прилавок аптеки, за которым две молодые тайские фармацевтки в белом наблюдали за нами с неуверенными улыбками.
– Спасибо, может, позже, – произнес я и вышел.
Оказавшись за пределами здания, я встал под ослепительным солнцем Бангкока. За спиной клиника – белая, безупречно чистая, упорядоченная. Перед глазами грязная, шумная проезжая часть. Между этими двумя крайностями – я, пытающийся понять, что вообще произошло. И главное, как это могло случиться так быстро? Час назад я только зашел туда, а сейчас стоял с рецептом на психотропное средство в руках.
И это все? Разрешилось? Проглоти горсть таблеток, сядь в самолет, полностью отключи чувства и приземлись? Слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. Казалось чересчур коротким путем. Но внутри жило странное, но отчетливое ощущение: если ступить на эту, кажущуюся легкой дорогу, рано или поздно придется заплатить цену. Может, через месяц, может, через десять лет – но в итоге этот «волшебный трюк» окажется куда дороже, чем я могу вообразить. И тогда уже не будет возможности вернуться. Ни короткой дороги, ни альтернатив.
Боль была слишком глубокой, слишком настоящей, чтобы исчезнуть вот так. Лекарство могло бы отвлечь, но не вылечить. И главное – внутри жил страх. Я знал о себе достаточно, чтобы осознавать собственные зависимости и слабости. Именно поэтому всегда держался подальше от алкоголя и сигарет. В голову закрался безумный, но пугающе правдоподобный страх. Худшее, что могло случиться, – если бы лекарство действительно помогло. Потому что за первой таблеткой потянулась бы вторая, потом третья. И тогда зависимость стала бы настоящей. Не ради облегчения, а просто чтобы выжить. А пока… Пока еще можно было обойтись без этого.
Я оторвал взгляд от исчирканного тайским психиатром листочка, который держал в руках. На другой стороне улицы, зажатый между двумя высокими и безликими зданиями, стоял аккуратно ухоженный храм, построенный очень давно. Я восхитился архитектурой – красной покатой крышей, белыми колоннами, разъеденными смогом и проливными дождями сезона муссонов. И вдруг внутри возник мощный призыв к чему-то великому и древнему. Тому, что действительно выдержало испытание временем – веками, тысячелетиями.