Джанис Мейнард – Как на вулкане (страница 6)

– Осмелюсь спросить: есть ли у тебя подруга, которая завтра ждет твоего возвращения домой?

Он наклонился вперед, опершись локтями о колени, и пригладил волосы.

– В данный момент – нет, – приглушенно сказал он.

– Куда же подевалась твоя последняя девушка?

Сэм поднял голову и снова откинулся на спинку кресла:

– Мы с ней не сошлись по некоторым важным вопросам. Политика. Религия.

– И этого достаточно, чтобы отказаться от секса с Дианой Салиерс?

Он усмехнулся:

– Ты меня ненавидишь, но много обо мне знаешь.

Аннелиз фыркнула:

– Ты разгуливал с ней по всему Шарлоттсвиллу! Вас трудно было не заметить. Но признаю, я не знала, что вы расстались. Вот уж не ждала от тебя! Ты даже не выяснил заранее ее политические и религиозные предпочтения!

Он усмехнулся:

– Один – один. Ладно. Если тебе не терпится узнать, скажу – она не хочет рожать.

Глава 3

Аннелиз интересовалась личной жизнью Сэма, и он счел это хорошим знаком. Не то чтобы он решил затащить свою вспыльчивую гостью в постель. Но все равно приятно знать – Аннелиз проявляет к нему не только неприязнь, но и определенный интерес.

Скрестив лодыжки, он потер грудь рукой. Аннелиз внимательно следила за каждым его движением.

Прикусив нижнюю губу, она вдруг спросила:

– А ты хочешь детей?

Его резанула ее недоверчивость.

– Что тут странного? Мне уже тридцать пять лет.

Она принялась нервозно вышагивать.

– Я не думала, что ты захочешь семью. Ведь твои родители развелись?

Он кивнул:

– Когда мне было девять. Папа много работал, поэтому мама получила надо мной полную опеку и увезла на свою родину – в Алабаму.

– Так вот откуда твой выговор!

– Да. В Алабаме было здорово, но я приезжал к отцу несколько раз в год, а потом каждое лето проводил у бабушки и дедушки в усадьбе.

– Когда-нибудь ты ее унаследуешь.

– Да. Отсюда так далеко от города, что и не знаю, стану ли я когда-нибудь жить здесь постоянно. Но выходные и отпуск буду проводить здесь. Я хочу, чтобы мои сыновья и дочери жили на просторах усадьбы, как и я.

– Ты хочешь много детей? Я думала, те, кто пережил развод родителей, становятся циничными одиночками.

– Ты считаешь меня таким?

Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Долгие мгновения в комнате слышалось только потрескивание огня в камине.

– Нет, – сказала она наконец. – Но я правда верила – ты убежденный холостяк.

– Вовсе нет. На самом деле, когда появится подходящая женщина, я ее тут же завоюю, и мы подарим бабушке и дедушке правнуков, пока они еще в силах с ними возиться.

– Интересно. – Аннелиз подошла к окну и потянула в сторону толстую парчовую штору.

Стемнело, да и стекло заиндевело, так что ничего не было видно.

Сэм не понимал, о чем она думает.

– А ты? – спросил он. – Ты собираешься продолжить традицию Вольфов – выйти замуж и жить долго и счастливо?

Она повернулась, выглядя удивленной:

– Я? О нет! И конечно, никаких детей. Это было бы несправедливо.

От разочарования у него скрутило живот.

– Как так?

Аннелиз теперь ходила у него за спиной, поэтому он не видел выражения ее лица.

Ее голос казался задумчивым:

– Вокруг меня никогда не было детей. Ты знаешь, нам не разрешили ходить в школу, пока мы не выросли и не поступили в университет.

– У вас были репетиторы, верно?

– Да. И в восемнадцать лет, когда я училась на первом курсе университета, мне было нелегко заводить друзей. Я умела ладить только с парнями. Девушки оставались загадкой для меня. Мне было не понять женских компаний, этих идиотских хихиканий и откровений украдкой, глупого сексуального бахвальства. Все это сбивало меня с толку.

– Ну а при чем здесь дети?

– Скажем так: из меня получится плохая мать… И оставим этот разговор.

Его не устроил ее ответ. Сэм был уверен – Аннелиз сказала ему не все. Но у них не настолько доверительные отношения, чтобы она с ним откровенничала. Уже хорошо, что они сидят в одном доме, не воюя друг с другом.

Сэм махнул рукой на кресло:

– Присядь, пожалуйста. Давай я расскажу, чего хочет бабушка.

В камине потрескивал огонь, было тихо и уютно, и атмосфера стала слишком интимной.

Когда Сэм принес свой портфель из кухни и извлек оттуда папку, Аннелиз настороженно сидела в кресле у камина. Он думал – она переоденется в джинсы и рубашку, потом решил – Аннелиз вряд ли станет носить такую плебейскую одежду.

При виде ее он терял душевное спокойствие. Аннелиз была так хороша собой! У Сэма даже заныло сердце.

Стараясь не обращать внимания на ее чары, он снова сел в кресло и откашлялся:

– Что тебе известно об этом доме?

– Немногое на самом деле. Я тебя внимательно слушаю.

Аннелиз распустила волосы по плечам. У Сэма пересохло во рту, когда она обернула темную прядь вокруг пальца и стала рассеянно ею поигрывать. Невинные и чувственные движения ее рук буквально загипнотизировали его…

Заставив себя отвести взгляд, Сэм тупо уставился на документы в руке.

– Рассказывай, – произнесла она нетерпеливо. – Чем больше я узнаю, тем тщательнее воссоздам прошлое. У каждого дома своя память. Моя работа заключается в том, чтобы найти эту память в усадьбе «Долина платанов».

– Согласен. – Сэм собрался с мыслями и решил представить себе – он разговаривает с незнакомкой. – Усадьба «Долина платанов» была построена в одно время с усадьбой Томаса Джефферсона «Монтичелло», которая является эталоном раннего американского классицизма. Предполагают, один из моих предков дружил с Джефферсоном, но доказательств этому нет.

– Но об этом приятно думать. И две усадьбы довольно похожи.

– Верно. Во всяком случае, мы потеряли землю на двадцать пять лет позже, в конце девятнадцатого века – после гражданской войны. Дом был немного поврежден, и в семье начались финансовые трудности. Но к счастью, предприимчивый фермер Эли выкупил усадьбу в 1900 году, и с тех пор она принадлежит нашей семье.

– Тебе повезло с предками, Сэм.

– Твой отец и дядя начинали нечто похожее в «Вольф-Маунтин». У вас замечательное будущее. В вашем доме будет много маленьких детей.