Джанин Фрост – Связанные пламенем (ЛП) (страница 38)

Отец резко вдохнул, его руки сильно дрожали, что даже трость, с которой он ходил, начала трястись. Из моих глаз медленно покатились слезы. Но не слезы грусти, а радости в память о погибшей маме.

— Я уже и забыла небольшие морщинки у ее глаз, когда улыбалась мама, — хриплым голосом произнесла я. — Или как от неё пахло дождём и фрезией. И я не понимала, как сильно мне нужно было знать, что она простила меня, пока не ощутила это каждой клеточкой своего существа. Может и тебе это нужно знать.

По его обветренной, морщинистой щеке потекла слеза, и отец наклонил голову, будто стеснялся того, что я увидела ее.

— Она… где бы она ни была, она счастлива? — прохрипел он.

Я пересекла то небольшое расстояние между мной и отцом, видя испуганное выражение на его лице, когда он посмотрел вверх и увидел меня перед собой. Точно, для него теперь мои движения, как размытое пятно.

— Да, она была счастлива, — сказала я, зеленый цвет окрасил мои глаза. Чтобы ни произошло между нами, мне нужно чтобы он знал об этом, даже если надо прибегнуть к контролю разума, так тому и быть.

Он улыбнулся с такой радостью, которую я годами не видела, что разбивало мне сердце. Его лицо стало похожим на то которое я видела в детстве. Я не смогла не прикоснутся к его щеке, даже если пыталась запомнить, как он выглядит.

— Я люблю тебя, папа, — сказала я, ослабляя силу своего взгляда. Он должен сам выбрать, то во что ему верить. Затем я подошла к Владу. — Почему бы тебе не подумать над этим какое-то время? — сказала я обычным, сдержанным голосом. — Возможно, мы еще встретимся в ближайшем будущем.

Он удивленно моргнул, будто осознав, что его, отпустили. Затем папа ударил себя по щеке и кивнул.

— Да. Это было бы… хорошо. — Он запнулся на последнем слове, вероятно потому что на лице Влада все еще была улыбка, говорившая, что он будет наслаждаться тем, как быстро мой отец будет обескровлен.

— Береги себя, — сказала я, надеясь, что Влад не провентилирует эти мысли.

Отец повернулся, чтобы уйти и замер перед занавесом.

— Знаю, то чем ты занимаешься опасно, так что прошу, будь осторожна. То видео… Что-то внутри меня умерло, когда я его просмотрел. Я никогда не был тебе отцом, которого ты заслуживала бы, но будь ты человеком или вампиром, я все еще тебя люблю.

Он исчез за ширмой, не дав мне шанса на ответ. Может это к лучшему. Мы оба и прежде обещали забыть прошлое, но нам не удавалось. Поэтому может сейчас настало время перестать пытаться забыть прошлое и принять друг друга в настоящем, такими какие мы есть, с недостатками, багажом и всем остальным.

Спустя несколько минут через занавес неуклюже ввалилась Гретхен.

— Скажи своему громиле отстать, он меня не слушает, — сказала она, отмахиваясь от Самира, стоящего позади нее.

Охранник что-то быстро произнес на румынском, и я частенько слышала эти слова, так что поняла, что Самир просил разрешения на физическое влияние на мою сестру.

— Оставь ее, она в порядке, — сказала я ему.

Самир колебался всего мгновение, прежде чем поклониться мне и снова исчезнуть за зановеской.

— Что случилось с отцом? — вдруг спросила Гретхен, — Вы поссорились? Он выглядел расстроенным, и он вытирал лицо.

— Нет, мы не поссорились, хотя Влад был немного жесток с ним, — резюмировала я.

Он злобно посмотрел на меня.

— Спроси любого бывшего заключенного на что похоже, когда я "немного жесток".

— Только то, что ты не мучил его, не значит, что ты не был жесток, но я знаю почему ты это сделал, — Я запустила пальцы в его волосы, — Спасибо, что попытался защитить меня.

Наглая улыбка коснулась его рта.

— Мне больше нравится просто убивать тех, кто причинил тебе боль. Намного меньше сложностей.

— Тогда ты был очень сдержан, — сказала я, улыбаясь в ответ, потому что знала, что мой отец был в безопасности. — И потому что я недостаточно часто говорю тебе, что люблю тебя.

Он заключил меня в кольцо своих рук и склонил голову, но прежде чем его губы прижались к моим, раздался голос моей сестры.

— На тот случай, если тебе не объяснила Лейла, тебе не разрешается убивать моего отца, — сказала Гретхен, прозвучав раздраженно.

Я округлила глаза и повернулась, чтобы посмотреть на нее.

— Ты действительно думаешь, что он сделает это?

— Если отец разозлит его, — был простой ответ Гретхен, — Убийство — фишка твоего мужа, или ты все еще не потрудился себя прогуглить "Влад Дракул"?

— По крайней мере ты не добавила "а" в конце слова на Д или я уговорю его не убивать тебя следующей, — сказала я непочтительно. Я рассмеялась над ее округлившимися глазами. — Гретхен! Влад не собирается убивать тебя, отца или кого-либо еще, кто не угрожает мне напрямую, ладно? Перестань верить всему что читаешь онлайн.

— Заметила, как он не согласился с этим, — указала она.

Я посмотрела на Влада, чьи брови поднялись с притворной невинностью, как будто говоря: кто, я?

— Влад, — скомандовала я, — Перестань. Ты ее пугаешь.

Его рот дернулся.

— Страх — начало мудрости, а твоей сестре нужно с чего-то начинать.

Я недовольно хмыкнула.

— Он уже пообещал не причинять ответного вреда моей семье, когда мы начали встречаться, — сказала я Гретхен, — Тебе как и отцу не о чем волноваться.

На этом хмурое выражение ее лица исчезло

— О, ладно. Он сделает все для тебя. Вот что я вычислила.

— Да ты не так проста, как кажешься! — пробормотал Влад, и слава Богу, Гретхен не услышала. Она уже перешла к следующей теме разговора.

— Когда мы приземлимся? Бездомные ребята, которых вы подобрали съели всю еду несколько часов назад, и я умираю с голода.

Как по сигналу, самолет начал снижаться, наклоняясь немного сильнее, чем обычно, но скорее всего мы попали в воздушную яму.

— Похоже сейчас…

Я не закончила предложение. Самолет стал из круче-чем-обычно уклона носовой в полный штопор, и все так быстро, что я бы как Гретхен стукнулась о потолок, если бы меня не удержал Влад.

Гретхен закричала, ударившись о сиденье рядом, когда траектория самолета заставила ее резко рухнуть с потолка на пол. Мой желудок тошнотворно подпрыгнул, когда я схватила ее, удерживая так сильно, что в этот раз она закричала от боли.

— Ce faci[9]? — раздался крик Самира на фоне крика других пассажиров. Какая-то часть моего мозга перевела это как "Что вы делаете?", но оставшаяся часть меня была слишком шокирована, чтобы думать о том, что он говорил.

Все на чем я могла сосредоточиться, это на происходящем вокруг. Минуту назад я не видела ни одного огонька за окнами. Теперь видела и выглядело это так, будто они неслись навстречу к нам.

Мы не приземлялись. Мы падали.

Переводчики: m_red, inventia

Редактор: natali1875

Глава 31

Все что затем случилось произошло настолько быстро, что напомнило мне как я впервые увидела Марти, двигающегося с нечеловеческой скоростью: я могла только глупо таращиться, пораженная тем, что воспринимали глаза, но во что сознание отказывалось верить.

Влад сжал меня в стальных объятьях, направляясь со мной и Гретхен, которая вцепилась в меня, к передней части самолета.

Мы даже не добрались до шторки, когда на нас посыпались тела, из-за скорости падения самолёта.

Жуткий скрип перенапряженного метала смешивался с криками, образуя оглушительный визг. Быстрое изменение давления в кабине шарахнуло по мне почти так же сильно, как и многочисленные конечности, которые в нас врезались, пока Влад пробирался сквозь живой барьер в носовую часть самолета.

— Este prea tarziu! Ne vom prabusi![10] — кто-то прокричал, — Мы разобьемся!

Влад что-то прокричал в ответ и дернул меня так, что я оказалась лицом к нему.

— Хватай меня за шею, — приказал он.

— Гретхен у меня.

Мне пришлось подчиниться, потому что следующее, что я поняла, Влад выхватил моего отца из корчившегося, орущего месива людей. Затем нас засосало в бок с такой силой, что я почувствовала себя муравьем, которого скинули в вакуум.

Тьма и свет мелькали вокруг нас, слишком быстро, чтобы уловить хоть один образ, затем ярко-оранжевое свечение и взрыв, который я больше почувствовала, чем услышала.

Мы жестко приземлились, спустя пару минут, где-то в миле от оранжевой вспышки, но зловоние горящего горючего уже достигло нас. Влад поставил Гретхен и моего отца на землю, и еще один запах сказал мне, что Гретхен обмочилась, либо от ужаса, либо от напряжения, которое она получила от меня, когда я схватила ее в первый раз.