Джанет Оак – У любви легкая поступь (страница 28)

Хуан вздрогнул. Он поднялся с колен, подошел к окну и выглянул на улицу — казалось, доктор вознамерился любоваться звездным небом.

— Это так заметно?

— Да.

— Сожалею. Мне не хотелось выказывать свои чувства, расстраивать дорогих мне людей.

— Но что тебя гложет? — спросил Кларк. — Может, я помогу?

Хуан помолчал, а потом, тяжело вздохнув, обернулся и посмотрел на Кларка. Взгляд доктора был печален.

— Думаю, вы знаете мою историю. По крайней мере, ее часть. Я стал врачом вопреки воле отца. А еще… я виновен в смерти брата.

Кларк жестом остановил его.

— Нет. Этого я не слышал. Твой брат сломал ногу, и у него началась гангрена. Ты ампутировал ногу — так поступил бы любой врач, хороший врач, конечно… И тогда твой брат решил покончить жизнь самоубийством.

Хуан взмахнул рукой, словно отметая возражения Кларка.

— Отец думает по-другому. В ту ночь он выгнал меня из дому и сказал, чтобы я не смел возвращаться.

— Мне жаль, — с грустью произнес Кларк. — Представляю, как тебе было тяжело.

— Да. Мне было тяжело. Но теперь, когда я вновь собираюсь лечить людей, мне хочется только одного: получить благословение отца. Это мое заветное желание. — Хуан помолчал с минуту и после некоторого колебания продолжил: — Наверное, вам это покажется глупым, но…

— Ничего подобного. На твоем месте я чувствовал бы себя так же.

— Правда?

— Да.

Повисла пауза.

— А как же твоя мать? — прервал молчание Кларк. — Она жива?

— Не знаю. Это-то и беспокоит меня больше всего. Мама никогда не говорила мне ничего такого, но, думаю, она гордилась тем, что ее сын решил стать врачом. Когда отец выгнал меня из дому, она впервые в жизни осмелилась протестовать. Упала на колени и умоляла отца смягчиться. Она просила его позволить мне остаться во имя Девы Марии и всех святых. Я помню, как она плакала: «Неужели мне суждено в одну ночь потерять двух сыновей?» Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Если бы я только мог удостовериться, что она жива и здорова.

— Но почему бы тебе не поехать домой? Там все и выяснишь.

— Вернуться?

— Ну да.

— А как же запрет отца?

Кларк пожал плечами.

Прошло несколько минут. Хуан о чем-то напряженно думал.

— Боишься? — мягко поинтересовался Кларк.

— Отца? — удивленно вскинул на него глаза Хуан. Он явно был оскорблен подобным предположением.

— Ну, я ж его не знаю. Мало ли, на что он способен.

— Он никогда не причинит мне вреда, если вы это имеете в виду.

— Я ничего не имею в виду. Разобраться во всем ты должен сам.

Хуан кивнул, мысленно соглашаясь.

— Итак, — принялся вслух рассуждать Кларк, — раз тебе нечего бояться, тогда почему бы тебе не съездить домой?

— Меня никто не звал, — с достоинством ответил Хуан. — Если я вернусь, то буду похож на бездомного щенка, который ползет на брюхе, умоляя о прощении. Отец начнет меня презирать.

— Иными словами, тебе не дает покоя собственная гордость? — спокойно поинтересовался Кларк.

Хуан вскинул голову. Его черные глаза сверкнули.

— Понимаю, — серьезно сказал Кларк. — У каждого человека есть гордость.

Они опять замолчали. Хуан принялся мерить шагами комнату. Казалось, воздух спальни наполнился невысказанными чувствами и мыслями. И вновь Кларк первым нарушил молчание.

— Человек, если ему поможет Бог, способен забыть о гордыне и исполнить свой долг. Допустим, твоя мать жива, тогда, думаю, она ужасно страдает. Она ведь даже не знает, жив ли ты. Предположим, твой отец находится в добром здравии. Вдруг он изменил свое мнение? Разве он может сообщить тебе об этом?

Но Хуан по-прежнему не соглашался.

— Вы просто не знаете… — начал он.

— Нет, — согласился Кларк, — не знаю. Допустим. Но об этом знает Господь — надеюсь, тут ты со мной согласен. Такова истина. Меня воспитывали иначе, чем тебя, однако я тоже хлебнул лиха. Иногда жизнь бывает суровой. От грозовых туч не укрыться. Приходится принимать удары. А они могут быть болезненными. Но… — Кларк глянул на культю. — Всевышний знает, что с нами происходит. И не только знает. Он заботится о нас. Хотя и не спрашивает, понимаем ли мы, почему так бывает, и нравится ли нам это. Ему нужно одно: чтобы мы встречали невзгоды как мужчины и делали то, что должно, даже тогда, когда нам кажется — все против нас.

— И что я должен делать?

— Понятия не имею. Однако я вижу: ты недоволен своей жизнью. Полагаю, тебе надо изменить ход вещей. Матери сходят с ума, если им неизвестно, живы ли их дети. И отцы совершают ошибки и страдают от этого, но настоящий мужчина способен признать свою неправоту. И еще… Я уверен: Бог поможет тебе поступить правильно, даже если это кажется невозможным. Но ты один решаешь, что для тебя правильно, а что — нет.

Хуан сосредоточенно выслушал Кларка. Затем подошел к нему и протянул руку.

— Я подумаю над тем, что вы сказали.

Кларк энергично пожал руку доктора.

— Я буду молиться, чтобы ты принял правильное решение.

Они вернулись в гостиную. Все вопросительно посмотрели на них, но никто ни о чем не спросил. Через некоторое время Хуан и Мария объявили, что им пора уезжать.

* * *

Как только у Куки выдавалась свободная минутка, он шел к отцу Мисси. Стоило Кларку утром выйти на веранду, и Куки, прихрамывая, спешил к нему. Наверное, чувствовал, что у них много общего. Однажды он даже осмелился заговорить об этом.

— Культя очень болит?

— Да нет. Только когда я обо что-то ударяюсь.

— А «фантомные боли» бывают?

— Случаются.

— Странное чувство, да? Болит то, чего нет.

— Да, иной раз меня это даже нервирует. А еще она временами зудит, и самое ужасное — почесать-то мне нечего! — печально усмехнулся Кларк.

— У меня хотя бы такого нет.

— А у тебя нога болит? — поинтересовался Кларк.

— Иногда. — Они помолчали с минуту. Куки задумался о своей боли. — Но уже не так, как раньше. Было время, когда я просто на стену лез.

Кларк понимающе кивнул.

— И сколько времени прошло с тех пор? — спросил он.

— Я стараюсь забыть об этом. Наверное, лет пять. Нет, шесть. Многие думают, что я мучился бы меньше, если бы мне ее, как и вам, ампутировали.

— Видишь ли, — напомнил ему Кларк, — не я принимал решение. Не уверен, что захотел бы расстаться с ногой.

— Но ведь у вас был очень сложный перелом, — ровным голосом произнес Куки. — Как только я увидел ваше бедро, сразу подумал: спасти вас может только чудо. А чудеса в нашей жизни случаются редко.

Кларк улыбнулся.