Джанет Лау – Чарли Мангер. Принципы и уроки еще одного величайшего инвестора (страница 2)

Пока я писала книгу, не раз вслух смеялась, кривилась от эмпатии к его боли и ощущала тоску. Ведь судьба щедро высыпала на Чарли все, что смогла.

И при всей своей уникальности Мангер в чем-то олицетворяет собой слияние двух миров – западного побережья и традиционного Среднего Запада. Баффет доказывает, что можно быть альфа-инвестором, жить и работать в Омахе – городе, далеком от Уолл-стрита. А Мангер – что вопреки стереотипам, важные идеи – финансовые, культурные, мировоззренческие – могут рождаться на Западе и идти на Восток, а не наоборот.

Чарли любит читать лекции о «больших идеях», которые способны изменить жизнь, но не дает готовых рецептов. Он протягивает слушателям карту к сокровищу. Как всякая хорошая карта, она нарочито проста и в то же время коварна. Истинную ценность раскрывает лишь тому, кто сам разберется в указаниях и дойдет до конца пути.

Благодарности

У этой книги множество соавторов. Прежде всего – сам Чарльз Мангер, его супруга Нэнси и семеро из восьми их детей: Хэл, Дэвид Бортуик, Молли, Венди, Чарльз-младший, Эмили и Барри. Их супруги тоже были поддержкой и источником интересных историй. Секретарь Чарли, Дерте Оберт, была великолепна, как и помощница Баффета – Дебби Босанек.

Карол Дж. Лумис, редактор Fortune и давняя подруга семьи Баффетов и Мангеров, щедро делилась временем и идеями. В конце книги приведен список людей, с которыми я проводила интервью, – здесь не буду перечислять всех, но хочу поблагодарить каждого. Отдельное спасибо Уоррену Баффету: его участие открыло передо мной множество дверей.

Моего литературного агента Элис Фред Мартелл – без ее поддержки этот проект не состоялся бы. Как и без редакторской команды: Джона О’Нила, Дебры Ингландер, Робин Голдстин, Мэри Тодд, Питера Кнаппа и Мередит МаГиннис.

Отдельная благодарность – Филлис Кинни, Джолен Кроули. И, больше всего, моему мужу Остину Лайнасу – он был и спутником, и помощником на всем этом пути.

Огромное спасибо вам.

Глава первая

Невероятный союз выдающихся умов

«Я так долго работал с Уорреном Баффетом, что ожидал остаться просто сноской к его биографии»[3].

– Мое знакомство с Чарли Мангером получилось довольно странным, – вспоминала Кэтрин Грэм, бывший издатель Washington Post. – Я обратилась к нему за советом, потому что внезапно оказалась не только во главе компании, но еще и распорядителем семейных трастов детей и внуков. А опыта у меня совсем не было. Сначала я спросила совета у Уоррена, и он поступил как всегда: «Вот тебе мое мнение, но поговори лучше с моим партнером, Чарли. Мы почти всегда сходимся с ним во взглядах».

– Так я и попала в офис Мангера в Лос-Анджелесе. Он показался мне интересным и, конечно, невероятно умным. Я достала желтый блокнот и начала записывать все, что он говорил. Уоррен до сих пор смеется над этим – дразнит, что я записывала «мудрости» как в школе.

После той встречи, которую устроил Баффет, между Грэм и Мангером завязалась оживленная переписка.

– Это было нечто странное, – призналась она. В течение более 10 лет они обменивались письмами. Грэм хранила их в отдельной папке. А позже перечитывала, когда готовила свою автобиографию «Личная история», за которую получила Пулитцеровскую премию.

– Я смотрю на эти письма и до сих пор не могу понять, как именно все началось. Та встреча – единственный личный контакт. Потом мы просто писали друг другу, будто катались на велосипедах, не держась за руль, показывали разные трюки, подначивали и остроумно подшучивали друг над другом.

Грэм, застенчивая и склонная к самокопанию, часто сомневалась, правильно ли поступает. Только со временем она осознала:

– Он просто пытался убедить меня, что я справляюсь гораздо лучше, чем сама считаю.

– Меня удивляет поразительное сходство между Уорреном и Чарли, – говорила Грэм. – Голос, манера говорить, чувство юмора. Они постоянно подкалывают друг друга, подхватывают фразы. Это невероятный союз умов.

– Я впервые услышал о Чарли Мангере в 1957 году, – вспоминал Баффет. Впоследствии он стал самым богатым человеком Америки. – Тогда я управлял маленьким фондом в Омахе – около 300 тысяч долларов. Дороти Дэвис, жена Эдварда Дэвиса, самого известного врача в городе, пригласила меня к ним домой. Мы не были знакомы, но слышали друг о друге. Я объяснил свои принципы инвестирования. Дороти слушала внимательно, а доктор вообще не проявлял интереса. Потом они посовещались и вложили 100 тысяч. Я удивился: «Доктор, вы же не слушали, почему решили инвестировать?» Он ответил: «Вы напомнили мне Чарли Мангера».

Я сказал, что не знаю Чарли, но он уже мне нравится.

Мангеры и Дэвисы жили по соседству в Омахе в 20-х и 30-х годах и дружили семьями. Доктор действительно был своеобразным человеком, по словам самого Чарли, «с причудами, но талантливым». И, конечно, инвестиции Баффета значительно приумножили капитал семьи Дэвисов. На деле они доверили Уоррену почти все свое состояние.

– Эдди Дэвис всегда был немного странным, а с возрастом стал еще страннее, – подтверждал Баффет. – В конце концов у него начали проявляться признаки слабоумия. Помню, когда он хотел увеличить свои инвестиции, то выписывал чеки на имя Чарли Мангера. Я сказал ему: «Эдди, знаешь, в большинстве случаев я не против, что нас путают. Но хотя бы чеки пиши на мое имя».

Через два года после того, как Баффет впервые услышал имя Мангера, они встретились.

– В 1959 году, когда умер отец Чарли, он вернулся в Омаху, чтобы разобраться с делами, – вспоминал Баффет. – Дэвисы устроили ужин. Там мы сразу нашли общий язык.

Когда Баффет говорил о Дэвисах, он уже имел в виду не доктора и его жену, а их детей, с которыми Чарли играл в детстве. Оба брата, Эдди и Нил, стали врачами. Их сестра, Вилла Дэвис, вышла замуж за бизнесмена из Омахи по имени Ли Симан. Именно Нил организовал тот званый ужин в старом клубе «Омаха». Вечер собрал за столом Виллу и Ли Симанов, Джоан и Нила Дэвисов, Чарли и Уоррена.

– Это было по-настоящему волшебно, – вспоминала Вилла.

Мангер тоже не раз слышал о Баффете, но ничего особого перед встречей не ожидал.

– Я знал всех из семьи Баффетов, кроме самого Уоррена, – рассказывал Чарли.

Он сразу подметил в этом парне в очках несколько примечательных деталей: короткая стрижка, рабочее место – застекленная веранда дома, а его рацион питания сводился к Пепси с солеными орешками, и никаких овощей[4].

– Даже я, человек довольно терпимый практически ко всему, – заметил Мангер, – каждый раз удивляюсь, когда вижу, что он ест на завтрак.

Но скромные ожидания оказались необоснованными. От Мангера редко можно услышать похвалу, но в этот раз кому-то удалось его потрясти.

– Я почти сразу понял, насколько это выдающийся человек, – признался он.[5]

Чарли тут же начал расспрашивать Уоррена: чем тот занимается, как именно работает – ответы его завораживали. На следующий вечер их снова пригласил к себе общий знакомый, Дик Холланд. Уоррену тогда было 29, Мангеру – 35. И вновь разговор захватил их обоих. Чарли так увлекся своей речью, что, делая глоток из бокала, поднял и другую руку, чтобы никто его не перебивал.

Их встреча произошла своевременно. Отец Чарли, которого он сильно любил, умер, а наставник Баффета, Бенджамин Грэм, отошел от инвестиций и переехал из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Баффет чувствовал эту потерю и искал человека, с которым смог бы вслух обсуждать свои мысли. Возможно, именно то, что Мангер по складу ума так походил на Грэма – честный, рациональный, безмерно любопытный и чуждый шаблонам – сразу привлекло Уоррена.

– Думаю, Чарли гораздо больше похож на Бена Грэма, чем сам о том догадывается, – заметил Луис Симпсон, сопредседатель GEICO, второй в очереди на управление Berkshire Hathaway, если Баффет или Мангер не смогут продолжать работать. – Он мыслит как академик, при этом интересуется самыми разными вещами. А его вкусы в чтении по-настоящему эклектичны.

Баффет, которого знали как человека, сосредоточенного исключительно на инвестициях, соглашался, что Мангер похож на Грэма широтой интересов.

– У Чарли мышление куда шире, чем у меня, – признавал Уоррен. – Он читает биографии сотнями в год, словно губка впитывает и помнит все.

К моменту, когда Фидель Кастро пришел к власти на Кубе, а молодой Джон Кеннеди занял пост президента США, Баффет и Мангер уже стали интеллектуальными партнерами. Без всяких формальностей, без должностей и договоров. По крайней мере, тогда.

Баффет сказал, что это походило не столько на привычное деловое партнерство, сколько на «братство», основанное на взаимном доверии и уверенности. Их отношения развивались постепенно: обсуждение за обсуждением, встреча за встречей, сделка за сделкой[6].

В юности Чарли жил всего в нескольких кварталах от дома Баффетов в Омахе и работал в их семейном магазине. Шестилетняя разница в возрасте тогда разделила парней. Однако именно общие интересы позже позволили им сразу же найти общий язык.

– Будь Чарли и Уоррен мальчишками одного возраста, они были бы очень похожи, – сказала Молли, старшая дочь Мангера. – Они росли в одинаковых семьях, с идентичными ценностями и в одном городе. И меньшего хватило бы, чтобы стать друзьями.

У Мангера и Баффета было еще кое-что общее.

– Как и Уоррен, я страстно хотел разбогатеть, – говорил Чарли. В молодости он зарабатывал на жизнь адвокатской практикой. – Не потому, что мечтал о Феррари. Я хотел независимости и отчаянно к ней стремился. Считал, что унизительно отправлять счета другим людям. Не знаю, откуда у меня это взялось, но именно так я думал[7].