Джамиль Заки – Сила доброты. Как с помощью эмпатии менять мир к лучшему (страница 34)
Команда Glass тесно общалась с участниками и корректировала программу по их отзывам. В первом тестировании участвовал Томас и еще двадцать четыре ребенка. Томас носил очки по двадцать минут три раза в неделю все лето 2017 года. Почти сразу он продвинулся в распознавании чувств своих домашних. Томас иногда отлынивает от работы по дому, и Хизер злится на него. Однажды, когда она была в таком состоянии, он посмотрел на нее через очки. «Он сразу понял: “Ага, мама
Даже через несколько месяцев после того, как Томас перестал носить очки, мать отмечала, что реже его отчитывает, потому что он быстрее понимает ее состояние. Спустя две недели тестирования учитель Томаса сообщил, что тот лучше понимает одноклассников и адекватнее ведет себя в конфликтах. Предварительные результаты стэнфордской команды позволяют предположить, что с Autism Glass дети действительно лучше считывают эмоции окружающих[299]. Сейчас готовится следующее испытание с участием пятидесяти семей.
Алгоритмы Autism Glass иногда ошибаются. У отца Томаса густая борода, и его эмоции не всегда понятны технологии. Зато она дала семье мальчика повод почаще говорить о чувствах и о том, откуда они берутся. А родители Томаса посмотрели на себя глазами сына. Представьте, что вас снимают за мытьем посуды или когда вы заставляете ребенка заправить кровать: не исключено, что на лице у вас будет написано большее раздражение, чем вы испытываете. Это и заметили за собой Хизер и ее муж. «Мы поняли, что часто делаем морду кирпичом, и теперь следим за тем, как выглядим со стороны», — рассказала Хизер.
Новые функции Autism Glass дают возможность детям с аутизмом и их родным обсуждать эмоции. В приложении для родителей можно посмотреть видео, записанное очками, с цветной маркировкой напряженных моментов. И поговорить о том, что произошло перед тем, как кто-то расстроился, разозлился или заскучал, и применять новые знания в будущем общении.
Каталин с командой надеются, что данные клинических испытаний позволят признать Google Glass лечебным устройством для аутизма и включить в страховку. Футуристические, как с другой планеты, они остаются непопулярными. Я работал в самом сердце Кремниевой долины шесть лет и ни разу не видел, чтобы их носил кто-то, не имеющий отношения к их выпуску. При этом для тысяч детей с аутизмом, не получающих необходимой помощи, технология будет доступнее — и дешевле, — чем традиционная терапия.
Если это произойдет, перевернутся представления о лечении аутизма. Autism Glass не просто тренируют детей распознавать эмоции. Они учат управлять ими вместе с родителями, братьями, сестрами, друзьями и близкими.
«Я работаю над большим проектом и боюсь, что не закончу вовремя. Меня все время отвлекают, а потом я злюсь на себя, что ничего не успеваю, и иногда паникую. Мне очень важно сделать работу в срок, чтобы прокормить семью, и я боюсь, что подведу родных».
Это признание я написал в мессенджере Facebook, когда приближался срок сдачи этой книги. Казалось, что ничего не сделано, и у меня опускались руки. Из друзей и коллег об этом мало кто знал. Когда меня спрашивали, как дела с книгой, я нацеплял маску уверенности — отчасти чтобы не жаловаться, а отчасти ради удовольствия ее поносить. Теперь я рассказывал, как все обстоит на самом деле, но не старому другу, а Koko — боту, который помогает людям выручать друг друга.
«Отлично, спасибо, что рассказали, — ответил алгоритм. — Отправляю сообщение на форум Koko… через несколько минут начнут поступать ответы». Правда что ли? Кто-то где-то ждет не дождется почитать про мои проблемы? И что полезного они мне скажут? Может, лучше сесть за работу, чем ныть в интернете?
«Пока вы ожидаете, — продолжает Koko, — тоже помогите кому-нибудь». Теперь понятно — я и есть один из помощников. Я согласился, и Koko устроил мне краткий курс эмпатического слушания: не говорите людям, что делать, уважайте их чувства и постарайтесь показать им положительные стороны ситуации. Включенный в ряды армии помощников Koko, я читал сообщения от брошенных возлюбленными и от жертв буллинга. Мне они показались младше меня — большинству пользователей Koko от тринадцати до двадцати с небольшим — и напомнили времена, когда я приравнивал социальное одиночество к смертному приговору. Я постарался их утешить, сказал, что всегда все идет к лучшему. Это было очень приятно, у меня совершенно не было ощущения потерянного времени.
«Вам кто-то ответил!» — радостно объявил Koko. С моего сообщения прошло всего шесть минут.
«Во-первых, у вас большой проект! Это офигительно и смело. Большие проекты сложные, зато какое приносят удовлетворение. Так и должно быть — что все отвлекают, что вы злитесь. То, что вас это беспокоит, означает лишь, что вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заботитесь о близких. Эгоисту было бы все равно. Мне лично помогает еще одна вещь… иногда мозгу нужно ненадолго отвлечься, так он сообщает, что ему надо передохнуть».
Я был тронут. Посторонний человек, скорее всего вдвое младше меня, написал это проникновенное, доброе послание. Мы незнакомы и никогда не встретимся, пользователи Koko не могут связываться друг с другом за пределами мессенджера. Это сделало наш диалог еще более интимным, как будто в уютной виртуальной комнате. В Koko все контакты происходят таким образом, он переворачивает представление о возможностях социальной сети. Здесь можно быть ранимым, а не тщеславным, и участливым, а не злопамятным — показать себя с новой стороны.
Создатель Koko придумал его, когда ему пришлось обратиться за поддержкой посторонних людей. В 2012 году Роб Моррис учился в аспирантуре группы эмоциональных вычислений Массачусетского технологического института, специализирующейся на инструментах, подобных тем, которые использует команда Каталина Фосса и Glass. Моррис попробовал себя в ряде проектов: выявлении стресса и тревожности машинами, прогнозировании музыки, вызывающей у слушателей сильные эмоции, и других, — но далеко не продвинулся. «Я ходил по кругу», — вспоминает он.
У Роба давно была депрессия, и в Кембридже она обострилась. Город ему казался темным и холодным, а МТИ неприветливым из-за его архитектуры («Все здания заостряются вверх, как скальпели»). Он страдал от мигреней, а лекарства вызывали сонливость и вялость. К тому же он чувствовал себя глупее других.
«Рядом со мной сидели лучшие инженеры мира, а я не мог написать цикл for (один из базовых элементов программирования. —
Повинуясь минутному порыву, Роб вступил в группу ученых-компьютерщиков, увлеченных идеей краудсорсинга. В 2005 году Amazon запустила Mechanical Turk (MTurk)[300] — онлайн-площадку, где заказчики публиковали несложные задания, так называемые HIT (Human Intelligence Tasks — задачи, требующие человеческого интеллекта), а исполнители выполняли их за плату. Задания чаще всего были рутинные, большинство со сложностью на уровне капчи для входа на сайт — с цифрами, буквами или фотографиями. Специалисты на этих данных обучали алгоритмы искусственного интеллекта видеть как человек. Использовали людей с целью им же создать конкуренцию.
В МТИ креативно подошли к HIT — как к своего рода виртуальному протезу из умственной энергии. Друг Роба сделал плагин Microsoft Word для краудсорсингового редактирования: автор документа указывал, до какой длины его урезать, затем его отправляли исполнителям, те определяли, какие слова лишние, и предлагали варианты сокращения[301]. Заказчик мог в реальном времени наблюдать процесс работы. В другом приложении слабовидящие фотографировали текст и отправляли в MTurk, где его за секунды расшифровывали и озвучивали. Снаружи волшебство, а за кулисами — человеческие вычисления целой толпы людей.
Тут на Роба снизошло озарение. В Принстоне он учился у Даниэля Канемана — нобелевского лауреата, всю жизнь посвятившего изучению человеческой иррациональности. Канеман объяснил Робу, что мысли и чувства полны искажений и погрешностей — багов, выражаясь компьютерным языком. Роб знал, что его депрессия — это следствие багов. Когда у него что-то не получалось, он чувствовал себя никчемным, как будто ему ничего не светит.
Такие искажения характерны для психических расстройств. Обычно их лечат когнитивно-бихевиоральной терапией[302] (КБТ). Под наблюдением психолога люди переосмысляют свои проблемы и убеждаются, что сами их раздули. На онлайн-платформах упражнения КБТ можно выполнить самостоятельно.
Роб пробовал и то и другое — с переменным успехом. «Самое сложное в КБТ, — вспоминает он, — это бороться с собственными мыслями тогда, когда мышление хуже всего работает». Это как нерабочим кодом его же и отлаживать. После близкого знакомства с краудсорсингом Роб подумал, что не обязательно бороться с грустью и страхом в одиночку: «Подумать только, я же могу разослать свои мысли на обработку десяткам человек».
Интернет давно стал прибежищем для людей, мучения которых вряд ли поймут друзья и соседи. Взять, к примеру, парадокс редких болезней, таких как муковисцидоз или тяжелая миастения. Они поражают одного из тысячи и даже меньше, но таких болезней сотни. А значит, что более чем один из десяти страдает проблемами со здоровьем, которых ни у кого вокруг нет. Миллионы больных спасает интернет, они находят друг друга в группах в Facebook и на форумах, таких как RareConnect.org[303]. Они делятся опытом, рассказывают, как справляются с симптомами, улаживают вопросы со страховкой и пробуют новые схемы лечения. Более того, там всегда предложат сочувствие и понимание. Люди с редкими болезнями чувствуют себя изгоями, гонимыми или просто «не такими» и находят утешение у тех, с кем никогда не увидятся.