Джамиль Заки – Сила доброты. Как с помощью эмпатии менять мир к лучшему (страница 23)

Сотрудники реанимации редко рассказывают о происходящем в отделении, даже самым близким. «Меня боятся спрашивать, как прошел день, — говорит одна сестра. — А когда спрашивают, не знают, что ответить». Работа здесь еще и мешает серьезно воспринимать происходящее в жизни других людей. Одна сестра рассказала мне: «Иногда вечерами жених рассказывает мне про какую-нибудь сложную маркетинговую проблему, а я думаю про себя: “О чем тут волноваться, это вообще не проблема”». Видя столько страданий, люди реже общаются с представителями других профессий. Если человек не поймет, что вы пережили, а вас не волнуют его переживания, какой смысл общаться?

В реанимации все поддерживают друг друга, но это всегда происходит между делом, в короткие перерывы или за бокалом после работы. По итогам летального исхода проводится совещание. Когда коллектив собрался по поводу Франциско, Лиз принесла фрукты и йогурты на завтрак («Мы тут одними пончиками питаемся»). «Мы спокойно посидели, поговорили, — рассказывает она, — поделились своими мыслями». Я спросил Мелиссу, комфортно ли ей говорить о своих чувствах на совещании. «Не очень, — ответила она. — Это скорее деловое собрание. Кого-то хвалят, мы вместе печалимся, но не обсуждаем, как все это сказывается на нашей жизни».

В отделении есть профессиональная помощь, но сотрудники почти никогда за ней не обращаются. Однажды в особенно трудный период старший врач спросил, не хочет ли Мелисса обратиться за психологической помощью к социальному работнику.

«Да ладно, зачем мне это?» — ответила она, как будто он усомнился в ее эмоциональной устойчивости. Она считает резидентуру проверкой характера: «Как в армии, надо просто жить дальше».

Но недавно ситуация начала меняться. Работники сферы ухода более осознанно стали подходить к эмпатии и ищут способы бороться с выгоранием и поддерживать друг друга. В больнице Джонса Хопкинса в Балтиморе перемены начались с трагедии.

К восемнадцати месяцам Джози Кинг заслужила прозвище Таран[207]. Она радостно вытряхивала все коробки, раскидывала одежду из шкафов и плясала половину времени, проведенного на ногах. В январе 2001 года она ускользнула от родителей и решила принять ванну, но сильно обварилась. Ее привезли в реанимацию больницы Хопкинса. Состояние девочки стабильно улучшалось, и родные уже надували шарики и писали открытки к ее возвращению домой. Но вдруг на ровном месте у Джози случилась остановка сердца. Через сутки ее не стало.

Семья была безутешна, и со временем к горю примешался гнев. В последние дни Джози персонал больницы допустил ряд серьезных ошибок (ребенок оказался инфицирован и обезвожен), ставших причиной смерти. Больница уладила этот вопрос с родственниками, но Соррел — мать Джози — лелеяла мысль о мести. «Они должны заплатить за это, — написала она в дневнике. — Пусть им будет так же больно, как нам».

Она подумала и о своей вине перед Джози. «Я сделаю для тебя все, что хочешь, — писала она, — только подай мне знак, что именно». Соррел с мужем Тони решили, что смерть Джози должна помочь другим детям. Часть компенсации они пожертвовали больнице Хопкинса на то, чтобы основать Программу безопасности пациентов имени Джози Кинг. В дальнейшем руководство пересмотрело методы, с помощью которых можно предупредить ошибки[208]. Новые стандарты переняли по всей стране и спасли много жизней.

Примерно в то же время Альберт Ву, профессор менеджмента в здравоохранении в больнице Хопкинса, размышлял о другой стороне врачебных ошибок. Родители тяжело перенесли смерть Джози, но что чувствует персонал? Ву опросил резидентов о прошлых ошибках и нашел у большинства симптомы ПТСР[209]. Его больница оказалась переполнена жертвами. Но, в отличие от пациентов и их родственников, сотрудники не позволяют себе просить помощи. Они своими действиями нанесли вред, поэтому заявлять о своих страданиях считают эгоистичным.

Ву счел опасным замалчивание чувств из-за мук совести. «Наши самые вдумчивые и чувствительные коллеги, — написал он, — больше других страдают из-за своих ошибок». На деле все оказалось еще хуже. В одном исследовании резиденты в течение года заполняли анкеты каждые три месяца. Там они описывали совершенные ошибки и качество жизни и работы. После ошибки начиналось выгорание, риск депрессии более чем утраивался, а эмпатия к пациентам падала[210].

В 2011 году Ву прочитал в больнице Хопкинса лекцию о врачебных ошибках. После упоминания Джози Кинг две женщины вышли из зала. Позже он узнал, что это они ее лечили. За прошедшие десять лет никто ни разу не поинтересовался, каково было им. «Это был явный промах, — посчитал Ву. — Но его можно исправить». Ву и его коллеги ощутили, что взаимная социальная поддержка сотрудников не должна ограничиваться коридорами и неформальным общением и пора сделать ее неотъемлемой частью работы. Они организовали «Сопротивление стрессовым событиям» — больничную службу проявления эмпатии к коллегам.

Команда Ву нашла в коллективе людей, которых можно описать как «мудрые, чуткие, не осуждающие». В «Сопротивлении» их обучили оказывать первую психологическую помощь, применяемую после катастроф[211]. У жертв и свидетелей землетрясений или террористических атак происходит прилив гормонов стресса. Их восприятие меняется: в один момент они сосредоточены до предела, а в следующий чувствуют себя как во сне.

Негативные события, такие как врачебные ошибки или внезапная смерть, воздействуют и на работников сферы ухода. Как объясняет Ву, «они помнят, в какой одежде был пациент, во что они сами были одеты, какая была погода, какого цвета были стены в палате».

Эти ощущения впечатываются во «вспышечную память» — опасный вид полета сознания. Вспоминая травмирующие события, жертвы заново погружаются в пережитый страх и смятение. Первая психологическая помощь призвана предотвратить этот процесс, вселяя ощущение безопасности непосредственно после катастрофы. Все сотрудники могут звонить в «Сопротивление стрессовым событиям» в любое время, консультант ответит не более чем через полчаса, обычно это происходит через десять минут. Он выслушает, задаст вопросы, не осудит и расскажет, где получить помощь дальше.

«Сопротивление стрессовым событиям» открыло виртуальные двери в 2011 году, но туда обратились единицы. За первый год хорошо если случался один звонок в месяц. Врачи долго боялись позволить себе чувствительность. Но старая культура потихоньку сдавала позиции: звонки участились, сотрудники рассказывали, как совершили ошибку или потеряли пациента, который должен был выжить. Позже начали поступать коллективные звонки. Сейчас служба консультирует более сотни сотрудников больницы Хопкинса еженедельно.

Им предлагается концентрированная, легкоусвояемая доза эмпатии от коллег с резонирующим эффектом. Недавно Ву и его команда обнаружили, что сестры, воспользовавшиеся помощью «Сопротивления» после стрессовых событий, реже брали отгулы и увольнялись по сравнению с остальными[212]. Консультанты службы перенаправляют излишек сострадания сотрудников обратно, оберегая их эмоциональную жизнь.

Всех проблем подобные программы не решат, выгорание и переутомление в больнице Хопкинса не стали случаться реже. Но по крайней мере сотрудники чувствуют заботу о себе.

Ву поговаривает о внедрении «Сопротивления» во все больницы Мэриленда, а также в Техасе, Нидерландах и Японии. Хорошие новости, но из этого также ясно, как мало социальной поддержки получают в других местах. В более сложных условиях — менее щедро финансируемых больницах и муниципальных школах — у сотрудников, вероятно, и на звонок может не хватить времени.

Человек, который ухаживает за супругом с синдромом Альцгеймера, ребенком с церебральным параличом или беспокоится о друге с биполярным расстройством, о службах может не знать. И даже если узнает, где получить помощь, может постесняться за ней обратиться.

Центр медитации Мишен-Дистрикт «Против течения» находится в округе Сан-Франциско. Ряды плюшевых кресел окружают маленький деревянный алтарь в просторной комнате, выкрашенной в кремовый цвет. На стенах развешаны постеры Шепарда Фэйри — мандалы вокруг знаменитой картины с Андре Гигантом и надписью «Подчиняйся!»: наполовину икона, наполовину аутсайдерское искусство. По пятницам вечером на медитацию сходятся сотни людей, но сегодня не наберется и дюжины. Студенты — резиденты из сан-францисской больницы общего профиля имени Цукерберга — сидят тихонько, сложив руки на коленях, сосредоточенные на дыхании. В помещении царит умиротворение, снаружи доносится вой сирен. Судя по звуку, они следуют к месту работы студентов.

Занятие проводит Ив Экман — исследователь Центра интегративной медицины Ошера Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Она занимается программой эмпатической помощи докторам. Сюда она попала случайно. Десять лет назад она была социальным работником в ночную смену в скорой помощи сан-францисской больницы общего профиля. Работа изнуряющая, но Ив находила утешение в искусстве и природе. «Я видела невыносимые страдания и поэтому всегда старалась уравновесить их красотой». Она знала, что в больнице для снятия стресса у врачей применяют медитацию, но ей это казалось бесполезным. «Если у тебя стресс — выпей пива», — так она думала. В 2006 году ее отец, психолог Пол Экман, согласился вместе с буддийским ученым провести курс для преподавателей под названием «Культивирование эмоционального равновесия». Но перед самым началом он заболел, и Ив его подменила, тем самым перевернув свою жизнь.