Джамиль Заки – Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов (страница 1)
Джамиль Заки
Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов
Надежда – это не лотерейный билет, который сжимаешь в руке, сидя на диване, и чувствуешь себя счастливым… [Это] топор, которым можно сломать дверь в экстренной ситуации.
© Jamil Zaki, 2024
© Мясникова Е. А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
КоЛибри®
Не могу представить себе более актуальной темы. Надежда – это навык, и один из моих любимых психологов написал для нее руководство. Книга «Антициник» основана на увлекательном исследовании, но при этом глубоко личная и дополнена выдающимся практическим приложением с советами «попробуйте это», чтобы вырваться из ловушки цинизма.
Эмоциональные доводы в пользу надежды существовали всегда, но теперь появился и рациональный. Новая книга Джамиля Заки прекрасна, мудра и важна: это разумное, научно обоснованное и столь необходимое лекарство от того, что нас беспокоит.
«Антициник» – актуальное руководство и дань уважения Заки своему другу, не сомневающемуся в силе надежды, добавляет этой книге трогательный, личный оттенок.
Великолепно написанная и проникновенная, книга «Антициник» – это то социальное лекарство, которое нам всем сейчас необходимо. Книга, наполненная новейшими научными данными, практическими советами и трогательными историями Заки представляет собой вдохновляющий пример того, как каждый из нас может обратиться к большему оптимизму, взаимопониманию и радости.
Освежающий взгляд на то, почему «люди, вероятно, лучше, чем вы думаете»… Благодаря сердечности и академической строгости Заки должен убедить многих циников поверить в надежду.
Заки рисует оптимистичный, но реалистичный взгляд на текущее положение дел, не приукрашивая препятствия на пути к построению доверия во все более разобщенных обществах. Это убедит читателей, что им не нужно прятать голову в песок, чтобы представить себе более обнадеживающее будущее.
В смутные времена мы надеемся вопреки всему, потому что у нас есть основания для надежды. И вот появляются «Антициник» с хорошими новостями не только о будущем, но и о настоящем. Данные, если их рассматривать критически, показывают, что мы менее поляризованы, неэмпатичны и злы, чем нас заставляют верить. Бояться нечего, кроме самого язвительного цинизма, и Заки предлагает необходимые противоядия от него. Эта мудрая и личная книга жизненно важна для всех нас.
Благодаря приветливому и глубоко продуманному письму Заки современные исследования о том, как оптимизм и обнадеживающий скептицизм способствуют творческому решению проблем и развитию интеллекта, кажется, впервые воплощаются в жизнь. Похоже, что надежда действительно может быть выбором, ведущим к ощутимому улучшению результатов, – и здесь нам предлагается четкий набор логических, клинически изученных и рецензируемых доказательств.
В эпоху, когда враждебность кажется более распространенной, чем когда-либо, эта книга служит необходимым напоминанием о том, что цинизм порождает лишь цинизм. Выход в том, чтобы распространять надежду, доверие и добросовестность.
Я всегда завидовал Эмилю Бруно. Мы оба были профессорами психологии. Оба изучали особенности человеческого общения через науку о мозге и надеялись, что наш труд поможет людям лучше ладить друг с другом. Часто выступали на одних и тех же конференциях и пропустили ни один бокал мартини в барах отелей, став за это время близкими друзьями.
Наверное, многие завидовали Эмилю. С выдающейся, как у бывшего игрока в регби, челюстью он привлекал к себе внимание везде, куда бы ни пошел, – а успевал он буквально повсюду. Эмиль налаживал мир в Северной Ирландии[1], путешествовал на велосипеде по Южной Африке, сражался в Монголии против местного чемпиона по борьбе. Дома в гараже он собрал автомобиль Ford Model. A еще ухаживал за пчелами и построил детям домик на дереве, который по своей продуманности переплюнет некоторые квартиры в Нью-Йорке. Профессиональные достижения Эмиля тоже впечатляют: он основал лабораторию нейробиологии мира и конфликтов при Университете Пенсильвании, где впервые были предложены научные инструменты для работы с ненавистью.
Эмиль не вписывался ни в какие жизненные рамки. Но больше всего я завидовал его умению надеяться. Это может показаться странным, учитывая, чем я зарабатываю на жизнь. Два десятка лет я изучал феномены доброты и сочувствия, рассказывал людям по всему миру о важности этих добродетелей. Я стал послом лучших ангелов человечества, которых отправляют на землю, чтобы люди начали верить друг в друга.
Но все это время у меня был секрет: по жизни я циник и склонен видеть в людях самое худшее. Эта черта проявилась рано – в семье царил хаос и мне сложно было научиться доверять другим. Со временем ситуация изменилась: благодаря новым отношениям я обрел крепкую эмоциональную опору, а еще меня сильно воодушевила наука. Исследования в лаборатории, где я работаю, показали, что для большинства людей сострадание важнее эгоизма, что благотворительность активирует те же области мозга, что и поедание шоколада, а помощь другим в преодолении стресса успокаивает нас самих [1, 2]. Вывод простой: доброта
Но есть разница между знанием и принятием чего-либо. Я встречал несчастных экспертов по счастью и суетливых исследователей медитации. Порой ученые начинают исследовать как раз то, чего им не хватает в собственной жизни. Возможно, я потратил столько времени на составление карты человеческой добродетели, чтобы попытаться отыскать ее здесь, на земле.
В последнее время становится все сложнее находить в людях хорошее. Мы с Эмилем познакомились в 2010 году. За последующее десятилетие не только вырос уровень моря, но и усилились общественные разногласия, неравенство и депрессия. Часто замечательные и трудолюбивые люди из моего окружения тяжело находят работу, не говоря уже о воплощении какого-то подобия американской мечты[2]. Я зарегистрировался в социальных сетях, чтобы следить за другими учеными, но нашел там только потоки оскорблений, лжи и продвижение личности как бренда. Калифорнийские пожары уничтожили виноградник, куда мы когда-то убегали с женой. Однажды в годовщину мы проезжали через обугленные останки и размышляли, как скоро остальной мир превратится в нечто подобное. У меня есть доказательства проявления доброты из собственных исследований и десятков других, но поскольку казалось, что мир становится все более жадным и враждебным, мои инстинкты отказывались верить науке.
Эмиль – один из немногих, с кем я делился своими сомнениями. Часто в разговорах он пытался воскресить мою надежду. Он утверждал, что наша область науки могла бы показать людям, что в них есть хорошего, и рассказать о страхах, которые скрывают это хорошее, как облака заслоняют солнце. Говорил, что мы можем указать людям путь к истинным ценностям – к общности и справедливости.
Уверенные речи Эмиля казались мне нелепыми, порой я задумывался, так ли много у нас общего на самом деле. Он наблюдал за ненавистью на пяти континентах. Откуда взялся этот оптимизм? Его жизнерадостный настрой казался принятием желаемого за действительное или блокировкой сознания.
И вот однажды мы разговаривали о его детстве, тогда я понял, как сильно ошибался. Вскоре после рождения Эмиля его мать начала слышать ужасные насмешливые голоса – оставаясь незаметными для других, они стали ее постоянными спутниками. Оказалось, что это тяжелая форма шизофрении, всю оставшуюся жизнь женщина воевала с собственным разумом, не в состоянии воспитывать сына.
В моменты, когда они были вместе, она старалась защитить Эмиля от того, что разрушало ее изнутри. Он вспоминал: «Ее тьма никогда не касалась меня. Даже если мама была в глубоком отчаянии, для меня у нее был только свет» [3]. Услышав эту историю, я понял, что Эмиль совсем не наивен. Напротив, он собственными глазами видел, как забота может расцветать в условиях безграничного отчаяния. В борьбе за лучшие человеческие стороны он не мог позволить себе роскошь видеть в людях только плохое. Его надежда – как и нежность его матери – личный дерзкий выбор.
В 2018 году надежда Эмиля подверглась новым испытаниям. Он заметил, что по вечерам экран ноутбука выглядит все тусклее, затем начались головные боли. Эмиль был нейробиологом и сразу понял, что это тревожный знак. Он сделал компьютерную томографию и обнаружил рак мозга, который унесет его жизнь два года спустя – ему будет 47 лет. Горе поразило и его самого, и его семью. Дети – четырех и шести лет – будут расти без отца. Жена Стефани останется без любимого партнера. Работа, которая длилась десятилетиями, останется незаконченной, ведь мир потеряет особое видение Эмиля.
Но в тот момент внутри него произошел новый сдвиг. Эмиль писал мне, что вдруг полностью «осознал, насколько мир прекрасен». Он сказал, что все умрут, только большинство не знает, сколько времени им отведено. Он твердо решил наполнить остаток дней смыслом и общением с другими. Сразу после операции по удалению опухоли Эмиль собрал дома группу исследователей и поставил перед ними новую задачу. «Наша цель – нечто большее, чем просто развивать науку», – настаивал он. Эмиль призвал ученых отправиться в места, разоренные войной, поговорить с несчастными людьми, заставить науку работать на благо мира: «Распространяя свет, мы можем пройти сквозь тьму».