Со слухом друга ты свои уста
Соедини, чтоб песнь была чиста.
Кого навеки покидает друг,
Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.
Хотя напевов знает он немало,
Нем соловей в саду, где роз не стало.
Влюбленный — прах, но излучает свет
Невидимый его любви предмет,
И всякий, светом тем не озаренный,
Как бедный сокол, крыл своих лишенный.
Темно вокруг и холодно в груди,—
Как знать, что позади, что впереди?
Дли истины иного нет зерцала --
Лишь сердце, что любовью воспылало.
А нет там отраженья — поспеши,
Очисти зеркало своей души.
И то постигни, что свирель пропела,
Чтоб твой отринул дух оковы тела.
Притча о бакалейщике и попугае, пролившем благовонное масло
Тем некий лавочник любил хвалиться,
Что у него диковинная птица,
Что попугай и лавку сторожил
В тот час, когда хозяин уходил,
И забавлял своим словесным даром
Входивших в заведенье за товаром.
И в этот раз хозяин под призор
Ему оставил все, как до тех пор.
Сел попугай привычно на прилавок
Между мешков, кулей и всяких травок.
Но где-то кошка пробежала вдруг,
И попугаем овладел испуг.
Случилась неприятность с ним, ученым:
Бутыль разлил он с маслом благовонным,
Меж тем хозяин в лавку возвратился,
Учуял аромат и рассердился.
И так отделал птицу он со зла,
Что та лишилась своего хохла.
Сказать точнее — птица облысела.
От горя не пила она, не ела.
И, что гораздо хуже, замолчала,
О чем хозяин горевал немало:
«О солнце моего благополучья,
Стать лысым самому мне было б лучше!
Уж лучше бы сломать мне руку ту,
Что обрекла тебя на немоту!»
О том он дервишей просил молиться,
Чтоб к птице речь могла бы возвратиться.
Власы он рвал, стенал: «О, горе мне.
Умолкла птица по моей вине!»
Он редкие показывал ей вещи,
Но лысый попугай молчал зловеще,
Три темных ночи, три печальных дня
Промчались, ничего не изменя.
И надо ж было дервишу случиться,
Чье тело прикрывала власяница.
На голове его зияла плешь.
И крикнул попугай: «Меня утешь!
Скажи, что и тебя, брат, оголили
За то, что масло пролил из бутыли!»
Всем показалось шуткою смешной,
Что счел он дервиша себе ровней.
Есть много слов, чье сходно написанье,
Хоть и совсем различно содержанье.
И кто-то в заблуждении глубоком
Себя считать готов под стать пророкам. 
