Джакомо Казанова – Моя последняя любовь. Философия искушения (страница 94)

– У вас бесценная тетушка, моя прелесть. Я подумаю над вашим предложением, а теперь поговорим лучше о других предметах.

С этими словами я притянул ее к себе. Она коснулась пальчиком своих губ и кивнула на дверь, как бы говоря: «Будьте благоразумны, мы не одни». Но поскольку я, не обращая внимания на ее просьбу, предпринял несколько благоприятных для меня движений, она решительно оттолкнула меня и скрылась в соседней комнате, хлопнув дверью. Я быстро оделся, испытывая сильное неудовольствие, но, несмотря на это, имел твердое намерение возобновить свои атаки. Однако оказалось, что они уже ушли, пообещав приехать вечером. «Черт возьми! – сказал я себе. – Осторожно! Здесь пахнет мошенничеством. Им нужны сто гиней. Исходя из сего и будем действовать, а не надеяться на случай». Гости явились с заходом солнца, и в ожидании ужина Шарпийон предложила партию виста.

– Разве вам не любопытно, – обратился я к ней, – узнать ответ на ваше утреннее предложение? Идемте со мной, и вы все поймете.

Мы прошли через две комнаты в третью, где я усадил ее на канапе.

– Вот в этом кошельке сто гиней.

– И вы отдадите их тетушке?

– С превеликой радостью, но только… – и я бросил ей пламенный взгляд, который она прекрасно поняла.

– Сегодня невозможно. Здесь все общество, и они могут подумать, что я торгую своей честью.

– Но я сам отдам деньги вашей тетушке.

Я повторил утренние эволюции, однако она сделала возмущенное лицо и воскликнула, что никакая сила в мире не заставит ее согласиться, и я могу надеяться только на время и на ее чувства. Я был вне себя от ярости и оставил свои притязания.

Я уже начал совсем забывать Шарпийон, но однажды утром ко мне явилась тетка мошенницы. Она принялась говорить об изумлении, в которое все семейство было повергнуто моим исчезновением. После нескольких напыщенных фраз она обратилась к истинной цели визита – ста гинеям.

– Мадам, если я забыл о данном обещании, спросите про него у своей племянницы – она не сдержала слова и отказала мне даже в столь незначительных знаках внимания, которые не затруднили бы и весталку. А вы прекрасно знаете, ваша племянница далеко не весталка.

– Это же еще сущий ребенок, но зато у нее добрейшее сердце. И вы ошибаетесь, сударь, она любит вас и призналась мне в этом. Просто, зная ваш характер, девочка боится, как бы все не оказалось обычным капризом.

– Может быть, вы хотели бы убедить меня в ее искренности?

– Охотно. Хотя моя племянница сейчас и нездорова, я могу отвести вас к ней и ручаюсь, что вы будете удовлетворены.

Эти слова снова воспламенили меня.

– Идите сейчас же, – продолжала сводня, – вы застанете ее в постели. Я опережу вас всего на несколько шагов.

Объяснение было столь недвусмысленным, что я уже видел себя у цели своих вожделений и, быстро одевшись, одним духом был у ее дверей. Отворила мне все та же тетка.

– Девочка, – с таинственным видом объявила она, – принимает ванну. Придется вам подождать с полчасика.

– Черт вас возьми! Опять задержка! Да вы просто лгунья!

– Я сведу вас в ее комнату, и она сама все скажет.

– В ту комнату, где она принимает ванну? – с волнением спросил я. – А вы не обманываете меня?

– Как можно! Идите за мной.

Мы поднялись по лестнице и, подойдя к маленькой дверце, она резко открыла ее и втолкнула меня внутрь. Шарпийон стояла в ванне спиной к двери, совершенно обнаженная. По звуку она подумала, что это тетка, и спросила полотенце. Я подошел поближе. Увидев меня, она тихо вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Не кричите, мадемуазель, это совершенно бесполезно.

– Умоляю вас, уходите.

– К чему столько волнений? Неужели вы думаете, я прибегну к силе?

– Тетушка дорого заплатит за свои проделки.

– Ваша тетушка – достойная женщина, которой я желаю всего самого хорошего.

– Не думала, что вы способны на такое.

– О чем вы говорите? Посмотрите только, на каком я почтительном расстоянии. Клянусь, я не пошевелю и пальцем без вашего желания. Прошу только, встаньте так же, как три минуты назад.

На глазах у нее выступили слезы, возможно притворные, но все-таки она решилась исполнить мою просьбу, и даже, следует отдать ей справедливость, показала себя в позе, бесконечно более соблазнительной, чем первоначальная. Я не мог сдержать себя и устремился к ней, но она с холодностью оттолкнула меня. В эту минуту вошла тетка, и я удалился вне себя от злости. Мегера же последовала за мной на лестницу и с лукавым видом спросила:

– Ну, вы довольны?

– Весьма, теперь я узнал и вас, и вашу племянницу. – С этими словами я бросил ей в лицо банкноту на сто гиней, полагая, что она все-таки заработала эти деньги.

Как догадывается читатель, я поклялся, что ноги моей не будет в доме этих проклятых обманщиц, и решил искать забвения в спектаклях и тавернах. Однако уже на другой день я столкнулся лицом к лицу с Шарпийон, которая входила в Воксхолл. Я хотел быстро отойти, однако она схватила меня за руку и принялась упрекать за вчерашнее. Я был возмущен подобной наглостью, но эта девица с безмятежным спокойствием пригласила меня выпить чашку чая в соседнем павильоне. На мой ответ, что я собираюсь ужинать, она тут же напросилась ко мне в гости. Когда накрыли на стол, мы уже опять были лучшими друзьями. Я имел возможность увидеть ее тайные прелести и. разгорячившись, предложил прогуляться, если только она не будет обращаться со мной так же, как с лордом Пемброком.

– Я решилась, любезный друг, безраздельно принадлежать вам, однако при одном условии.

– Какое же это условие? – с нетерпением спросил я.

– Вы каждый день должны приходить ко мне и повсюду сопровождать меня.

– Охотно, но перейдем лучше в беседку.

– Нет, этого сейчас не нужно.

Мне окончательно опротивело ее постоянное увиливание, и я совершенно порвал бы с нею, если бы не визит кавалера Гудара, явившегося ко мне вскоре после описанного разговора. У нас сразу же зашла речь о Шарпийон, и я не скрыл от него своего намерения не видеть ее более.

– Весьма благоразумно с вашей стороны. Эта малютка очень проворна, у вас же есть склонность к нежности чувств, и она влюбила вас в себя, как последнего простака. Через короткое время вы все равно оказались бы на мели.

– Неужели вы думаете, что я так глуп?

– Полагаю, вы такой же мужчина, как и все, – чем больше препятствий, тем сильнее ваши желания. Будем говорить откровенно. Бежать от предмета любви – это не способ забыть его. Кто вам сказал, что случай еще сегодня не столкнет вас с Шарпийон?

– К чему вы клоните?

– Я хочу привести эту женщину в ваши объятия. Конечно, вряд ли можно рассчитывать на ее любовь, но она бедна, а у вас есть деньги. Не вижу, что может помешать вам купить ее. К тому же это верный способ охладить свои чувства.

– И в самом деле способ превосходный, и я бы воспользовался им, коли не разгадал бы ее намерений.

– Какими бы они ни были, разве нельзя расстроить их посредством соглашения? Главное – остерегайтесь платить вперед. Как видите, мне все известно.

– Не понимаю, что здесь может быть известно?

– Она уже стоила вам сто гиней, а вы не добились даже одного поцелуя. Сама Шарпийон похваляется, как ей удалось обвести вас.

– Это ложь, я отдал деньги тетке…

– За эликсир. Вас, очевидно, соблазнили теткины прелести?

– Ладно, оставим это. Что привело вас ко мне?

– Единственно лишь дружеское расположение.

– Это ловушка. Вы заодно с ней.

– Если вы пожелаете выслушать меня, ваше мнение изменится. Около года тому назад я встретил в Воксхолле господина Моросини, весьма интересовавшегося известными вам молодыми дамами, которые там обычно прогуливаются. Я счел возможным обратиться к нему: «Господин посланник, все эти девицы в вашем распоряжении. Я был бы счастлив составить вам знакомство с той, на которую вы изволите указать платком». – «Вот эту», – ответствовал он и указал одну из дам, совершенно мне не знакомую. Однако же я не смутился и, подойдя к красотке и сопровождавшей ее пожилой даме, сделал предложение от имени посланника. Оно было незамедлительно принято, и мне оставалось только поспешить к Его Превосходительству с именем и адресом его избранницы. Тут же по соседству оказался тогда еще один ценитель прекрасного пола, и я спросил у него, знакома ли ему некая девица Шарпийон.

– Так это была она?

– Именно. Посланник соблаговолил раскрыть мне свои намерения в отношении этой особы. Его Превосходительство собирались поселить ее в меблированные апартаменты с тем условием, чтобы она никого не принимала, а также давать пятьдесят гиней ежемесячно и ужин в те дни, когда ему будет угодно провести у нее ночь. Обо всем обеими сторонами было договорено в соответствии с принятыми дипломатическими формами, а я выторговал у матери как вознаграждение за посредничество, что получу от ее дочери ночь любви после исчезновения господина Моросини. – Здесь кавалер вынул из кармана оригинал соглашения, где все было именно так и оговорено. Потом он продолжал: – Через несколько месяцев посланник покинул Лондон. Девица, сделавшаяся свободной, нашла новых почитателей. Перечислю только троих: лорд Балтимор, лорд Гровенор и португальский посол. Сами понимаете, я потребовал исполнения касавшегося меня пункта, но мать, тетка и сама мошенница лишь рассмеялись мне в лицо. Таково теперешнее положение. Но будем терпеливы, скоро наступит и моя очередь смеяться. Я не могу упрятать в тюрьму дочку, она еще несовершеннолетняя, однако матери придется заплатить за нее. Вот почему вы встретили меня в этом доме.