Джакомо Казанова – Моя последняя любовь. Философия искушения (страница 139)

Казанова несколько раз переписывал вступление, в одном варианте даже упоминал о своем родстве со вселенским духом. Но, отбрасывая мало-помалу претенциозную философию, он сделал предисловие истинным произведением искусства. И все-таки он переписывал его снова и снова, и последний вариант правил совсем незадолго до смерти.

Вспоминая прошлое, Казанова словно возвратил себе молодость. Он забыл болезни и оскорбления Фельткирхнера. Он непрерывно работал. Вскакивал с постели, чтобы писать и переписывать заново. Как он сообщал одному из своих все еще многочисленных корреспондентов, даже в сновидениях книга не оставляла его.

И когда работа была уже наполовину сделана, им вдруг овладело желание опубликовать ее, хотя прежде он во всеуслышание заявлял, что ни одна строка не появится до его смерти. Некоторые части мемуаров были прочитаны друзьями и прежде всего принцем де Линем, который, восхитившись откровенностью автора, советовал непременно выпустить их в свет. Казанова не колебался более и послал один том рукописи в Дрезден графу Марколини. Однако осторожный и величественный граф, бывший к тому же министром саксонского короля, побоялся напечатать его записки. Ведь Казанова позволял себе слишком резкие выражения и упоминал о многих еще живых персонах.

Возможно, по причине этой неудачи Казанова заболел и оказался лицом к лицу с единственной по-настоящему неприятной в жизни вещью – со смертью. Его грехи возвратились к нему в виде неизлечимой тогда болезни предстательной железы. За ним ухаживал племянник и некая чопорная дама, Элиза фон дер Реке. Одним из его последних удовольствий был визит дочери Малерба. Казанова знал, что умирает; книга была написана только до 1774 года; и он сжег большую часть черновых записей, ибо понимал, что его мемуары – произведение искусства, наиболее полно раскрывающее человека из всего, когда-либо написанного, и не хотел оставлять ничего незавершенного. Нераскаявшийся старый язычник умер 4 июня 1798 года.

Долгое время его могила оставалась в неизвестности, да и какая у легенды может быть могила? Сохранялось лишь предание, что железный крест на ней зацепляет юбки девушек, идущих в церковь. Все же и могила, и даже его кости были найдены. А совсем недавно их потревожили, чтобы перевезти и с почетом похоронить в той самой Венеции, которую Казанова так любил и которая при жизни столь упорно отвергала его.