Джадсон Филипс – Холостой прогон (страница 35)

— Вы как раз вовремя, лейтенант, — сказал незаметно подошедший к их машине человек в штатском. — Вот-вот заварится хорошая каша.

Присмотревшись, Квайст узнал Пуччи.

— Только что в этом лимузине подъехали трое, — продолжал Пуччи. — Мужчины. Они вошли в дом. Один из них — Давид Хайм Леви, я узнал его по фотографиям в газетах.

— Начинаем! — скомандовал Кривич. — Ордера здесь?

Вместо ответа Пуччи похлопал себя по карману.

Кривич включил зажигание и припарковался за фургоном. Они с Квайстом вылезли из машины и, сопровождаемые Пуччи, пошли через улицу к дому Франкла. Они не дошли даже до лимузина, как вдруг дверь дома открылась настежь и на тротуар высыпала группа людей. Впереди шел Давид Леви под руку с женой. С другой стороны её поддерживал очень странно выглядевший здоровяк. Несмотря на все свои старания, оба выглядели так, словно не ведут, а несут Марсию Леви. Третий, габаритами и повадками поразительно напоминавший Виккерса, услужливо забежал вперед и стал открывать заднюю дверцу лимузина. Ещё кто-то остался стоять в дверях,

— Остановитесь, мистер Леви, — негромко сказал Кривич. — Вы и так зашли слишком далеко.

На секунду маленькая процессия застыла. Один из громил даже не сразу опустил на тротуар ногу, которую только что от него оторвал, делая очередной шаг. Моментальная фотография, да и только! Квайст ещё раз бросил взгляд в сторону дома и понял, что на пороге стоял доктор Франки. Дверь тут же с треском захлопнулась.

Кривич и Пуччи двинулись вперед, и тут фотография кончилась, началось кино. Двое громил, что были с Леви, выхватили пистолеты, Пуччи мгновенно нырнул за лимузин, доставая на ходу свою пушку, а Кривич поступил абсолютно непредсказуемо, совершив самый настоящий тройной прыжок по направлению к Леви и его жене. В какой-то момент он пошатнулся, и Квайст понял: он ранен, но лейтенант все-таки удержался на ногах, схватил Марсию Леви, повалил её на землю и припечатал к тротуару, накрыв своим телом. В следующую секунду один из спутников Леви рухнул на мостовую. Второй был слишком занят перестрелкой с Пуччи, чтобы отвлекаться по пустякам, поэтому Квайст неторопливо подошел к Давиду Леви и приставил к его шее дуло своего пистолета.

— Если ты сию же секунду не оттащишь своих псов, Леви, — сообщил он великому финансисту, — я с колоссальным наслаждением разнесу вдребезги твою гнилую тыкву.

Но оттаскивать было уже некого. Пуччи ловко подстрелил второго громилу, и тот корчился от боли на тротуаре, выкрикивая что-то нечленораздельное, пока маленький Пуччи деловито надевал на него наручники. Первый громила, как упал, так и лежал неподвижно. Видимо, для него закончилось всё и навсегда.

Квайст убрал пистолет, плюнул под ноги столпу финансового мира, сделал шаг в сторону и опустился на колени рядом с Кривичем и зашедшейся в истерике Марсией Леви. Лейтенант поднял голову, его лицо исказилось от боли.

— Черт возьми, — сказал он. — Я перепугался, что эти мерзавцы подстрелят такую важную свидетельницу прямо у нас на глазах!

— Ты серьезно ранен? — спросил Квайст.

— Плечо. На этот раз опять пронесло. Эта скотина стреляла всего с двух шагов. У меня в ушах уже ангелочки запели.

Он встал, держась за правое плечо. Квайст помог подняться продолжавшей истерически подвывать Марсии. Давид Леви так и остался стоять неподвижно, словно статуя Джорджа Вашингтона. Дверь дома снова приоткрылась, и оттуда опасливо выглянул доктор Франкл.

— Боже мой! — только и пролепетал он, окинув взглядом засыпанное гильзами и залитое кровью поле боя. — Боже мой!

Тем временем Пуччи закончил перевязывать рану одному громиле, оттащил в сторону мешавшее ему тело другого и теперь звонил по телефону, вызывая скорую помощь. Просто удивительно, сколько разных дел успел переделать всего за две-три минуты маленький Пуччи!

— Думаю, доктор, — сказал Кривич, обращаясь к Франклу, — надо провести вашу пациентку в дом.

— Я должна сказать кому-нибудь! — вдруг, словно проснувшись, завопила во весь голос Марсия Леви. — Я должна сказать! Я убила ее! Вы слышите, её убила я!

Давид Леви выглядел как человек, присутствующий на последнем акте конца света. Он отрешенно сидел в большом кресле в приемной доктора Франкла. Сам Франкл бегло осмотрел рану Кривича, чем-то смазал её края и перевязал, после чего ободряюще похлопал лейтенанта по здоровому плечу, дал Марсии Леви принять очередное снадобье, отвел её в одну из задних комнат и быстро вернулся назад.

— Сейчас она не в состоянии говорить, поверьте мне, — сказал он, обращаясь к Кривичу. — Она не вполне в здравом уме, малейшее напряжение может просто убить ее. Может быть, позже, когда удастся хоть немного её успокоить…

— В этом нет никакой нужды, — тихим, тусклым голосом сказал Давид Леви, — она не скажет вам ни на йоту больше, чем могу сказать я. Теперь мне не нужно ничего спасать, потому что спасать больше нечего.

Его финансовый Монблан все-таки рухнул.

Квайст из последних сил боролся с желанием задать вопрос, являвшийся для него самым важным. Леви собирался рассказать всё сам, по доброй воле, и ему сейчас нельзя было мешать, потому что его настроение могло в любую минуту измениться.

— Может быть, в свете того, что вы сейчас услышите, — начал Леви, — вам покажется странным следующее мое утверждение: я люблю Марсию. Тем не менее, так оно и есть. Спаси её Бог. Мы начали совместную жизнь, когда она была очень молода и необыкновенно привлекательна. Но она так и не стала частью того мира, в котором жил я. Если не считать интимных отношений, конечно. Её никогда не интересовало то, что составляло самую суть моей жизни: деньги. Деньги и связанная с ними власть. Марсия, бедное дитя, постепенно утрачивала связь с реальностью. Доктор Франкл пытался помочь ей, и иногда ей становилось лучше.

Но гораздо чаще дело обстояло совсем плохо. Доктор предупреждал меня, что её болезнь прогрессирует и её следует положить в лечебницу, но я не мог поступить с ней подобным образом. Она жила со мной; я охранял её от неё самой как мог.

Ну, продолжай же, старый пень, думал Квайст, сгорая от нетерпения, заканчивай с этим и скажи наконец, где моя Лидия.

— Казалось, в этом мире для меня нет ничего невозможного, потому что у меня всегда хватало власти, чтобы потребовать, либо денег — чтобы купить, — продолжал Леви. — Но женщины! О близости с Марсией более не могло быть и речи. Я испытывал голод, волчий голод! — Он остановился, было видно, что у него вот-вот кончатся силы и он не сможет продолжать.

— Кэролайн Стилвелл? — спокойно подсказал Кривич.

Леви кивнул. Он открыл было рот, но не смог сказать ни слова. Франкл подал ему воды. Он сделал несколько глотков и с трудом заговорил:

— Господи, как она была хороша! В тот вечер я только на неё и смотрел, да, весь вечер напролет. И я понял — она должна стать моей! Я зашел к ней в комнату, когда все разбрелись по своим углам. Я попытался объяснить ей, насколько она мне нужна, но ничего не получилось. Она лишь разозлилась, что я вошел без стука и застал её без ничего, только в полупрозрачных трусиках и лифчике. Она накинула халат и потребовала, чтобы я немедленно убрался. Она не подняла шума лишь потому, что понимала, насколько важны хорошие отношения со мной для её мужа, Марка. А я понимал, что она это понимает. Тогда я попытался подойти с другой стороны и стал объяснять ей, что если она согласится стать моей, то я сделаю для Марка Стилвелла всё или почти все, что он пожелает. Сделаю его великим королем финансового мира. Самым великим после меня, разумеется. Она действительно любила Марка, и мне казалось, что ради него она пойдет на все. Я опять ошибся. Она снова приказала мне убраться.

Ничего-то он не понимает в женщинах, этот великий финансист, брезгливо подумал Квайст, особенно в таких женщинах, как Кэролайн.

Леви снова взял стакан воды и смочил свои бескровные, сухие, потрескавшиеся губы.

— Но я уже не мог остановиться, ведь я решил, что она должна стать моей, а ещё не было ни одного решения в моей жизни, которое я не смог бы осуществить. И я достаточно хорошо знал Марка, чтобы быть уверенным, что смогу заставить его молчать — потом. Марк ничтожество. В клане Стилвеллов все деловые вопросы решали Беатрис Лоример и Пат Грант. Я был уверен, что они замнут дело, если предложить им хороший куш. Я… я попытался взять Кэролайн силой. И именно в этот момент в комнату ворвалась Марсия. — Леви закрыл лицо руками. — О Боже!

В приемной Франкла воцарилась мертвая тишина. Присутствующие в гробовом молчании ждали продолжения рассказа. И оно последовало.

— Марсия обезумела от охватившей её бешеной злобы. Она сквернословила не хуже покорителей Клондайка. Не осталось ни одного грязного эпитета, который она не бросила бы в лицо Кэролайн. В конце концов она бросилась на Кэролайн с кулаками, но я схватил её и помешал затеять драку. Она вырвалась из моих рук со словами: «Я убью себя!» и выбежала из комнаты. — На посеревшем лбу Давида Леви выступили крупные бисерины пота, он явно чувствовал себя нехорошо, но сделал ещё одно усилие и продолжил: — Что ж, угрозы Марсии покончить с собой мне приходилось слышать сотни раз. Момент непреодолимой тяги к Кэролайн, лишивший меня на некоторое время разума, миновал. Я пробормотал какие-то нелепые извинения и вернулся в свою комнату. Дальнейшее мне известно лишь со слов несчастной Марсии.