Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 22)
— Еще есть жертвы со снятой кожей и извлеченными органами без свидетельств использования каких-либо инструментов… жертвы вроде Герберта Камбурга, чьи часы ты отнес мертвому дилеру с черного рынка. Торс Камбурга был разрезан надвое посередине. — Она покачала головой и перевела взгляд на мертвую женщину. — Но что-то подсказывает мне, что ты в курсе.
Когда Балз не ответил, Эрика натянуто улыбнулась.
— Знаешь, сколько детективов делали МРТ из-за непрекращающихся головных болей, убежденные, что у них опухоль мозга? Но дело не в этом. И с моей головой тоже все в порядке, ведь так?
Балз сделал глубокий вдох.
— Да, боюсь, ты права.
— Не верю, что говорю о таком.
— Ты можешь доверять мне.
Она резко рассмеялась.
— Давай без этого, хорошо? Особенно с учетом того, что мы сидим возле тела женщины, которую ты возможно и убил.
— Она была мертва, когда я появился. — Когда Эрика захотела возразить, он не дал ей: — Ваши спецы по форензике подтвердят, что это был не я.
— Да ну? — Когда она посмотрела ему в глаза, Балз прищурился. — Или они заставят меня и всех в отделении поверить в это? Как, черт возьми, ты управляешь чужими мозгами? Это что-то из арсенала «Скуби-Ду»[40].
— Мне нравится этот мультфильм, — сказал он отстраненно.
— Мне тоже. — Эрика потёрла лоб и пораженно выдохнула. — Вот только в КэботКоув чудовища не настоящие. Но я начинаю верить, что в Колдвелле они реальны.
— КэботКоув это из «Она написала убийство»[41].
— А, прости, — пробормотала Эрика устало. — Я не имела в виду Джессику Флетчер.
— Ничего, этот сериал мне тоже нравится.
Эрика сделала глубокий вдох и, казалось, не понимала, что говорит, слова вырвались из ее рта бессвязным бормотаньем:
— Я запоем просмотрела первые пять сезонов в феврале, когда слегла с гриппом. Остальные сезоны мне не зашли из-за новых детективов.
— Соглашусь. К тому же компьютер на заставке вместо печатной машинки.
— Я чувствовала себя оскорбленной.
А говорят, что у людей и вампиров нет ничего общего, — подумал Балз мрачно.
Боже, если бы он только мог продолжить с ней этот разговор. На непримечательные, не тревожные темы. Ему нравился ее голос.
Но, разумеется, их ждала другая реальность.
— Я вызову патруль, — сказала Эрика. — И я не перестану искать тебя. Рано или поздно, я тебя найду и докопаюсь до правды. Если в тебе есть хоть капля порядочности, ты облегчишь мне путь, не станешь усложнять… потому что, честно говоря, уже многие годы я работаю на пределе. Но это ведь не твои проблемы, да?
— Я могу спасти нас обоих. И тебе не придется защищать себя.
— Ты говоришь с женщиной, которая живет одна и сажает преступников за решетку. Я постоянно вынуждена защищать себя. — Она вскинула руки. — И если ты скажешь мне, с чем мы имеем дело, я буду очень признательна.
В последовавшем молчании он думал, как в последнее время его жизнь превратилась в череду одного неудачного решения за другим. И ему пришлось начать говорить.
— Ты права, Герберта Камбурга убил не человек, — ответил Балз. — И ты права. Тень из твоего сна очень даже реальна.
— Так, что это? — спросила она жестким голосом.
— Зло. Чистое зло.
— Что происходит в Колдвелле? Что скрыто от посторонних глаз? Ты должен рассказать мне.
— Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Но я защищу тебя. — Он накрыл ее руку своей. — Да, я отребье и преступник, вор, убийца и все такое. Но знай, с тобой ничего не случится, я не позволю.
— Я же этого не запомню, да? — Она покачала головой. — Я споткнулась и попала в другой мир, да? И ты сделаешь так, чтобы я оставалась в своем.
На ее лице застыло странное выражение, словно Эрика пыталась увязать в голове два озвученных заявления, и когда они подтвердили невероятные ранее выводы, она примирилась с двойственностью реальности, которая противоречила всему, во что она верила… но иного объяснения у нее не было.
У Балза возникло нелепое желание прикоснуться к ней как-нибудь, утешительно сжать предплечье, погладить по лицу кончиками пальцев.
— Прости, — сказал он, убирая руки.
— Пожалуйста… пожалуйста, не делай этого снова. — Когда ее голос надломился, Эрика прокашлялась… и, Боже, ее глаза смотрели ему прямо в душу. — Все, что есть у меня в этом мире — это мой разум, и ты его разрушаешь.
— Не по своему желанию. — Черт, это было невыносимо. — Эрика… я не позволю тебе залезть в это дерьмо.
Нет, он просто приведет Девину к ее дому, если уже это не сделал. Господи, демон уже побывала в ее сне…
Балз сделал шаг назад. Еще один.
— Ты не вспомнишь меня. Это для тебя опасно.
— Нет, прошу…
Было ненавистно видеть отсутствующий взгляд, когда он вошел в ее разум и начал вычищать воспоминания о себе. Снова.
Эрика была права. Он наносил ей вред, и хотя за свою жизнь он натворил много дел, но причиняя ей боль, он ранил себя.
Но разве у него был другой выбор? Она должна держаться от него подальше, физически и мысленно, до тех пор, пока он не изгонит из себя Девину.
А потом он убьет гребанного демона.
Забавно, он был зол, когда дело касалось только его. Когда втянули эту женщину? Девина совершила огромную ошибку.
Он кипел от ярости… а если история что-то доказала, так это тот факт, что он был страшным, страшным врагом.
— Эрика, мы больше не встретимся — сказал Балз тихо. — И даже если ты не запомнишь меня… я тебя не забуду.
Глава 12
На следующий день, когда солнце после обеда скрылось за крупными облаками, Эрика села в служебный автомобиль и выехала с парковки управления ОПК. Предъявила пропуск у будки охраны, и, когда открылись ворота, она выехала на дорогу, предварительно посмотрев по сторонам и не выжимая педаль газа до упора.
Лавируя между машинами в потоке, она вспоминала прочитанную научную статью о скорости реакции уставших водителей. Вывод следующий: сонные водители были такими же нерасторопными и опасными как пьяные или под наркотиками. В принципе логично, поэтому она действовала супер осторожно, правильно держала руль двумя руками и, выпучив глаза, смотрела в лобовое стекло как пенсионерка, дорожное движение вокруг нее воспринималось как игра в вышибалы на выживание.
Выдалась очень долгая тяжелая ночь.
Боже, Конни.
Пока Кип отрабатывал самоубийцу возле реки, Эрике пришлось иметь дело с грустной сценой в доме на Маркет…
Ее непрекращающаяся головная боль, которая милосердно утихла днем, снова резко вышла на первый план, как охранник, готовый разобраться с нарушителем границ. Господи, казалось, что каждый раз как она думает о Конни, мигрень возвращалась…
— Черт возьми.
Боль в лобной доле возросла до уровня рези в пораженном зубе, Эрике пришлось отбросить все мысли о своем появлении в той квартире. Как странно. Если вспоминать все, что произошло после ее приезда туда, мигрень отступала: она помнила, как сообщила диспетчеру об обнаруженном трупе, сделала предварительные фотографии на телефон, как ждала, когда на место преступления приедут криминалисты. И с ее отъездом все было в порядке: она вернулась к мосту, встретилась с Кипом для обмена последней информацией, пробыла там до десяти утра… от этих воспоминаний голова не болела.
Остановившись на красном сигнале светофора, Эрика протянула руку к сумке. Флакон «Мотрина», которым она закидывалась с четырех утра, был в пределах доступа. Может, стоило упростить себе задачу и примотать его скотчем к руке?
Или ко лбу.
Вытряхнув себе еще две таблетки, она проглотила их без воды… точнее, попыталась. Она давилась и кашляла, думая об опухоли мозга, когда загорелся зеленый.
Нажимая на педаль газа, Эрика вспомнила о всех детективах, страдавших от мигреней, аневризмов и инсультов. В убойном отделе кто-нибудь да требовал у доктора направление на МРТ…
—
Борясь с болью, Эрика застряла и на следующем перекрестке… говоря себе, что все могло быть намного хуже. Учитывая количество пешеходов, шедших по тротуару против ветра, казалось, на улице стоял январь, а не апрель.
Ох уж эта весна в Колдвелле. Теплее только в морозильной камере, а ветра меньше — только под турбинным двигателем.