Дж. Уорд – Тени (ЛП) (страница 55)

В своих мыслях Трэз старательно избегал пункта назначения. Идея со свиданием была шикарна, еда будет отличной… была только одна проблема, с которой ему придется иметь дело.

– Тот ресторан. – Он указал на потолок. – Ну, в центре города, вокруг здания?

– А, да. На самом верху. – Брат выдохнул. – Захватывающий вид.

Ага. Пятьдесят этажей и выше. Он был на их сайте, выяснил, насколько все плохо. – Ага. Дух захватывает.

– Дай знать, если я чем-нибудь смогу помочь. Вам обоим.

Ви хлопнул его по плечу и развернулся к выходу.

– Вишес.

Брат замер, но не обернулся. А потом в свете ламп над головой, поднялся завиток дыма от самокрутки, элегантно извиваясь в воздухе.

– Сколько времени у меня осталось с ней?

Брат повернул голову, его мощный профиль с бородкой выделялся на фоне освещения, татуировки вокруг виска казались еще более зловещими.

– Сколько? – повторил Трэз. – Я знаю, ты это видел.

Раздалось еле слышное шипение, когда Брат затянулся, и кончик сигареты вспыхнул оранжевым светом.

– Мои видения не настолько подробны. Прости.

– Ты лжешь.

Темная бровь поползла наверх.

– Прощу тебе это хамство. На первый раз.

На этих словах мужчина устремился к выходу, массивные плечи двигались в такт бедрам, никто, даже будучи Тенью, размеров Трэза и с его умениями, по собственному желанию не кинется на воина.

Особенно с его сияющей рукой.

Но стычки между ними не будет. Не из-за этого, по крайней мере.

Они оба знали, что Ви солгал.

Вишес – Брат с умом и мистическими видениями, обе черты он унаследовал от Девы-Летописецы. Он также был не способен обмануть кого-то. Просто его мозги устроены иначе, эта невероятная голова была слишком занята, чтобы париться о том, не обидел ли он вопрошателя, все ли представил в приятном для него свете.

Поэтому когда он отказался повернуться? Когда только сверкнул профилем?

Он достаточно красноречиво ответил на поставленный вопрос.

Вишес никогда по собственной воле не причинит никому зла, не ранит мужчину, которого уважает. И это отравляло сильнее чем «я-не-лгу». И да, Трэз слышал, что обычно видения Ви о смерти не дают временных рамок… но, очевидно, в этом случае все было иначе.

Может, потому что увиденное больше касалось Трэза после смерти Избранной, а не самой ее смерти.

Две женщины. И в обоих случаях твое время на исходе.

– …Трэз? – позвала его Док Джейн, будто пыталась привлечь его внимание. – Ты готов поговорить со мной?

Нет, подумал он, когда Ви скрылся за стеклянными дверями кабинета. Не готов.

Глава 29

– Думала, никто не узнает?

майкен застыла на выходе из камеры. Голос, раздавшийся позади нее, был таким низким и глубоким, что казалось, слова не произнесли вслух, а прорычали… и этого она совсем не ожидала.

Шаги мужчины, выше ее в два раза и в три раза тяжелее, кружили вокруг ее тела, и ей пришлось задрать лицо, спрятанное под сеткой, высоко вверх.

Лицо с’Экса также было спрятано, укрытые за тонкими звеньями серебра черты лица, но не личность палача под кольчугой.

Страх зазвенел в ее груди, от испуга высыпал пот подмышками и между тщательно спрятанной грудью.

– Ты кормила его?

Когда она не стала ни соглашаться, ни отрицать утверждение, палач раздраженно вскинул руки…но он был осторожен, не дотрагиваясь до нее и всего, что косвенно касалось ее тела – то есть подноса, всего, что было на нем, а также ее одеяний и даже большого мраморного квадрата, на котором по чистой случайности оказались ее ноги.

Всем мужчинам было запрещено контактировать с ней под страхом смертной казни от руки с’Экса, и значит, ему бы пришлось совершить самоубийство.

– Ответь, – потребовал он. – Ты отравила его?

– Нет! Он был без еды двенадцать часов…

– Тебя заботит состояние всех моих пленников?

– Он не обычный пленник. – Она вздернула подбородок. – И ты не позаботился о нем подобающим образом.

– За подобными вещами смотрят тысячи других.

– И я не из тех тысяч, кто живет здесь?

Он подался вперед. – Больше туда не входи.

майкен скинула сетку с лица так быстро, у него не было шанса увернуться. И когда с’Экс, охнув, отвернулся, пряча лицо в складках рукава, ее голос был под стать его властности.

– Ты не будешь говорить мне, куда ходить, а куда – нет.

– Надень маску! – рявкнул мужчина.

– Нет. Я не принимаю твоих приказов. – Она дернула его за рукав, чтобы ничего не укрывало его глаз. – Ты меня понял?

Палач так сильно зажмурился, что черты его лица исказились.

– Ты загонишь нас обоих в могилу…

– Здесь никого нет. И я приказываю: смотри мне в глаза.

Такой поворот – сейчас именно он был запуган, и ушло время на то, чтобы открыть глаза, словно лицо мужчины отказывалось подчиняться повелениям разума.

Когда он, наконец, посмотрел на нее подобающим образом, это был первый раз за всю ее жизнь, когда мужчина видел ее лицо… и какое-то мгновение ее сердце билось так быстро, что закружилась голова. Но мысли о пленнике пересилили недомогание.

– Ему… – Она ткнула пальцем в сторону двери в камеру, – не причинят никакого вреда. Ты меня понял?

– Здесь вы не диктуете…

– Он невиновен. Это брат Нареченного, не ему служить трону. Я узнала это по татуировке….

– Ты смотрела на его тело! – Изо рта с’Экса вырвался поток слов, не знакомых ей, но звучащих как «Срань Господня!».

Что бы это ни значило. Она знала только официальный английский.

с’Экс наклонился к ней и сказал тише:

– Слушай сюда, ты будешь держаться от этого подальше. Ты понятия не имеешь, что здесь происходит.

– Я знаю, что это несправедливо – держать в заключении невинного за что-то, что его не касается.

– Я не лишусь своей жизни из-за тебя. Мы поняли друг друга? И я не стану отклоняться с курса, только чтобы ублажить мимолетные позывы твоей совести.

– О, ты станешь. – Сейчас она подалась вперед… и, несмотря на ее размеры, с’Экс дернулся назад. – Ты прекрасно понимаешь, какая власть сосредоточена в моих руках. Ты не станешь перечить ни этому, ни любому другому из моих желаний…. И когда я принесу ему следующую трапезу, ты со своими мужчинами беспрекословно пропустишь меня. Я не доверяю тебе его питание… полноценное… и безопасное для здоровья. И не смей говорить ему, кто я.

На этих словах она опустила сетку и пошла прочь.

– В чем твой эндшпиль[60]? – требовательно спросил он.