Дж. Уорд – Тени (ЛП) (страница 40)
Но сейчас? Узнают все.
В особняке не было такого понятия как «частная жизнь»… и это неплохо. Жильцы были милыми и поддерживали друг друга. Просто… у нее ушли годы на то, чтобы примириться со своей болезнью.
Другим придется быстро свыкаться с ее реальностью, и она не хотела чужой жалости.
Подойдя к коридору со статуями, Селена помедлила у неброской двери слева. Открыв ее дрожащей рукой, она столкнулась с еще одной лестницей и мгновение собиралась с силами.
В итоге она поднималась по ним дольше, чем по парадной лестнице. С другой стороны, здесь не было такой необходимости бежать и прятаться. Сюда заходила только Первая Семья, которая жила за тремя замками в изолированных покоях, куда имел доступ только Фритц… также здесь бывали Трэз с айЭмом.
Дверь в спальню айЭма была широко распахнута, в дальнем углу опрятной, пустой комнаты, заполненной антиквариатом и добротными тканями, горела лампа.
Комната Трэза была заперта.
Селена постучала, а потом приложила ухо к панелям. Не получив ответа, она постучала снова.
Может, он не поднимался сюда?
Она знала, что у него были дела в человеческом мире, но он покидал клинику в измотанном состоянии, как ей показалось. Логично было предположить…
– Да?
Сглотнув ком, она ответила:
– Это я.
Долгое молчание. Настолько долгое, что она подумала, что он открыл окно и дематериализовался из комнаты, лишь бы не встречаться с ней.
Но в итоге снова раздался его голос:
– Ты в порядке?
– Я могу..?
– Секунду.
Мгновение спустя открылась дверь, и ей пришлось отступить назад. Он был таким огромным… и таким обнаженным… хотя ничем не сверкал. Он накинул халат, и в V-образном разрезе между лацканами виднелась его голая темная кожа.
Невозможно не представить, как выглядит все его тело под этой тканью.
– Ты в порядке? – повторил он.
По неясной причине его беспокойство начало ее раздражать. Сумасшествие какое-то. Он был вежливым и внимательным… отчего Селена чувствовала себя так, будто она – это только ее болезнь и ничего кроме.
– Эм, я… – Она оглянулась по сторонам. – Мы можем поговорить наедине?
Вместо ответа Трэз отошел в сторону, рукой приглашая ее внутрь. Преодолев дверной проем, она услышала, как дверь со щелчком захлопнулась.
– Я хотела извиниться. – Остановившись у окон, она повернулась. – Прости. Я сейчас весьма несдержанна в своих эмоциях, и я утратила объективность.
Трэз, скрестив руки на груди, прислонился спиной к двери. Его лицо было непроницаемым, темные глаза – мрачными, а брови низко опущенными.
Повисло молчание, и она прокашлялась. Переминалась с ноги на ногу. Коротала время, изучая смятую постель. Черную одежду, раскиданную на кушетке. Обувь, сброшенную у шкафа. Висевшее на двери мраморной ванной комнаты полотенце.
– Так… – Она прокашлялась. – Это я пришла сказать.
Дражайшая Дева-Летописеца, что между ними встало?
– Сколько? – спросил он хрипло.
– Что, прости?
– Сколько осталось? До следующего… что это было. Когда был последний раз?
Две недели… точнее, тринадцать дней.
– Месяц назад. Может больше.
Его плечи расслабились.
– Я хотел спросить раньше.
И он снова умолк.
– Трэз, мне, правда, очень жаль…
– Тебе не за что извиняться. Ты там, где ты есть сейчас. Ты не оскорбила меня, и я не стану пытаться изменить то, что ты чувствуешь.
– Ты кажешься оскорбленным.
– Нет.
– Трэз…
– Как ты себя чувствуешь?
– Чудесно, – отрезала она. А потом уняла гнев. – Прости. Я просто… мне кажется, что ты отгораживаешься от меня.
– Это не так.
– Ты со мной не разговариваешь.
– Тогда почему мои губы шевелятся.
– Почему это происходит снова? – пробормотала она, копируя его позу, скрестив руки на своей груди. – Я просто хочу… чтобы между нами было все нормально.
– Между нами все нормально.
– Чепуха! Ты стоишь там как статуя… это моя работа, ясно? Это я должна стоять, застыв как камень. Почему ты не можешь сказать начистоту, чтобы я отвалила, или что я стерва, или что…
– Хочешь, чтобы я был честным?
– Да! Черт подери!
Боже, она все меньше и меньше походила на Избранную в своих словах. Ругалась, использовала местный диалект. С другой стороны, она все меньше и меньше чувствовала себя Избранной.
– Алло? Скажешь хоть что-нибудь?
– Ты в этом уверена?
– Ради всего святого…слушай, если хочешь, чтобы я просто ушла…
– Нет. Я хочу уложить тебя на лопатки на свою кровать, раздвинуть ноги и накрыть своим ртом.
Селена перестала говорить. Дышать. Думать.
Он приподнял бровь.
– Достаточно честно по твоим меркам? Или ты хочешь, чтобы я продолжил притворяться, что не думаю сейчас о сексе. О сексе с тобой.
Так, ладно, сейчас молчала именно она. И он резко рассмеялся.
– Видимо, ты думала не об этом. Я тебя не виню. – Он повернул ручку и открыл дверь, повторяя свой жест «после тебя». – Если ты все еще хочешь поговорить, то давай я оденусь, и мы встретимся на нейтральной территории.
Селена опустила взгляд на его бедра. Она познала его лишь раз, когда он забрал ее девственность, и она прекрасно знала, что он был
Он был тверд?
– Селена? – На его лице мелькнуло раздражение. – Давай встретимся внизу. В кухне.