Дж. Уорд – Тени (ЛП) (страница 28)

Рейдж толкнул парня в сторону двери, открыл ее и потом схватил парня за шею.

– Я в состоянии идти сам, – протянул мужчина.

– Да ладно? Уверен в этом?

Рейдж так повернул хватку, что теперь его ладонь лежала на лице парня, сейчас он вел Тро за коллекцию из глаз, носа и рта.

– Так лучше? Нет? Ну, видимо, тебе стоило держать варежку закрытой.

Намеренно лишая Тро равновесия, он наслаждался, как парень, словно Фред Астер[42], вытаптывал чечетку мимо Абалона и сквозь дверь в библиотеку.

– Все идет просто прекрасно, – пробормотал Ви, зажигая самокрутку.

– По крайней мере, обошлось без соуса для барбекю, – парировал коп.

– Это пока. – Ви выпустил струю дыма. – Впереди вся ночь.

Рейдж прокашлялся.

– Мой господин и правитель, Роф, сын Рофа, кровный отец Рофа, представляю вам Тро, Кусок Дерьма.

На этой ноте он толкнул парня в сторону восточного ковра, и, вот неожиданность, сделав кувырок, ублюдок оказался на своем месте.

У ног одного-единственного, настоящего Короля.

Глава 15

– Нет, я позабочусь о ней. Спасибо.

Сказав это, Трэз улыбнулся Элене, не желая обижать женщину своим «кыш». Но по правде, он вполне приготовился стать тем, кто вынесет Селену из смотровой комнаты. Учебного центра. В… куда-нибудь, куда угодно.

Но этому не бывать. Не больше двух часов назад у нее была остановка сердца, ее ударили двумя миллионами джоулей электричества в грудную клетку, а потом как-то умудрились вернуть ее к жизни благодаря его фокусу с превращением в живое, дышащее одеяло в виде души.

О, да ерунда, просто еще один день из жизни.

Или ночь?

Да кто, блин, знал.

– Ты готова? – спросил он у Селены.

Когда она на самом деле посмотрела ему в глаза и кивнула, казалось, это происходило во сне. Он никогда бы не подумал, что связь между ними восстановится… и что ее тело снова будет сгибаться, как и положено, когда он подхватил ее под колени и плечи.

– Я буду… нежен. – Когда его голос сорвался, ему захотело отвесить себе затрещину. – Медленно и аккуратно.

Она снова кивнула, а потом охнула, когда он поднял ее со стола и вытащил из-под медицинской лампы со множеством огней, которую опустили низко к ее телу.

– Куда? – спросил он, хотя ему уже дважды сказали.

Элена, которая несла мешочек для капельницы, повела их к двери. – За мной.

По другую сторону двери располагалась реабилитационная палата, и он не хотел видеть в ней свою женщину. Больничная койка с высокими поручнями вдоль матраса, тонкие покрывала, простыни, простые и белые. Рядом стоял штатив для капельницы и разнообразное оборудование для наблюдения. Дубовые с виду подушки.

С другой стороны, он мог положить ее на пуховую перину, и даже этого будет недостаточно.

Селена дрожала, когда он аккуратно устроил ее на матрасе. А потом, когда он попытался вытащить покрывала из-под нее, она закрыла глаза и качнула головой.

– Дашь минутку? – простонала она, будто болело все тело.

– Да. Конечно. Разумеется.

Ииииииииии, сейчас ему нечем было заняться. Оглянувшись, Трэз приметил стул и решил, что приземлив туда свою задницу, он, по крайней мере, не будет притеснять ее.

Элена ушла, предоставляя им возможность побыть в том небольшом покое, который они могли найти, и он подумал… дерьмо, Селена лежала так неподвижно. Но, по крайней мере, ее суставы хотя бы отчасти приняли нормальное положение, и она дышала самостоятельно. И была в сознании.

Но она все еще была очень бледной. Почти сливалась с простынями. И хотя ее волосы поправили, виднелись спутанные комки на темной длине.

– Мне… жаль…

– Что? – он дернулся вперед. – Что ты сказала?

– Жаль…

– За что? Господи, ты же не напрашивалась на это.

Когда она заплакала, Трэз вскочил со стула и подошел к кровати, опускаясь рядом с ней на колени. Он опустил бортик и взял руку Селены, лежавшую ближе к нему.

– Селена, не плачь. – На прикроватной тумбочке лежала коробка «Клинексов», и он поменял руки местами, чтобы вытащить салфетку и промокнуть ее щеки. – Нет, не жаль. Нельзя жалеть о чем-то вроде этого.

Она прерывисто вздохнула.

– Я не хотела, чтобы ты знал. Я не хотела… беспокоить.

– Если бы ты сказала мне.

– Ничего нельзя сделать.

Так, а это уже нож прямо между его гребаных ребер.

– Мы этого не знаем. Мэнни поговорит с кем-то из своих человеческих коллег. Может…

– Я люблю тебя.

Слова ударили по нему словно пощечина, и Трэз закашлялся, охнул, залепетал что-то, сбиваясь с дыхания – все одновременно. Шикарная реакция. Очень, блин, мужественная… и – вот абсурд – ему вспомнился тот синтезатор[43] в фильме «Феррис Бьюллер берет выходной»[44], в сцене, когда мелкий говнюк висел на трубке со своими одноклассниками.

В чем, черт возьми, его проблема? Женщина, которую он любил, единственная, кого он хотел во всем мире, выдала ему Три Главных Слова… а он расплылся словно кусок дерьма.

Как романтично.

С другой стороны, по крайней мере, он не нагадил в свои Ливайсы.

– Я… – Трэз запнулся.

Прежде чем он успел ответить, Селена сжала его руку и покачала головой на подушке.

– Не обязан отвечать мне. Я хотела, чтобы ты знал. Очень важно… чтобы ты знал. Времени не осталось…

– Не говори так. – Голос стал скрипучим. – Мне нужно, чтобы ты никогда так не говорила. Время есть. Всегда есть…

– Нет.

Боже, ее бледно-голубые глаза казались древними, когда она посмотрела на него. Даже с ее идеальным лицом с мягкими чертами, с красотой, сиявшей вопреки ее состоянию, она казалась старухой из-за вымученного взгляда.

Это так несправедливо. Она в этой койке, он устроился на коленях перед ней… без реальной возможности поделиться здоровьем, которым он обладал в избытке. Да, бесспорно, когда у нее случился сердечный приступ, ему удалось вернуть ее, но он не хотел просто оттаскивать ее от пропасти. Он хотел исцелить ее.

Он хотел… провести с ней годы.

Но когда к нему пришла эта мысль, Трэз осознал, что этому никогда не бывать. Даже если изменится ее судьба, его останется неизменной.

– Я люблю тебя… – выдохнула она.

На мгновение он ощутил, как сам оказался у пропасти, его сердце и душа почти купились на эти слова, ее глаза, все, что делало ее женщиной, загадочной, удивительной, но… но, потом он напомнил себе, что она чуть не умерла, пребывала в полусознательном состоянии и, возможно, не ведала, что говорит.

К тому же Док Джейн всем объявила, что он спас ее жизнь. Что могло быть правдой, а могло и не быть… но, учитывая драматические события, благодарность могла внушить человеку чувства, которых в обычных условиях не существовало.

Или временно раздуть языки привязанности в чувство более сильное.

– Ты не обязан отвечать мне тем же, – бормотала Селена. – Но мне нужно, чтобы ты знал.