Дж. Уорд – Тени (ЛП) (страница 151)

– айЭм, с возвращением…

И так далее.

Братья и их шеллан высыпали из бильярдной, приветствуя их так, словно они пережили войну.

Ну, с натяжкой, но пережили.

– О, Боже, вы двое успели как раз на Стива Уилкоса[114]!

Синхронно застыв, все обернулись на Лэсситера, который стоял в арочном проеме, голый по пояс, в кожаных штанах и с кепкой на голове – с надписью «Я ОЗАБОЧЕННЫЙ»… и в огромных меховых тапочках на ногах, которые, если поставить их вместе, образовывали целого далматинца.

Ангел вернулся двенадцать часов назад, сказав, что братья в безопасности, но неизвестно, выживет ли Трэз. И засранец впервые казался полностью опустошенным чем-то. Абсолютно безутешным.

В молчании, повисшем после счастливого объявления ТВ-передачи, Трэз посмотрел в другой конец фойе… и рассмеялся.

Бедный ублюдок смеялся так сильно, что пришлось схватиться руками за живот и вытереть слезы.

Когда окружающие присоединились к нему, Тень вскинул голову к потолку и сказал:

– Спасибо, моя королева. Мне это было нужно.

Потом он подошел к падшему ангелу и обнял его. Они обменялись словами, чем-то серьезным, потому что Лэсситер отвел взгляд.

Потому что казалось, что он тоже сейчас заплачет.

Но потом придурок разорвал объятие со словами:

– А сейчас убрал руки с моей задницы. Я не такая, я жду трамвая.

И это задало тон оставшейся половине дня. Словно наклеив пластырь на рану, домочадцы окружили Теней, заманив братьев в бильярдную, предлагая им еду и напитки.

Было очевидно, что, несмотря на мгновение неуместной веселости, Трэзу было очень больно. На нем была какая-то серая мантия, и его кожа почти сливалась с ней по цвету. Но он был твердо намерен присутствовать и принимать участие в происходящем.

айЭма, с другой стороны, казалось, мучило головокружение. Словно парень только сошел с лодки, качавшейся на сильных волнах, и пытался обрести равновесие, опираясь на окружавшие предметы… стол для бильярда, диван, барная стойка.

Он отказался от алкоголя в пользу Колы.

Рейдж был ужасно рад тому, что они живыми вернулись домой, но, несмотря на это, он не мог полноценно расслабиться. Он убедил себя, что причина в набеге на Общество Лессенинг, который они собирались устроить в той женской школе вместе с Эссейлом и его кузенами.

Эта резня может войти в историю.

Также в его мыслях маячила Шайка Ублюдков. Даже если он с братьями уничтожит всех лессеров, и Омеге потребуется время, чтобы восполнить потери, оставался Кор и его ребята.

Но правда была в том, что он все еще чувствовал себя плохо.

И, спустя какое-то время, он осознал, что был не единственным.

Лейла тоже держалась на периферии, положив одну руку на живот; ее взгляд был устремлен вперед, не фокусируясь на чем-то конкретном.

– Ты в порядке? – спросил он, подойдя к ней. – Позвать Дока Джейн?

Она не ответила, и он наклонился ближе.

– Лейла?

Когда женщина подпрыгнула, он протянул руку, успокаивая ее.

– Прости, что? – пробормотала она.

– Все нормально?

– О. Да. – Она выдавила из себя такую улыбку, какую он периодически посылал своей Мэри. – Я в порядке.

Рейджа подмывало заявить, что это чушь собачья, но, будь он на ее месте, ему бы это не понравилось.

– Хочешь, позову Куина?

Он и Блэй говорили с айЭмом, оба одновременно кивнули… а потом шокировано отшатнулись, словно не могли поверить в историю, которую только закончил пересказывать рекламщик Стива Уилкоса с фаллическим символом на лбу.

– О, не стоит. Спасибо.

Поняв, в каком шоке она была, Рейдж подумал, что да, он действительно эгоистичный ублюдок. Она совсем недавно потеряла свою сестру, Селену.

Конечно, она мало чем отличалась от Трэза.

Стоя рядом с ней, Рейдж хотел помочь, но опасался, что также ничего не мог для нее сделать… как и определить природу сейсмической активности под своей кожей.

На первый взгляд все было как обычно.

Он просто, без веской на то причины чувствовал себя другим человеком.

И это…

… пугало до ужаса.

В другом конце города, в тюдоровском особняке Абалона, Пэрадайз сидела на своей кровати, в своей комнате, уставившись на стену напротив.

Предполагалось, что она должна быть счастлива. По словам ее отца, угроза со стороны с’Хисбэ нейтрализована, и все в безопасности… но она чувствовала себя не в своей тарелке.

Конечно, она вернулась домой.

Несмотря на ее стремление к независимости, проживание вдали от отца в неспокойные времена было слишком опасным. А это – шаг назад от ее самостоятельности.

По крайней мере, у нее была работа…

Послышался тихий стук в дверь.

– Да? – отозвалась она.

Панели раскрылись, и в дверном проеме появился ее отец. Он был в своем темно-синем шелковом халате, с фамильным гербом на груди и километровым поясом.

– Не спишь? – спросила она.

– Я не могу уснуть.

– Столько всего произошло.

– Да. – Он помедлил, окидывая взглядом ее комнату, будто заново знакомился с убранством. – Могу я войти?

– Конечно, это твой дом.

– Наш дом, – он ее нежно исправил.

Когда он застыл у дальнего края ковра, укрывавшего пол, Пэрадайз нахмурилась.

– Ты неважно себя чувствуешь?

Он открыл рот. Закрыл. Снова попытался заговорить.

И не смог.

Скинув ноги с кровати, она села.

– Папа?

Ее отец наконец пересек комнату, и тогда она увидела, что он держал что-то в руках. Листок бумаги.

Вместо ответа он протянул ей лист.