Дж. Уорд – Присвоенный (страница 39)
Она снова посмотрена на него.
— Правду.
— Если ты думаешь, что твоя жизнь сейчас сложна, то не захочешь стать подозреваемой в убийстве Питера Винна.
— О, это вряд ли.
— Думаешь? Твой начальник пропадает без вести, и тебе его смерть выгодна, ты занимаешь его место. По крайней мере, ты попадешь в круг заинтересованных лиц.
— Я не хочу быть исполнительным директором. Я ученый, а не менеджер…
— Ты ведь сидишь в его офисе? Работаешь на его компьютере, да?
— Это не значит, что я… я не способна на убийство.
— Ты удивишься, на что способна, если прижмет.
— Ну, я не убивала его. Как тебе такое?
Дэниэл поднял руки.
— Я не обвиняю тебя. Я просто говорю, что бы подумал твой приятель-шериф, если бы узнал, что мы вскрыли тот дом и прогулялись в нем. Хорошо, что я не увидел ни одной камеры видеонаблюдения внутри или снаружи… кстати, что удивительно, только по этой причине нам ничего не грозит.
Лидия потерла глаза.
— Ты в безопасности тут?
— Ага. Не волнуйся обо…
— Мне. Да, ты уже говорил мне об этом. — Лидия кивнула через плечо в сторону палатки. — Ты что-нибудь поел?
— «Доритос» и «Кока-колу». У меня в седельной сумке осталось кое-что еще с того момента, когда мне поведали всю твою биографию в продуктовом магазине.
Нахмурившись, Лидия опустила руки.
— Разве ты не должен быть на здоровом питании?
— Ты не представляешь, что я ел в своей жизни. И пил. И курил.
— Что это было, резиновые шины, шлакоблоки?
— Ага, все жевательное и сухое. Отличное сочетание, но, по крайней мере, с моим холестерином все в порядке.
Лидия слегка улыбнулась.
— И эти ужасные чипсы… все, что ты ел?
— Калории — и в Африке калории, я выживу, а закусочная открывается завтра в шесть утра. Я планирую умять три тарелки панкейков, а также яичницу с беконом, как только появится такая возможность.
Лидия оглянулась через плечо.
— У меня есть еда. Я была в магазине в субботу.
— А ты сама ела что-нибудь? Сдается мне, ты не…
— Позволь мне приготовить что-нибудь подходящее на ужин. Тогда хотя бы…
— Что? Я смогу умереть сытым на лужайке за твоим домом? — Когда она резко вскинула голову, Дэниэл вздрогнул. — Прости. Слишком рано?
— Слишком
— Это были «Доритос». И я не собираюсь отказываться.
Она отвернулась.
— Тебе не обязательно это делать, — резко сказал он.
— Я знаю, — ответила Лидия, глядя на него через плечо. — Но если ты больше не станешь шутить о кончине на моем заднем дворике, то я с радостью тебя накормлю. Кроме того, мне нужно чем-то заняться в следующие час и семнадцать минут.
Дэниэл нахмурился и взглянул на часы.
— У тебя есть планы на девять часов?
— Я не ложусь спать раньше девяти. — Она вошла в дом. — Это как люди, которые отказываются выпить бокал вина до пяти. Или как стояк днем. После девяти я могу с чистой совестью рухнуть и попытаться заснуть.
— Есть ли у тебя такие же жесткие правила для пробуждения?
— Не вставать раньше четырех утра. — Лидия махнула рукой. — Ты идешь?
Он вскинул оба указательных пальца вверх.
— Подожди, хочешь сказать, что в четыре пятнадцать уже в строю? Просыпаешься?
— Ага.
Покачав головой, Дэниэл переступил порог.
— Боже, я удивлен, что ты не ложишься спать в семь тридцать вечера.
***
— Похоже, нам суждено поужинать вместе, да.
Пока Лидия потягивала чай, Дэниэл откусил от бутерброда, который Лидия собрала из еды, к которой не притронулась ни разу за три последних вечера. Забавно, насколько он заполнил собой этот дом. Хотя мужчина сидел только на кухне, казалось, что он был во всех комнатах одновременно.
— На самом деле, я думаю, что это полдник. — Когда он приподнял бровь, Лидия пожала плечами. — Обед как ужин. Как полдник. Потому что давай посмотрим правде в глаза, это лучше, чем «заморозка».
Когда уголки губ дрогнули, Дэниэл опустил голову, словно не хотел светить улыбкой.
— Надо же, совершенно свежая еда.
— Если бы ты ел сейчас блины, яйца и бекон, это был бы завтракоужин.
— Завтракообед.
— Видишь, ты схватываешь на лету. — Она сделала еще один глоток из кружки. — Там сыро?
— Палатка водонепроницаемая. — Он вытер рот салфеткой, которую взял из держателя. — И прежде чем ты спросишь, я уйду с восходом солнца. Ничего после себя не оставлю…
— Я хочу тебя кое о чем спросить.
Он посмотрел на нее, но его лицо оставалось расслабленным. С другой стороны, она была уверена, что Дэниэл не вздрогнул бы, даже если бы на него летел тягач на полном ходу. У этого мужчины была нервная система неодушевленного предмета.
И кто бы мог подумать, что когда-нибудь она такому позавидует.
— Жги.
— Можешь отказаться.
— Это я понимаю. — Он отпил молока, которое просил. — Так что у тебя есть для меня, Лидия Суси?
— Я хочу попасть на территорию гостиницы.
Дэниэл прекратил жевать.
— Хорошо. И сделать что?
— Я не знаю. Просто хочу посмотреть, что там.