Дж. Т. Гайсингер – Королевы и монстры. Шах (страница 9)

Он закрывает глаза, тихо рычит и крепче сжимает пальцы на моей шее.

– Да успокойся ты. Просто хотела спросить: как думаешь, обратный стокгольмский синдром уже существует или ты сейчас на пороге его изобретения?

– Сколько раз родители умоляли тебя сбежать из дома?

Неплохо. Он начинает входить во вкус.

– После первой дюжины они смирились с мыслью, что я не склонна выполнять просьбы.

Когда он открывает глаза и опускает на меня суровый взгляд, я только смеюсь.

– Ой, да ладно тебе. Ты просто злишься, потому что обычно сам любишь позубоскалить.

Суровость в его взгляде на секунду сменяется удивлением.

– Откуда ты знаешь?

– Я брата-умника за версту чую. Это один из моих многочисленных талантов. Если хочешь по-настоящему ярких впечатлений, – приходи смотреть, как я играю в техасский холдем [2]. Я просто зверь.

Его взгляд смягчается, он наклоняет голову и смотрит на меня. В смысле по-настоящему смотрит, с искренним интересом, – как редко смотрят мужчины.

Обычно они не идут дальше моих сисек.

Но момент промелькнул как вспышка, потому что в машину впечаталось еще несколько пуль. Машину занесло и повело в сторону. А потом мы сильно во что-то врезались. Единственная причина, почему я не разбила башкой заднее стекло и не вылетела из машины со скоростью ракеты, – это Деклан, сумевший каким-то образом снова оказаться на мне и придавить своим внушительным весом.

Когда пыль улеглась, я хрипло прошептала:

– Ты уже наловчился, да?

– А ты и в могиле не будешь рот закрывать?

– Меня кремируют. Будет нечем лясы точить.

– Тебя это не остановит.

Сердце Деклана мерно и гулко колотится в мою грудную клетку. Его лицо так близко, что я могу посчитать каждую щетинку на его изумительной челюсти. Его перечно-мятный аромат заполняет мои ноздри, а рука заботливо придерживает мою голову, и на одну долю секунды я осознаю, насколько мой похититель на самом деле привлекательный.

Не просто симпатичный. Привлекательный. В том числе и для моих яичников, которых очень, очень интересует этот огромный пистолет у него между ног.

Он был прав. У меня повреждение мозга.

Кажется, он услышал восторженный визг моих яичников, потому что слегка дернул головой и вскинул бровь.

– Что? Не нашлось остроумного ответа?

– Эм. Нет.

Почему мои руки вцепились в его рубашку? Как одно из его мощных бедер оказалось у меня между ног? С чего это температура в машине поднялась градусов на двадцать?

Взгляд Деклана падает на мой рот. Следует жаркая пауза. Но потом он говорит хриплым голосом:

– Я вернусь через пару минут. Помни, что я тебе сказал: сиди здесь.

Он скатывается с меня, открывает одну из дверей и громко захлопывает за собой.

– Вернусь? – кричу я в пустоту. – Куда ты, на хрен, пошел?

В качестве ответа снаружи раздается очередь из выстрелов.

Несколько пуль врезаются в стекло, я зажмуриваюсь изо всех сил. Когда кто-то вспрыгивает на крышу, я не могу сдержать вскрика. Потом мне надоедает жмуриться и кричать, я вскакиваю с пола, вытаскиваю пистолет из-за пояса и забиваюсь в угол пассажирского сиденья, сжав оружие в обеих руках и положив палец на курок.

Снаружи Третья мировая в самом разгаре.

Из-за человека на крыше она громыхает и дрожит: он топает ногами как бык и рычит как тигр. Я пытаюсь разглядеть, что происходит снаружи, но за темнотой ночи, тонированными стеклами и пеленой дождя вижу только смутные движущиеся фигуры и яркие вспышки белого света, когда кто-то стреляет.

Проходят, кажется, сотни лет, прежде чем снаружи повисает пугающая тишина.

За минутой проходит минута, ничего не происходит, и на меня наползает ужас. Я тут как идеальная мишень. Как кролик на лужайке, на которого в любой момент набросятся волки.

Деклан говорил не высовываться, но… Что, если Деклан мертв?

Тогда джентльмены из МС‐13 станут моими следующими похитителями.

Из огня да в полымя, буквально.

– Да к черту все, – бормочу я, тихо приоткрываю дверь и выглядываю наружу.

Мы в промышленном районе недалеко от аэропорта. Над моей головой низко пролетает самолет, с глухим гудением направляясь к отдаленной посадочной полосе. Вокруг заводы и коптящие дымом ряды цементных труб. Вдоль улицы расположились огромные склады с пустыми стоянками. В нескольких ярдах от меня дорогу перегораживает дюжина спортивных автомобилей и мотоциклов – видимо, средства передвижения другой банды.

Посреди улицы грудой навалены тела.

Не считая шума садящегося самолета и далекого гула автострады, я не слышу ничего. Ни голосов. Ни шагов. Ни криков о помощи.

Меня пробирает ужас.

– Куда-то собралась?

Из моей груди издается испуганное «ах». Выглянув из-под двери машины, я вижу Деклана, который стоит, прислонившись к лимузину со сложенными на груди руками. Он глядит на меня из-под полуопущенных век.

Я осматриваю его с ног до головы. К сожалению, не похоже, что он ранен.

– Ты жив.

– А ты разочарована?

– Не более разочарована, чем ты, когда я очнулась в самолете.

Он нагибается и полностью вытаскивает меня из машины. Когда я поднимаюсь на ноги, он берет у меня из рук пистолет, прячет его обратно в кобуру на лодыжке, а потом выпрямляется и смотрит на меня.

– Я не был разочарован. Скорее расстроен.

– Боже, спасибо! У тебя такое большое сердце.

Да, и не только сердце. У него есть еще один орган довольно внушительного размера, но я зарекаюсь об этом думать.

Он берет меня за предплечье и волочит по улице как багаж. Когда я начинаю оседать у него в руках, Деклан резко останавливается и глядит на меня.

– У меня болят ноги. Это ничего, но…

Он снова подхватывает меня, поднимает и невозмутимо идет дальше, как будто делает это каждый день. Хотя, может, так и есть. Я понятия не имею, как часто этот мужчина похищает людей, а потом таскает их по усеянным трупами дождливым улицам.

Мы останавливаемся рядом с черным «Шевроле Камаро». Деклан открывает пассажирскую дверь и заталкивает меня внутрь. Захлопывает дверь, обходит машину и усаживает свое габаритное тело на водительское место с неожиданной грацией. Поворачивает ключ и включает двигатель.

– Пристегни ремень.

– Мы угоняем эту машину?

– У тебя талант замечать очевидные вещи.

– Повезло, что парень оставил ключи в зажигании.

– Ничего, если бы не оставил. Я знаю, как заводить старые машины искрой.

– Видимо, тебя в тюрьме этому научили. Дашь мне порулить?

Когда он кидает на меня убийственный взгляд, я продолжаю:

– У моего знакомого из колледжа был потрясающий красный «Камаро», и он давал мне…