Дж. Т. Гайсингер – Королевы и монстры. Шах (страница 3)

Но он указал один неверный факт, а в отношении подобных вопросов я очень щепетильна.

– Ставрос мне не парень.

Деклан очередной раз приподнимает бровь – криво и презрительно.

– Что, прости?

– Я сказала, он мне не парень. Парни у меня не задерживаются.

– С учетом твоей утомительной привычки постоянно трещать это неудивительно.

Его яйца как раз находятся на уровне моих глаз, но я гашу в себе желание познакомить их с моим кулаком. Это всегда успеется.

– Нет, я в том смысле, что я не держу их. Ну, как некоторые держат кур, а мужчины держат любовниц. У меня не хватает терпения на парней. Их слишком тяжело обслуживать. И они не стоят таких забот.

Выражение его лица пустое, но в глазах происходит нечто интересное. Я почти вижу, как у него в голове крутятся шестеренки.

– Значит, вы расстались.

– Ты меня вообще слушаешь? Он никогда не был моим «парнем». У меня не бывает «парней».

Он немного зловеще улыбается.

– Хорошо. Значит, мне не придется разбираться с ним, когда он прискачет на белом коне тебя спасать.

Не могу не хихикнуть, представив Ставроса на лошади. Он до ужаса боится животных.

– О, он точно попытается меня спасти.

Когда Деклан непонимающе щурится, я продолжаю:

– Если сможешь его не покалечить – будет здорово. Я буду чувствовать себя виноватой, если он пострадает из-за меня.

Последовавшая оглушительная тишина сигнализирует о необходимости пояснений.

– Я, конечно, понимаю, что вы не обойдетесь без своих гангстерских штучек, но Ставрос на самом деле хороший парень. Он не виноват в том, что захочет спасти меня. Он просто не сможет удержаться.

– И почему это?

– Я же тебе говорила. Я очаровательна. Как только мы встретились, он был обречен.

На меня никогда так не смотрели, как Деклан сейчас. Если бы на крышу самолета приземлился корабль пришельцев и всосал нас лазерным лучом, на его лице отразилось бы меньшее замешательство.

Должна признать, это довольно приятно.

Приятное чувство испаряется, когда он хватает меня своими лапами за предплечья и поднимает на ноги.

А затем наклоняется к моему лицу и цедит сквозь стиснутые зубы:

– Ты так же очаровательна, как герпес. А теперь иди ссы.

Ирландец отталкивает меня, запускает пятерню в волосы и бормочет ругательства себе под нос.

Если бы кол у него в заднице был больше, то этот парень был бы деревом.

Я иду в заднюю часть самолета мимо мягких кожаных диванов и кресел. Интерьер элегантен и сдержан, все выполнено в оттенках шампани и золота. Окна прикрыты маленькими занавесками. Мои босые ноги тонут в роскошном мягком ковре. Здесь совсем как в миниатюрном пентхаусе… Вплоть до охраны.

Шесть быкоподобных гангстеров смеряют меня взглядом, когда я приближаюсь.

Они сидят по обе стороны прохода в кожаных капитанских креслах. Между креслами – лакированные деревянные столики. Двое из них играют в карты. Двое пьют виски. Пятый держит газету в мясистых пальцах, а шестой выглядит так, будто хочет немедленно оторвать мне голову.

Он самый крупный из всех; у него темные глаза, на распухшую переносицу наклеена полоска лейкопластыря, а на воротнике строгой белой рубашки красуются следы крови.

Мне почти стыдно за то, что я с ним сделала, тем более на глазах приятелей. Неудивительно, что он так на меня смотрит. Его побила девчонка: теперь его эго – орущий в истерике пятилетка у магазина с мороженым.

Но в какой-то момент моего приключения мне может понадобиться союзник. Небольшое подхалимство сейчас может сослужить хорошую службу в будущем.

Останавливаюсь напротив его кресла и улыбаюсь.

– Прости за нос, Киран.

Пара мужчин фыркает. Остальные обмениваются удивленными взглядами.

Пылающий взгляд Кирана способен расплавить сталь. Но я провела достаточно времени с гангстерами, так что у меня иммунитет к их свирепости.

– Если что, я вообще ничего не помню. Этот кетамин, которым вы меня накачали, нормально дал по мозгам. Обычно я не такая агрессивная. Не поймите меня неправильно, я за насилие в случае необходимости, но я прибегаю к нему только в крайнем случае. Во всяком случае, когда я в себе.

На секунду я замолкаю, пока Киран продолжает на меня пялиться.

– По правде говоря, я бы попыталась сломать тебе нос даже в трезвом уме. Вы меня похищали, в конце концов! Так что вот. Но теперь я обещаю больше ничего не разбивать, если вы меня не вынудите. На самом деле, предлагаю сделку: если вам понадобится поместить меня в багажник автомобиля или грузовой отсек корабля, или в другой самолет, то просто вежливо попросите, и я с радостью подчинюсь. Не обязательно устраивать такую буффонаду.

Киран какое-то время раздумывает над ответом. Или, может, пытается догадаться, что означает слово «буффонада». В любом случае этого парня блестящим собеседником не назовешь. Придется мне и дальше тянуть лямку этого разговора.

– Я к тому, что нам не обязательно проявлять враждебность. У вас работа. Я понимаю. Я не буду ее вам усложнять. Просто пользуйтесь словами, хорошо? И мы сразу же перестанем доставлять друг другу неприятности.

Молчание. Киран один раз моргает. Остается принять это как знак согласия, и я лучезарно улыбаюсь.

– Класс. Спасибо. И спасибо, что не ударил меня в ответ. Твой босс сказал, что он не настолько деликатен.

С другого конца самолета раздается громогласный рев Деклана:

– Иди ссы, мать твою!

Покачивая головой, я комментирую:

– Мне жаль его мать. Лучше бы она проглотила.

Я исчезаю в уборной и закрываю за собой дверь, пока снаружи повисает пораженное молчание шести гангстеров.

2

Деклан

Похищать женщин обычно не так утомительно.

Отчасти я удивлен, что нам вообще удалось запихать ее в самолет. С момента, как мы схватили ее на подземной парковке в Манхэттене, она была невыносимой занозой в заднице.

Большинство людей – большинство здоровых людей, – становясь жертвами похищения, делают одну из трех вещей: либо плачут, либо просят о пощаде, либо полностью замыкаются в себе, парализованные страхом. Крайне редко человек станет бороться за жизнь и пытаться убежать. Таких смельчаков мало.

И тут – эта чокнутая девица.

Разговорчивая, веселая, спокойная – она ведет себя так, будто снимается в фильме о какой-то культовой исторической личности, погибшей в расцвете красоты, спасая группу голодающих сирот в горящем здании, и подобное высокопарное дерьмо.

Ее уверенность непоколебима. Никогда не встречал никого столь самонадеянного.

И с таким скромным перечнем причин для самонадеянности.

Она преподает йогу, твою мать! В крошечном горном городке у озера. Но ведет себя словно королева Англии.

Откуда у инструкторши по йоге двадцати с лишним лет, с грехом пополам окончившей колледж, не имевшей долгосрочных отношений с парнем и выглядящей так, будто закупается на гаражной распродаже у феи Динь-Динь, взялось столько самоуверенности?

Не знаю. И знать не хочу.

Но ее боевые навыки меня заинтриговали. Она, может, и не помнит, как двинула Кирану, но я-то запомнил. За годы совместной работы ни разу не видел, чтобы его кто-то вырубил.

Неприятно признавать, но это меня впечатлило.

Из предварительного расследования о ней известно, что она не служила в вооруженных силах и не имеет никакой официальной подготовки в военном деле или боевых искусствах. И ничто из сотен селфи не указывает на способность делать что-либо, кроме как поедать салаты, скручиваться в рогалик и позировать при хорошем освещении в откровенных спортивных костюмах.

Наверное, его отвлекли ее сиськи.