Дж. Солсбери – Мой испорченный рай (страница 31)

— Душ. Мы примем душ, а потом пойдем в магазин.

— Хорошая идея. — Я обнимаю подругу, и мне кажется, что земля двигается, когда мы изо всех сил пытаемся удержаться в вертикальном положении. — Спасибо, что отметила мою фотографию. Это много значит.

— Вспомни меня, когда станешь знаменитой. — Она подмигивает.

Приведение себя в порядок мало поспособствовало трезвости, но нам удается без происшествий дойти до продуктового магазина и купить все необходимое для ужина. Мы купили бутылку вина, чтобы пить, пока готовим. Верне, пока я готовлю, а Куинн развлекает меня.

Все возвращаются в дом вскоре после захода солнца. Они разгружают свои доски и стряхивают песок с ног, прежде чем войти в дом и застонать от запаха мяса, соуса и сыра в духовке. Я стою по локоть в грязной воде и мою посуду, когда Грант подходит ко мне сзади.

Он обнимает меня за бедра и упирается подбородком в мое плечо.

— Ты готовила. — Нежная благодарность в его голосе звучит так, будто я сделала это только для него.

— Это меньше, что мы могли сделать для вас, ребята, за то, что позволили нам ночевать здесь. — Мне нравится ощущать его большое тело у моей спины, собственнический захват моих бедер и запах моря на его коже. Я слегка отклоняюсь назад, чтобы вобрать в себя больше этого.

Парень издает гудящий звук, посылая горячее дыхание вдоль моего горла. Теплые губы скользят по моей шее. Мой живот сжимается, и я совершаю ошибку, закрывая глаза.

Я слегка покачиваюсь, благодарная за его поддержку, которая удерживает меня в вертикальном положении. Из моего горла вырывается смешок.

Он не смеется. Вместо этого протягивает руку и берет мой бокал с вином.

Я поворачиваюсь к нему лицом, когда Грант выпивает содержимое бокала.

— Я еще не закончила это пить.

Он поднимает бровь.

— Разве нет?

— Нет. — Моя челюсть сжимается. — Я не допила.

Он подходит ближе и опускает подбородок.

— Ты уже напилась.

— Нет! — Я говорю слишком громко, что подтверждает его предположение.

Он понижает голос. Его голубые глаза становятся ледяными.

— Я вижу.

Как будто мне есть до этого дело. Я упираю руки в бедра.

— И какое это имеет значение? Все в этом доме либо под кайфом, либо пьяны большую часть времени.

— Успокойся. — Он отступает и поднимает руки. — Я просто присматриваю за тобой.

— Ты ведешь себя так, будто я на грани потери сознания. Я в порядке. — Я показываю на стопку сохнущей посуды и на себя. — Я приготовила ужин.

Он ставит мой пустой бокал из-под вина в раковину с мыльной водой, как будто он мне больше не понадобится.

— И благодаря мне, ты не будешь слишком пьяна, чтобы съесть его.

Он ограничивает меня? Я буквально теряю дар речи.

— Это ненормально, Грант. Я достаточно взрослая, чтобы решать, когда я слишком много выпила. Ты не можешь просто…

Мои слова обрываются, когда он отводит от меня взгляд. Тут я замечаю, что в комнате воцарилась жуткая тишина.

— Я могу тебе чем-то помочь, брат? — То, как Грант произносит последнее слово, звучит так, будто «брат» означает нечто худшее, чем «ублюдок».

Матео небрежно прислонился к противоположной столешнице, засунув руки в карманы таким образом, что мышцы и вены на его руках вздулись. На нем нет пляжных шорт, как на всех остальных. Он одет в черные шорты, белую рубашку с логотипом «Райкер Серф» и пару симпатичных кожаных шлепанцев. Черт, даже его пальцы на ногах привлекательны.

Матео поднимает подбородок в мою сторону.

— Ты вернулась живой.

Я улыбаюсь. Почему я улыбаюсь? Я не настолько пьяна.

— Не разозлив ни мертвых, ни богов, рада сообщить.

Парень хихикает. Реально хихикает.

Я чуть не падаю в обморок.

— Вернулась? — спрашивает Грант сквозь стиснутые зубы. — Откуда?

Все еще раздраженная им, я отвечаю односложно.

— Оттуда.

Грант проводит зубами по нижней губе, затем языком.

— Ты была с ним? — тихо спрашивает он.

Куинн врывается между нами. Перекидывает одну руку через плечо Гранта, а другую — через мое.

— Кто хочет поиграть в караоке на раздевание?

Я не знала, что такое бывает, но это неважно. Мой ответ такой же.

— Нет, спасибо, — говорю я.

— Да, черт возьми.

Мы с Грантом отвечаем в унисон.

Он хмурится на меня.

— Ты всегда такой любитель вечеринок, Южная Дакота?

Я бросаю взгляд на Матео, чтобы проверить, играет ли он. Его ответ вполне может изменить мой. А это значит, что я точно пьяна.

Но парень ушел. Ускользнул, пока я была сосредоточена на Куинн.

Я хочу спросить, куда он пошел. В каком направлении. Ушел ли он в ночь, или отправился в свою комнату? Он не будет ужинать с нами?

Я уже знаю ответ на этот вопрос. Но это заставляет меня задуматься. Человеку нужна еда. Так где же он питается и с кем?

Я все-таки перестала пить, но это было связано не с тем, что Грант мне запретил, а с моими навязчивыми мыслями о Матео. Этот парень был полным мудаком по отношению ко мне, и вот менее чем за двадцать четыре часа он проявил ко мне доброту. Дважды.

Кто такой Матео на самом деле? Чем занимается, когда его здесь нет? Что за история с татуировкой возле его глаза? И почему его соседи по дому относятся к нему так, будто его не существует?

Мое любопытство, разбавленное слишком большим количеством алкоголя, могло привести к неловкой перепалке, когда буду стучать в его дверь, требуя ответов, поэтому я позволила Гранту одержать эту победу и потягивала воду.

Джейк вернулся с работы до того, как Куинн удалось уговорить всех на стрип-караоке. Он тут же подхватил ее на руки и исчез за их дверью, оставив меня наедине с соседями.

— Ты никак не сможешь обогнать Марка Хенли, — говорит Шон с пугающе стереотипным акцентом калифорнийского серфера. Он показывает на темную воду снаружи. — Не там.

— Я вырос на доске для серфинге в Грейвеард²⁵, — с гордостью говорит Дилан.

— Хенли занимался серфингом в Мавериксе, когда ты был еще в пеленках, тупица, — огрызается Финн со своим очень крутым новозеландским акцентом.

Я пытаюсь следить за разговором, хотя понятия не имею, о ком они говорят и какое отношение к этому имеют кладбища.

Энди щелкает Финна по уху, заставляя того выругаться.