Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 39)
Когда я промолчала, он помедлил и прочистил горло.
— В два мы встречаемся, чтобы обсудить Дубай. Я договорился с Балидором. Надеюсь, ты не возражаешь.
Я не возражала. Он всё равно обычно руководил военными аспектами, и это явно не попадало в категорию простой эвакуации кого-либо.
— А сейчас который час? — спросила я.
— Десять.
— Джон там будет?
— Да. Они его подлатали. Он, возможно, немного не в себе, но Врег заверил меня, что они оба будут там.
Я почувствовала, что немного расслабляюсь.
Джон только недавно вернулся к нам. Та операция в Макао была первой, в которой он участвовал после того, как они с Врегом вышли из гибернации — которая, между прочим, как будто заняла целую вечность. Даже Балидор несколько раз ворчал, желая услышать мнение Врега по тому или иному поводу. И я слышала, как Ревик на нескольких стратегических совещаниях бурчал, потому что ему не хватало вклада Джона.
Конечно, мы справлялись и без них, но я была не в восторге от идеи опять так скоро лишиться Джона, по какой бы то ни было причине.
— Как Лили? — спросила я.
Я и без вопросов знала, что он зашёл повидаться с ней.
— Она в порядке, — в его голосе прозвучало больше тепла. — Спрашивала о тебе, конечно, но я сказал, что мамочка валяется в кроватке как ленивый тюлень.
Я расхохоталась.
— Ты же не серьёзно.
— Ладно. Может, и не серьёзно.
— В любом случае, если я сегодня и тюлень, то это целиком и полностью твоя вина.
— Боги, я надеюсь на это, — он помедлил, словно подумывая сказать больше или, возможно, решая, что сказать. Его голос зазвучал подчёркнуто вежливо. — Надеюсь, тебе хорошо спалось. Лучше чем мне, во всяком случае. Я попытался оставить тебя в покое сразу же, как только ты отключилась.
Вопреки вежливому тону я слышала в его голосе жар. Поскольку я не могла его почувствовать, это только раздражало меня.
Прикусив губу, я покачала головой и сменила тему.
— Из-за тебя теперь все называют её Лили, знаешь ли, — сказала я слегка укоризненным тоном. — Надеюсь, ты в курсе, что ты
Он лишь улыбнулся по связи, слегка прищёлкнув языком.
По правде говоря, тут мы оба виноваты в равной степени.
После того, как мы только спасли её из Башни, я приучила всех называть её «Лилай», что означает «девочка, малышка» на прекси. Когда мы с Ревиком решили назвать её Элаши в честь его покойной сестры, «Лилай» и «Элаши» каким-то образом превратились в «Лили».
Только Балидор называл её иначе, и возможно, дело в чистом старомодном упрямстве. Он называл её полным именем, Элаши.
Но мысли об этом только напомнили мне о другой вещи, которая беспокоила меня. Нахмурившись, я уставилась на стену, отделявшую нашу часть резервуара от Лили.
— Я хочу услышать от него дату, — сказала я. — Настоящую.
До того момента я и не сообразила, что не посвящала Ревика в ход своей мысли, и что он не мог читать меня, учитывая закрытую конструкцию резервуара.
Но он всё равно проследил за ходом моей мысли.
— Мы её получим, — в его голосе содержалось ещё больше тепла и мягкого заверения. — Мы можем сегодня поговорить об этом с 'Дори, если хочешь, жена.
Я кивнула, но лишь ещё сильнее нахмурилась.
Лили ни разу не выходила из резервуара с тех пор, как её доставили на авианосец. Я знала, что она там лезла на стены. Более того, ей нужно играть с другими детьми, бегать, видеть вещи не только на экранах или в виртуальной реальности. Мне было ненавистно понимать, что она сидит там под замком как пленница. Она почти не оставалась одна, но это все равно не то.
Чёрт, может, временами ей даже
Может, она не хотела, чтобы куча видящих 24/7 наблюдала за каждым её шагом, будто она какой-то драгоценный артефакт.
Может, она просто хотела быть маленькой девочкой.
Ещё несколько секунд Ревик ничего не говорил, и я взглянула на своё запястье, прикованное к стене. Я гадала, стоит ли обсуждать это с ним по связи, особенно учитывая то, как высок шанс, что нас услышит охрана. В эти дни практически всё проходило через охрану.
— Что тебе снилось прошлой ночью? — спросил Ревик, выдёргивая меня из собственных мыслей. — Ты несколько часов металась.
Я нахмурилась, задумавшись и уставившись в изножье кровати.
— Дубай, — сказала я, слегка удивившись собственному ответу. — Мне снился Дубай.
Я услышала его улыбку.
— Я знаю.
Я закатила глаза.
— Я опять говорила во сне?
Улыбка вернулась.
— Да.
— Но ты не скажешь мне, что я говорила.
На мгновение его голос посерьёзнел.
— Не сейчас.
Очередная пауза. Эта казалась более напряжённой.
— Ещё что-нибудь, жена? — невинно спросил он.
Покачав головой, я мягко щёлкнула языком. Я также позволила своему голосу смягчиться.
— Мы с тобой поговорим, знаешь ли. Когда ты вернёшься, — я помедлила. — Если только ты не планируешь оставить меня здесь на остаток дня и бродить по кораблю без меня… с расстояния дразня меня снами, которые мне снились. Или не снились.
Тут он открыто усмехнулся.
Слушая его, я прикусила губу, раздражаясь из-за того, что не могу ощутить его свет.
— Ты один? — спросила я наконец.
— Нет.
— Они знают, что ты приковал свою жену к стене?
Он мягко щёлкнул, но в этот раз я расслышала в его реакции нечто почти знакомое, и это вызвало очередной завиток боли.
— Я хотел знать, где ты, — сказал он.
— Ты хотел знать, где я… — я умолкла, борясь с противоречивыми порывами смеха и возмущения. — Ты бы мог взять меня
— Я не хотел тебя тревожить, — произнёс он по-прежнему невинным тоном. — Ты устала. Ты не высыпалась.
— Что, если на корабль нападут?
— Я могу освободить тебя дистанционно.
Это слегка огорошило меня.
— Вот как?