Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 27)
— А для тебя это новости? — спросила я, крепче стискивая перила.
— Да, — удивление не уходило из его голоса, хотя теперь я слышала там задумчивость. — Не думаю, чтобы я когда-либо видел, как ты ревнуешь.
В этот раз я расхохоталась по-настоящему.
— Шутишь, что ли? — спросила я. — Я ревновала два часа назад, — когда он промолчал, я напомнила ему: — Те девушки у бассейна…?
— Это не то, что я имел в виду.
— Эм… Кэт? — произнесла я, чувствуя, как мои челюсти сжимаются. — Мне продолжать?
— Нет. Прошу, не надо, — он щёлкнул на меня. — Те разы были другими, — добавил он ворчливо. — Тогда я действительно что-то сделал. Или сказал что-то глупое. Ты никогда раньше не ревновала к кому-то из моего прошлого, — он помедлил, затем поправился. — Ну. Не вот так.
Я постаралась уловить различие, которое он в этом видел, затем сдалась и пожала плечами.
— То есть, ты признаешь это, — сказала я слегка порицающим тоном.
— Признаю что? Я что, в чём-то не признавался?
— У тебя что-то было с этим парнем. С Даледжемом.
— Да! — ответил Ревик, и в его голосе снова зазвучало удивление. — Да, у меня кое-что с ним было. В данный момент мне это уже не кажется большим секретом, жена. Во имя богов, если ты ещё не догадалась об этом к тому моменту, как увидела нас в той будке, то я сразу сообразил, что ты поняла, когда заметил, как ты там стоишь. А что? Он это отрицал?
— Он сказал, что мне надо спросить у тебя, — сказала я.
Я снова хмурилась, стараясь мыслить вопреки этому открытому признанию Ревика. Конечно, в эти дни он в целом был более откровенным, если я знала, что спросить, но это всё равно выбило меня из колеи. Может, потому что я ожидала той странной насторожённости, как в доках.
— Ну и… что? — спросила я. — Ты собирался поговорить со мной об этом? Когда я спущусь вниз?
— Конечно, — ответил он. — А почему бы и нет, чёрт возьми? Я же сказал, что сделаю это. Я сказал, что расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, когда мы вернёмся сюда, — он вздохнул, и я почти видела, как он проводит пальцами по своим чёрным волосам. — Господи… жена. Это было больше тридцати лет назад. Он даже отдалённо не представляет для тебя угрозы. Сама эта идея чертовски смехотворна.
Я прикусила губу.
— Ты говоришь так, будто это очевидно. Это не было очевидно
— Так вот что тебя беспокоит? — спросил он. — Что он мужчина?
— Не совсем. Это просто… — я прикусила губу. — Даже не знаю. Это меня удивило.
На линии воцарилась тишина.
Я посмотрела на воду, внезапно пожалев, что не могу почувствовать его свет.
Ветер тоже становился холоднее. Я поймала себя на мысли, что, может быть, мне стоит просто пойти туда и поговорить с ним лицом к лицу. Раньше мне казалось, что это вполне зрелый поступок — бросить всё, потратить некоторое время на размышления и разбор того, что действительно беспокоило меня, и было ли это вообще реально… желательно до того, как я начну кричать на Ревика без всякой причины.
Теперь я посмотрела на ситуацию с его точки зрения, и это выглядело менее зрелым и гораздо больше походило на прятки от собственного мужа.
Но от сидения здесь мне
Океан успокаивал меня; так было всегда, с самого детства.
— Спускайся сюда! — воскликнул Ревик, и его немецкий акцент стал ещё заметнее. — Господи Иисусе, Элисон. Ты хочешь, чтобы я умолял? Почему мы говорим об этом вот так? По связи… где я даже не чувствую твоего света? Ты пытаешься наказать меня просто за то, что мой бывший появился здесь?
Я прикусила губу.
— Он бывший? Даледжем?
— Чёрт побери, Элисон! Иди сюда!
Щёлкнув языком, я покачала головой, невольно улыбаясь.
Ревик раздражённо выдохнул.
— Чего ты ждёшь? Что ты хочешь от меня услышать?
— Не знаю.
— Нет, знаешь! — воскликнул он. — Чего ты боишься? Неужели ты думаешь, что я нарочно скажу тебе что-то ужасное? Попытаюсь задеть твои чувства? Иди сюда, чёрт тебя возьми! Ревнуй в моём присутствии… А потом я хочу помириться.
Я хмыкнула.
— Помириться, да?
— Не будь трусихой, — его акцент усилился, а голос стал хриплым. — Я хочу, чтобы моя жена ревновала. Я хочу, чтобы она накричала на меня в этом грёбаном платье, и потом я смог наказать её… за то, что она ревновала, за то, что безбожно дразнила меня в том казино, и я чуть не забыл, что мы вообще там делали. Я мог бы придумать ещё несколько причин…
— Ревик, — вздохнула я. — Ты действительно невозможен. Ты это знаешь?
— Я обрываю связь, — произнёс он предостерегающим тоном. — Иди сюда. Я серьёзно.
Я почувствовала, что сдаюсь, ещё до того, как кивнула, слегка дрожа от холода.
— Ладно, — начала я. — Просто…
Но связь уже оборвалась.
Глава 14
Проблема со светом
— Нас перенаправили, — сказал Локи.
Подняв на плечо свою автоматическую винтовку, израильский ТАР-21, или Тавор, он поправил гарнитуру и посмотрел на Иллег, затем на Джакса, который устроился по другую сторону от Иллег. Оба сидели на корточках у кирпичной стены в переулке, частично заваленным мусором и растениями, пробивавшимися сквозь битый цемент.
Большая часть мусора уже была убрана. То, что осталось, состояло из битого стекла, мокрых пластиковых пакетов, искорёженного металла, пропитанных мочой кусков пены, обломков металла и пластика, которые нельзя было использовать для других вещей… и остатков того, что, вероятно, было едой, теперь слишком гнилой даже для действительно отчаявшихся и оголодавших.
Большая часть этого гнилого органического вещества образовывала зловонные кучи у основания более высокого из двух кирпичных зданий, рядом с металлической дверью.
Ресторан, предположил Локи.
Он чувствовал более плотный, более приторный запах разложения и знал, что не всё здесь было пищей. Всякий раз, когда ветер менялся, дуя на север между зданиями, запах гниющей плоти и растительного вещества становился в разы хуже.
Однако даже большая часть человеческих останков была кем-то съедена.
Локи предпочитал думать, что большинство этих падальщиков — собаки.
Они находились в бывшем районе Бруклин в Нью-Йорке, недалеко от того места, где он переходил в Квинс.
Теперь эти названия и границы были почти бессмысленными.
Новые границы змеились меж этих зданий, нарисованные мелкими военачальниками, доморощенными ополченцами и менее крупными группировками отчаянных людей, просто пытающихся выжить.
Половина зданий уже разрушилась, некоторые из них пострадали от человеческих рук, но ещё больше — из-за приливов, штормов и наводнений со стороны вторгшихся рек и морей, которые разливались по дамбам и бастионам, защищавшим Лонг-Айленд. Однако энергетические поля, построенные для защиты и укрепления этих дамб, полностью разрушились в предыдущие месяцы, оставив местных жителей уязвимыми для реалий природного мира.
Вся эта местность вскоре превратится в болото морской воды.
Однако это произошло бы независимо от того, что делали местные жители, если только не случится что-нибудь, что вернёт цивилизацию обратно в сеть. При нулевой правоохранительной системе, отсутствии централизованной энергосистемы, невозможности приструнить различные преступные группировки, управляющие теперь Лонг-Айлендом, и нулевом руководстве, не было никакого способа построить что-то, что принесло бы пользу всем.
Локи был бы очень рад оставить эту часть мира позади.
— Босс хочет, чтобы мы отправились в Вашингтон перед тем, как возвращаться обратно, — сказал он, закончив свою мысль и оглянувшись через плечо на остальных семерых видящих в своей команде. Его глаза избегали единственного человека, который теперь сопровождал их. — У меня есть приказы и координаты для новой встречи. К югу отсюда. Есть вещи, которые он хочет, чтобы мы проверили, прежде чем покинем сушу.
— Босс? — пробормотал Джакс. — Какой именно?
Слова прозвучали полушутливо, но Локи ответил ему без улыбки.
— Меч, — сказал он.
— А что в Вашингтоне? — спросила Иллег по другую сторону от Локи.
Она вскинула свою винтовку, копируя позу Локи, только с бельгийской F2000. Винтовка, конечно, была модифицирована, как и всё оружие, которое они носили, в основном с помощью органических компонентов, но Локи заметил несколько других игрушек на данном оружии Иллег, включая более качественный прицел, чем тот, что считался стандартным.