Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 117)
Ревик знал, что его лицо засветится как новое на сканировании во время обратной поездки, и об этом могут куда-то сообщить, в зависимости от карантинной процедуры. Оставалось надеяться, что псевдоним выдержит проверку вместе с лицевыми протезами, и его отсутствие на утреннем сканировании не вызовет подозрений.
Как и обещал Даледжем, на поезде они ехали недолго.
И всё же минуты утекали медленно.
Мучительно медленно для разума Ревика.
Краем глаза он видел, как приближается город, но не таращился туда открыто, и только со скукой вздыхал, разглядывая собственные ботинки.
К тому времени он нарочно не думал о том, что сказал ему Даледжем на платформе. Что бы ни говорил видящий, он был прав в одном.
Сейчас совершенно точно
Глава 50
Предпродажа
Эфраил едва не проигнорировал звонок.
Он говорил себе, что он занят. Излишне загружен работой.
Это был день аукциона, третья суббота месяца, а значит, самые масштабные торги. Более того, шёл декабрь, и самые крупные участники торгов ожидались именно в декабре, поскольку они начинали приумножать свои хозяйства и рабочие силы на будущий год.
Поэтому, когда узнаваемая атональная мелодия перебила длинную очередь заинтересованных покупателей, которые уже заполонили персональный канал Эфраила, у видящего возникло инстинктивное желание просто проигнорировать это. Притвориться, будто он пропустил данный звонок.
Однако он слишком хорошо знал этот странный сигнал.
Что более важно, он знал мужчину на другом конце линии.
Пока он колебался и гадал, каким оправданием можно прикрыться, к его разуму вернулась реальность. Никто не шутит с мужчиной вроде Дальсиуса Донтана.
На их последней квази-социальной встрече пьяный и обдолбанный Донтан сказал Эфраилу, что у него имеется костюм, сделанный из кожи его последней любовницы.
Он ржал как гиена, рассказывая историю и объясняя, как она разозлила его, трахнув его шофёра, а потом усугубила оскорбление, сделав ему посредственный минет в знак извинения. Эфраил лишился дара речи по мере того, как история вырисовывалась из кусков фраз меж невнятного гогота видящего, которому вторили нервные смешки двух обнажённых людей, свернувшихся вокруг него на кожаном диване.
Все они пили шампанское из охлаждённых хрустальных бокалов — шампанское, которое раньше стоило тысячи американских долларов за одну бутылку.
На стеклянном столике лежала такая горка кокаина, которая запросто убила бы быка.
Воистину, никто не шутит с таким мужчиной.
В особенности никто не шутит с безумцем, который может открыто делиться такой историей и смеяться над ней, попивая напитки в общественном заведении и наблюдая, как женщины-видящие и человечки раздеваются для него. Такой мужчина знал, что он неприкасаемый и стоит превыше закона.
То же заведение, принадлежавшее Донтану, часто посещали принцы, бизнесмены, бывшие главы государств, лидеры организованных преступных синдикатов, инвестиционные банкиры. Многие из них владели активами, превосходившими по объёму валовые внутренние продукты развитых стран.
Многие считали Донтана близким личным другом.
Хоть сам Эфраил определённо с годами стал циничнее, он никогда не забывал, в чем разница между деловой бессердечностью, направленной на получение прибыли, и откровенным безумием.
Дальсиус Донтан был психопатом.
Более того, он был психопатом, который находился под защитой их короля.
Эта холодная вспышка реальности вернула разум Эфраила в настоящее. И вот он уже спешил как можно быстрее ответить на этот запрос в своей очереди контактов. Изобразив великодушную улыбку, он принял звонок щелчком пальцем, когда в его ушах опять прозвучал тот странный сигнал.
— Сэр, я невообразимо… — начал он, нацепив на лицо улыбку, чтобы это отразилось в его голосе.
Тот по обыкновению перебил его.
— Что у тебя есть для меня сегодня, мой маленький жирный и жадный дружок? — видящий улыбнулся сквозь изысканно прорисованные линии своего виртуального интерфейса, включая голову его аватара.
Эфраил заметил, что даже глаза его аватара не выглядели психически здоровыми.
— … Я ждал, когда ты вдохнёшь свои масляные словечки в мои уши, брат Эфраил. И всё же молчание было моим единственным спутником. Ты не звонил. Ты не писал. Я начал чувствовать себя весьма одиноким.
— Сэр, я… я…
— Боль моего сердца не будет знать границ, если меня не пригласят на предпродажу, мой лживый, увиливающий, жабовидный маленький брат, — добавил другой уже тише. — Ты же не думал отрезать меня от этого мероприятия, мой скользкий, сальный дружок с маленьким членом? Не думал оставить все блестящие новенькие игрушки себе? А может, и вовсе толкнуть их вне списка, продать по завышенным ценам частным торговцам за пределами нашего поцелованного солнцем песчаного рая?
Видящий в халате улыбнулся по виртуальной связи, и его улыбка лишь слегка дрогнула, когда он ощутил мечущиеся разряды света другого мужчины.
— Я искал имена, которые вы дали мне, брат, — сказал Эфраил, улыбаясь так широко, что лицу стало больно. — Я искал
— И тем не менее, ты проводишь предпродажу, так? — сказал видящий.
В этот раз улыбка не коснулась его полных губ даже на аватаре.
Ощутив там предостережение, Эфраил сглотнул, и слюна собралась где-то в более узкой части горла. Он кивнул, и его голова дёрнулась как на ниточках кукловода.
— Да. Есть один товар. Я не думал, что вас это заинтересует, брат мой…
— Я пошлю своего покупателя, — сказал видящий на линии.
— Вы уверены, сэр? Это скорее… ну, покупка для развлечения, друг мой. Наверняка обыденная в ваших глазах, учитывая то, к чему вы обычно имеете доступ в вашей работе. Никаких навыков разведки вообще. Исключительно безделушка, пусть и красивенькая.
Другой, похоже, почти его не слышал.
— Не начинай торги, пока не прибудет мой представитель. Если ты так поступишь, брат Эфраил, я буду чрезвычайно тобой недоволен.
Торговец открыл рот, чтобы ответить, всё ещё силясь подобрать слова…
Но линия уже оборвалась.
Присутствие Дальсиуса Донтана испарилось как дым.
Рука Эфраила бешено тряслась, пока он снимал наушник и опускал его на стеклянный столик.
Он посмотрел мимо балконных дверей, золочёных стен и мебели своего уединённого крыльца, купаемого в утреннем свете солнца. Вопреки безмятежности пейзажа он невольно задавался вопросом, не придётся ли вскоре покинуть это место… пока он тоже не стал предметом одежды для Дальсиуса Донтана.
***
Ревик стоял в просторном, тускло освещённом помещении. Оно напоминало переделанный хлев для скота, но располагалось под землёй и имело низкие потолки с чёрными крашеными стенами.
Пространство, похоже, занимало примерно половину акра, и здесь пахло дымом, потом и затхлым алкоголем, а также слегка отдавало мочой и старой едой.
Он скрестил руки на груди, глядя поверх моря голов, чьи владельцы смотрели преимущественно в противоположную сторону. Учитывая, где он сейчас находился, это означало несколько сотен макушек в головных уборах, куда меньше непокрытых голов и ещё меньше открытых лиц.
Он знал, что его свет становится всё более хаотичным. Как минимум половину своего сознания он сосредотачивал на том, чтобы держать свой
— Мы пробыли здесь слишком долго, — сказал Стэнли.
Мужчина стоял справа от него, нервно сжимая ладони перед своим худым телом. Взгляд тёмных глаз отвлёкся от сцены, скользнув по тому же морю голов, на которое только что смотрел Ревик.
Он тревожно покосился на Ревика и снова отвернулся, словно почувствовал что-то в его свете.
— Мы пробыли здесь слишком долго, — пробормотал он тише.
Ревик был с ним согласен.
Он стоял чуть позади остальных, используя сам факт их физического присутствия, чтобы держать свой свет отделённым от остальной комнаты. Он знал, что для него существует риск по-настоящему потерять контроль. Он разрывался между надеждой, что в таком случае никому не хватит дурости вставать на его пути, и надеждой, что они всё же найдут какой-то способ его остановить.
Если его захватят, он окажется бесполезным для неё.
Эта мысль повторялась в его голове, странным образом успокаивая.
Он окажется бесполезным для неё. Он окажется бесполезным для Лили. Хуже того, Элли придёт за ним. Она наверняка погибнет в процессе, и тогда все они втроём умрут. Где бы она сейчас ни находилась, она могла быть в полной безопасности. Его жена была хорошим оперативником, одним из лучших в их распоряжении. Ему нужно верить в неё.
Эта мысль замкнулась и повторялась по кругу. Это его успокаивало.
На Даледжема он вообще не мог смотреть.