Дж. С. Андрижески – Чёрное в белом (ЛП) (страница 46)

Однако он сказал это несколько раз. Он явно хотел, чтобы я это услышала.

Полукровка.

Если он заметил моё замешательство, это не отразилось на его лице.

— Должно быть, это понравилось ему больше, чем мне когда-либо, Мири, — сказал Йен. — Должно быть, раз ты стелилась за ним как сучка в течке спустя всего один вечер…

Ярость в нем усилилась, когда он произносил это, заставив меня вздрогнуть. Его голос опустился до почти интимного мурлыканья, когда он заговорил мне на ухо:

— … Лично я предпочитал трахать твоих человеческих подружек. Они, может, и низшая раса… но они хотя бы знают своё место. Эта твоя подружка? Лейси? Она потом плакала. Она плакала и плакала. Глупая, тупая пи*да думала, что предала тебя.

Сопротивляясь его хватке, я дёрнула за его пальцы, пытаясь получить больше воздуха в лёгкие.

Он меня убьёт. Йен меня убьёт.

Это единственная вещь, которая имела значение.

Я должна высвободиться. Я должна заставить его отпустить моё горло до того, как я потеряю сознание. Ничто другое не имело значения. Абсолютно ничто не имело значения.

Я должна была понять, что ему нужно услышать, чтобы оставить меня в живых.

Или просто ослабить руки настолько, чтобы я могла нормально вдохнуть.

Посмотрев на меня, Йен рассмеялся.

— Ты все ещё не понимаешь, да, Мири? Мне уже все равно. Я убил бы тебя годы назад, но это не моё решение. Это никогда не было моим решением. Я лишь солдат более крупной армии… ты бы была мертва через считанные минуты после встречи со мной, если бы все зависело от меня, — он крепче сжал моё горло, улыбнувшись, когда я издала испуганный крик; удовлетворение исходило от его пальцев. — Но мне, бл*дь, уже все равно, Мири. Все равно. Они могут меня понизить, снова отправить в траншеи, убить меня… мне все равно. Я приму наказание. Каким бы оно ни было, я приму его. Мне похер. Каким бы оно ни было… это того стоит.

Его улыбка сделалась шире, а глаза стали гладкими, как металл.

— Я считаю это гражданским долгом… — то отвращение вернулось в его голубые глаза. — Мой босс думал, что ты безвредна. Он думал, что мы можем просто оставить тебя… как маленького питомца-полукровку. Он назначил меня держать твой поводок, — ярость вновь исказила его лицо. — Но я отверг его, любовь моя. Я думаю, он ошибается. Тот факт, что тебе, видимо, нравится трахать изменников расы, кажется мне весьма убедительным доказательством, что ты вовсе не так безвредна, как притворяешься…

Когда я встретилась с ним глазами, я узнала этот мертвецкий взгляд.

Мои мысли вернулись к прошлой ночи.

Горящий музей.

Пистолет, наведённый на моё лицо. Ненависть, которую я ощущала.

Но все равно какая-то часть меня едва ли могла увидеть в этом смысл. Меня накрыло эмоциями. Горе. Более того, смятение заполонило мой мозг, борясь с адреналином, который продолжал кричать, что я вот-вот умру. Я не могла сложить воедино то, что уже знал мой разум, не могла уловить смысл. Все, о чем я могла думать — я умру. Йен меня убьёт.

Мужчина, за которого я собиралась замуж, меня убьёт.

— Зачем? — прохрипела я, едва сумев выдавить это сквозь его крепкую как клещи хватку. — Зачем?

— Gaos, — произнёс Йен, уставившись на меня с абсолютным презрением. — Для тебя это действительно не притворство, Мири? Ты, бл*дь, действительно понятия не имеешь, не так ли?

Когда я не ответила, хватая ртом воздух и царапая его руки на своём горле, он встряхнул меня, достаточно сильно, чтобы клацнули зубы. Моё горло горело. Каждая струйка кислорода, которую удавалось вдохнуть, казалась недостаточной, вовсе недостаточной.

Я резко ударила его локтями и ногой, но он снова шарахнул меня головой о стену. Меня испугало то, как близко в этот раз я подошла к потере сознания.

Когда я вновь смогла видеть, Йен крепче сдавил моё горло, стискивая трахеи.

Я увидела перед глазами пятна, вновь едва не теряя сознание.

«Он играет со мной, — осознала я. — Подводит меня к грани смерти и обратно, просто чтобы повеселиться. Он умышленно продлевает это».

Когда я в следующий раз вновь смогла видеть, он придавил мои руки грудью.

Его лицо находилось близко. Я видела, как его голубые глаза изучают меня, пытливо пустые, наблюдают за мной, как будто я какое-то животное. Меня вновь озарило, что он развлекает себя, наблюдая, как моё сознание меркнет и вновь возвращается.

«Блэк! — закричала я в своём сознании. — БЛЭК! ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ МНЕ!»

— Были моменты, когда я сомневался, — сказал Йен, все ещё наблюдая за моими глазами. Слабая нотка отвращения вернулась в его голос. — Несколько раз я честно думал, что ты ведёшь какую-то двойную игру со мной, Мириам. Я думал, что ты не можешь быть такой глупой, как притворялась. Что ты не можешь верить во все эти случайности, которые продолжали «происходить» вокруг тебя. Что в глубине души ты знаешь — это нечто большее.

Подумав о смерти родителей, сестры, я подавила боль, возникшую в груди.

Зои. Зои, у которой был самый лучший смех, как будто он исходил из самого её нутра, бурля наружу, потому что она не могла его остановить.

Слезы покатились по моему лицу, когда я посмотрела в эти мёртвые глаза.

«БЛЭК! ОН МЕНЯ УБЬЕТ! ПОМОГИ МНЕ! ПОЖАЛУЙСТА!»

Йен улыбнулся, и я отшатнулась.

— Я решил, что ты должна была уже понять, — злость просочилась обратно в его голос. — Особенно когда Блэк начал вынюхивать вокруг тебя… но ты действительно не знала, не так ли? Ты действительно, бл*дь, настолько тупая, какой ты притворялась.

Он крепче сжал моё горло, когда я не ответила.

Утрата кислорода заставила меня запаниковать. В этот раз чисто животная реакция — выживание. Моё тело забилось, отчаянно извиваясь, но я не могла вырваться из его рук.

Йен опять ослабил пальцы, когда я находилась на грани потери сознания.

Когда я втянула полвздоха, всхлипнув и приходя в себя, он снова крепче стиснул меня, вынуждая застонать. Он улыбнулся ещё шире.

— Ты действительно понятия не имеешь, что ты такое, даже сейчас… не так ли, милая? Ни малейшего понятия, — он покачал головой, издавая тот странный щелкающий звук, который я несколько раз слышала от Блэка. — Ты ещё тупее, чем эти грёбаные черви. Хотя, возможно, это благословение, что ты не знала… благословение для тебя, имею в виду, — его голос вновь сделался интимным, почти соблазнительным, когда он заговорил мне на ухо.

— Если бы ты знала, — промурлыкал Йен. — Ты бы, скорее всего, убила себя, Мири. Я знаю, я бы на твоём месте себя убил, — его голос стал твёрдым как металл. — Ты не представляешь, как ненавистно мне было касаться тебя всеми этими ночами, зная, что ты такое. Притворяться, что само твоё существование не вызывает у меня тошноту…

Откинув голову назад, Йен посмотрел на меня, как будто ожидая моей реакции.

Затем его взгляд снова изменился, наполняясь чем-то вроде злобы.

— Я покалечил себя для тебя, — его голос сделался холодным, обвиняющим. — Я позволил им обрезать себя для этого. Ради дела. Я ослабил себя. Мне придётся очищать себя веками, чтобы убрать вонь из моего света. Чтобы сделать себя вновь достойным высшего резонанса с Предками…

Все ещё придавливая меня рукой к стене, Йен пальцами той же руки потянулся к лицу, выуживая из глаз контактные линзы — одну, потом вторую.

Когда он потом поднял взгляд, на меня смотрели те почти белые радужки, которые я помнила с прошлой ночи. При виде холодности этого нечеловеческого взгляда во мне вновь расцвёл страх.

«БЛЭК! ПОМОГИ МНЕ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЗВОНИ НИКУ! ПОЗВОНИ НИКУ!»

— Никто не придёт за тобой, Мириам, — сказал Йен, крепче стискивая моё горло обеими руками. — Никто не придёт.

Осознав, что он меня слышит, и закрыв свой разум щитами, я попыталась думать сквозь его слова.

Затем я попыталась подумать о них. Не столько о самих словах, сколько о том, что они для меня значили. Я просканировала их, пытаясь решить, могло ли что-то из этого помочь мне, могу ли я чем-то воспользоваться.

Явный религиозный подтекст. Самовозвышение. Психопатия… не только в убийствах, но и в том факте, что он все эти годы без угрызений совести лгал мне. Гордость своей работой. Ощущение, что он проделал хорошую работу здесь, со мной… с этими бедными женщинами.

Религия как оправдание психопатического поведения? Или здесь нечто больше?

Отсылка к большей цели, больше союзников… квази-армейская риторика. Не звучит и не кажется связанным с работой. Культ? Очевидно, это связано с тем, о чем рассказывал мне Блэк. Ангел, странные символы, расовая чистота — все это содержало намёки на какую-то апокалиптическую религиозность. Или, возможно, извращение нескольких религий, какая-то комбинация человеческого и иного.

С человеческой стороны — христианство? Ангел намекал на это.

В любом случае, Йен работал не один — если только он не бредил.

Блэк упоминал какую-то другую религию, которая может быть замешана… нечто, заимствованное с другой Земли. Что-то насчёт расы, хотя Блэк никогда ничего не упоминал о «полукровках». Он также никоим образом не связывал это со мной. В любом случае, я не улавливала того же чувства от Блэка, когда он говорил о расе. Для него это была наука. Для Блэка расы были всего лишь фактом жизни, а не какой-то квази-духовной предопределённостью.

Тирада Йена больше отдавала… евгеникой[13]. Чистота крови как средство спасения. Так значит… религиозность, основанная на расе. Превосходящей расе, типа Супермена.