Дж Маартен Троост – Брачные игры каннибаловп (страница 37)
К моему ужасу, у Мамки вскоре опять началась течка, и цикл повторился. Раздулся живот. Набухли соски. Я уже начал серьезно задумываться, смогу ли утопить щенков. И понял, что вряд ли. Еще сохранилось во мне что-то неискоренимо европейское, уверенность в том, что щенков убивают только настоящие злодеи.
К счастью, на острове наконец появился новый ветеринар, и я сразу же отправился к нему, чтобы избавить остальных наших животных от последствий гормональных позывов. Первым был кот. К тому времени он каждое утро возвращался домой все более побитым, и, хотя ему удалось выжить котенком, я сомневался, что он проживет еще долго, если его немедленно не кастрируют. Я взял Сэма и посадил его в фургон. Если вы никогда не ездили на машине с ручным переключением передач, в которой сидит кошка без клетки, не советую вам пробовать. Я почему-то подумал, что кошка будет спокойно сидеть на пассажирском месте, однако уже через секунду после того, как мотор завелся, она оказалась у меня на голове, которую использовала как трамплин, чтобы попытаться выпрыгнуть в окно. Увы, окно было закрыто, поэтому кот страшно перепугался и выместил свой страх на мне, прекратив драть меня когтями лишь на пару секунд – перерыв на туалет. Когда мы наконец прибыли в ветеринарную клинику Таравы, состоявшую из двух комнат, я истекал кровью и вонял кошачьей мочой.
– Привет, – сказал я. – Рад встрече. Добро пожаловать на Тараву. У меня тут кошечка. Она в бардачке.
Хилари, юная волонтерша из Британии, с пониманием вручила мне пластыри и антисептик. Я достал кота, и, когда тот успокоился, Хилари сделала ему укол. Операцию проводил Манибуре, ассистент Хилари.
– Понятно, почему он все время ввязывается в драки. Смотрите, какие у него большие яйца, – заметил он.
– Что ж, решите эту проблему. Мне нужен спокойный кот.
Я вернулся через несколько часов и обнаружил кастрированного Сэма, который как раз пробуждался от наркоза.
– Ну вот, – сказала Хилари и дала мне несколько шприцев. – Несколько дней будете делать ему уколы антибиотиков.
– Хмм… хотите сказать, что мне придется втыкать иголки в этого кота?
– Да. Не волнуйтесь. Это очень просто. Делаете кожную складку и втыкаете иглу.
Я попытался представить, что меня ждет. Этот кот изувечил меня лишь потому, что я решил прокатить его на машине. Что же будет, когда я воткну в него шприц? Но волновался я зря. Без кошачьего тестостерона животное лишь вяло мяукнуло в знак протеста – мол, ну что вот ты творишь, а? – и даже не возмутилось, когда я проткнул кожную складку насквозь и зря потратил дозу антибиотиков, которая выплеснулась из шприца, описав в воздухе длинную дугу.
Через несколько дней я привел на прием собак. Удивительно, но им гораздо больше понравилось ездить в машине. Проезжая запретную территорию, принадлежащую другим собакам, они пришли в полный восторг.
– Коричневую Собаку привели вовремя, – заметила Хилари. – Через несколько дней у нее началась бы течка.
Я поблагодарил Хилари и Манибуре за то, что избавили нас от этого кошмара. К вечеру обе собачки скакали по дому так, будто утром и не было никакой операции. Собакам с Таравы все нипочем.
Вскоре я опять встретил Хилари – на маленьком острове это было неизбежно. Я спросил, как у нее дела и как ей нравится Тарава.
– Ну. я не совсем понимаю, зачем я здесь. Манибуре свое дело знает, и учить его больше не нужно. Со свиньями он обращаться умеет. А вы пока были единственным, кто привел животных на стерилизацию. На Кирибати очень интересно, конечно, но чисто в профессиональном смысле мне здесь скучновато.
– А чем вы занимались в Британии?
– Коровами и лошадьми.
Я рассмеялся. Эти животные для ай-кирибати были все равно что единороги.
– Я буквально только что освоила такие замечательные методы лечения, а тут попрактиковаться не получится. Вот, например, есть один прекрасный новый метод стерилизации собак уже после того, как зачатие произошло, и мне так хотелось его опробовать, но.
– У меня есть для вас клиент.
– Серьезно?
– Да. Единственная проблема в том, что эта собака бродячая, и я не совсем уверен, когда в следующий раз ее увижу.
– Ничего. Если что, могу сразу приехать к вам, там и проведем операцию.
И вот уже на следующий день Мамка оказалась на нашем обеденном столе. Хилари принесла хирургические инструменты и, как только наркоз подействовал, взялась за работу, мастерски разрезав ей живот.
– Вы только посмотрите, – изумилась она. Хилари обожала свою работу и любила делиться открытиями.
– Ээ. очень интересно.
– Никогда не видела у собаки столько жира. Невероятно!
На самом деле Мамка вовсе не была толстой. По западным меркам ее посчитали бы тощей собакой. Слой жира служил запасом на трудные времена. Теория Дарвина в действии.
– О боже!
– Что-то не так? – спросил я.
– Да. Совсем не так. Вы только гляньте!
– Эээ… хмм… (Что я там увидел, промолчу.)
– Щенки умерли. Видите? Превратились в гной. Она бы умерла через несколько дней от нагноения.
– Кошмар.
– Да. Предстоит более серьезная операция, чем я думала. Сможете поассистировать?
И вот в течение следующего часа я выполнял все указания Хилари – подержите это, зажмите пальцем здесь, тяните, а теперь запихивайте все обратно. Когда Сильвия пришла с работы, она ничуть не удивилась и не испугалась, увидев, что ее обеденный стол превратился в операционный стол для собаки, хоть и отмывала его потом с особым усердием. Именно тогда я понял, что мы наконец перестали мыслить, как континентальные жители, и стали такими же, как остальные люди на острове, в жизни которых может произойти что угодно – и, как правило, происходит.
Через несколько часов я с изумлением увидел, что Мамка бегает по двору и виляет хвостиком. Ей только что в прямом смысле удалили все внутренности, но она вела себя так, будто это самый обычный день в ее собачьей жизни на Тараве. Была ли она природной аномалией или же, наоборот, истинным детищем природы, которой позволили идти своим путем, без вмешательства заводчиков? Собаки Таравы действительно становились замечательными животными, стоило начать их кормить и дрессировать. Я готов был поспорить, что в отношении силы и ума собака с острова дала бы сто очков вперед любому породистому псу с цивилизованного Запада.
Итак, благодаря Хилари и британским налогоплательщикам мы навсегда ограничили число собак, считающих наш дом своим, или, по крайней мере, так мне казалось. Поэтому, когда однажды мы проснулись от пронзительного щенячьего «гав-гав» за окном, я решил, что хватит с меня благотворительности. Я встал, вышел на улицу, отнес щенка на риф и бросил в его сторону пару камней, приказывая ему убираться. Через двадцать минут он вернулся. Гав-гав! Это продолжалось в течение трех бессонных ночей, пока наконец мое терпение не иссякло. Тогда я выбежал из дома, схватил мальца за шкирку и отнес на риф, где уже готов был сломать ему шею и выбросить в море, все равно на Тараве он был обречен, но. Я не смог. Он так смотрел на меня своими грустными щенячьими глазами. На следующий день я отыскал суку похожего окраса и положил щенка рядом с его новой матерью. Больше я его не видел.
Глава 15
В любой другой стране мира правительство обычно занимается обороной государства, образованием молодежи, печатанием денег и выдачей пенсий. Безусловно, бывали случаи, когда правительства преследовали более бесчестные цели, к примеру мировое господство, хотя бы в художественной гимнастике, но обычно… ну ладно, не обычно, а часто… хотя нет, скорее иногда… впрочем, какая разница! Скажем так: как правило, правительство все же направляет свои силы на госбезопасность и улучшение качества жизни своих граждан.
На Кирибати все иначе. В этой стране нет армии, потому что ай-кирибати не без оснований полагают, что никому в здравом уме не взбредет в голову их завоевывать. Даже сами ай-кирибати не в восторге от своей страны. Им, конечно, хочется жить там, где они живут, но они наверняка предпочли бы, чтобы ими правили британцы. Поскольку валютой Кирибати является австралийский доллар, деньги печатать не нужно. Был один раз, когда в Канберре обеспокоились, что решение президента Тито удвоить зарплаты правительственных работников приведет к инфляции в Австралии. Но потом австралийцы вспомнили, что речь идет о Кирибати – стране, чье население легко уместится на трибунах сиднейского стадиона. К тому же даже удвоенная зарплата самого высокооплачиваемого служащего на Кирибати составляла меньше десяти тысяч долларов в год, что вряд ли могло спровоцировать инфляцию в Австралии. К тому же на Кирибати, как мы вскоре заметили, попросту не на что тратить деньги.