Дж Маартен Троост – Брачные игры каннибаловп (страница 24)
До Рэндалла ай-кирибати торговали лишь морскими огурцами и черепаховыми панцирями, обменивая их на табак. Но Ричард мыслил более крупными категориями. Для производства мыла и свечей использовали кокосовое масло, торговля которым давно стала дополнительным приработком для китобоев. Тут в игру вступил Рэндалл и за десять лет стал главным человеком в кокосовой индустрии на Гилбертовых островах. Производство кокосового масла никак не отразилось на образе жизни ай-кирибати. Они и сами использовали его, главным образом, в качестве крема для кожи. Торговля полностью изменила жизнь на островах. Вот что пишет о Рэндалле один из местных историков: «Кокосовое масло он обменивал на винтовки и амуницию, пищу, пушки, виски, джин и ром. Вследствие этого на острове началось пьянство, драки, было убито множество людей. Пушки – некоторые из них были очень большого размера – использовались для создания шума, чтобы пугать народ».
Одним словом, во второй половине девятнадцатого века жизнь на Кирибати была полна греха. А где грех, там и миссионеры. Впервые они появились на Гилбертовых островах в 1852 году: тогда Американский совет уполномоченных иностранных миссий отправил на Маршалловы острова три миссионерские семьи. Те высадились на Бутарирари, и, скажу честно, мне очень жаль, что меня тогда там не было. Ричард Рэндалл выступал в качестве переводчика. Миссионеры вручили Библии и письмо от короля Гавайев Камехамехи IV верховному вождю Бутарирари. Верховному вождю На Кайэа было четырнадцать лет. Мысли его были заняты абсолютно тем же, чем и у большинства четырнадцатилетних мальчиков, поэтому он задал миссионерам лишь один вопрос: разрешена ли в христианстве полигамия? Получив отрицательный ответ, На Кайэа решил дождаться мормонов. Я прекрасно представляю, как Ричард Рэндалл провожал миссионеров обратно на корабль. «Ну, ребята, рад был с вами познакомиться. Что? А… эти четыре голые женщины? Нет, что вы, мы просто друзья. Всего хорошего. Пока».
Прошло немало времени, прежде чем христианство смогло заменить традиционную веру ай-кирибати. Лишь в середине двадцатого века большинство жителей острова обратились в христианство. Странно, что процесс не затянулся еще дольше. Представьте себе типичного жителя Кирибати девятнадцатого века: он курит, пьет кокосовый самогон, ходит голым, танцует и может совокупляться с кем угодно. Чтобы заставить его изменить свой образ жизни, миссионерам понадобилось бы немало усилий. Первым, кто взял на себя эту задачу, был Хирам Бингам, скромный американец, выпускник Йельского университета, приехавший на Абайанг в 1857 году по поручению Миссионерского совета. С ним была жена, чтобы исключить вероятность соблазнения смуглой дикаркой. Бингам сразу понял, что работа предстоит непростая.
С этой целью Бингам взялся за изучение «безбожного языка, на котором крикливые туземцы лаяли что-то мне в уши». Освоить безбожный язык ему удалось. Вообще-то, именно ему мы обязаны тем, что у ай-кирибати появилась письменность, хотя из вредности он оставил в алфавите только половину букв. В 1890 году миссионер завершил перевод Библии на местный язык. На этом его миссионерские успехи и закончились. На его службы никто не ходил, а те, кто ходил, по словам Бингама, «очень медленно учились вести себя подобающе в доме Господа нашего. Большинству из них не было дела до истины. Они просто растягивались во весь рост и засыпали. Некоторые смеялись, разговаривали, ходили с места на место». Первые два новообращенца вскоре перешли обратно в язычество, а Абайанг охватил затяжной период пьяного отупения и войны между кланами.
Продолжили его дело гавайские миссионеры, которых Миссионерский совет упорно посылал на Гилбертовы острова, так как это место считалось слишком диким для белого человека. В 1870 году гавайские миссионеры проживали на семи островах, и им удалось обратить в христианство сто двенадцать ай-кирибати, хотя лишь семьдесят восемь из них могли называться «хорошими прихожанами». Некоторые миссионеры отлынивали от работы, предпочитая заниматься торговлей, но отдельные гавайцы исполняли свое дело с фанатизмом новообращенных. Особенно не повезло острову Табитеуэа, где начальником миссии был Капу, гавайский миссионер, сподвигнутый на дело самим Бингамом. Табитеуэа означает «нет царей», и Капу, видимо, воспринял эти слова как личный вызов. Грозя адским пламенем и проклятиями каждому, кто останется верен старым обычаям, он вскоре обратил в христианство почти все население северной части Табитеуэа. Он прославился под именем Капу-Законотворца и не мешкая обратил свой религиозный пыл к Южному Табитеуэа, жители которого упрямо сопротивлялись. Капу решил, что так не пойдет, и организовал из новообращенных армию, отправив ее на юг. Прежде о войнах на Табитеуэа никто и не слыхивал, а все споры решались в индивидуальном порядке. В отличие от других островов в составе Кирибати, на Табитеуэа никогда не было вождей и, соответственно, войн, которые вожди затевали, чтобы было чем заняться. На Табитеуэа у каждого была земля, где он был царем и правительством, а любые разногласия рассматривались в манеабе деревенским унимане – старцем. Капу же сделал на Табитеуэа примерно то же, что Наполеон в Европе, сея революцию и громадные разрушения. Он ворвался на южную часть острова с армией христиан, вооруженных мечами из акульих зубов и копьями, снабженными смертельными шипами скатов-хвостоколов. Воины напали на язычников, собравшихся вокруг старой пушки с потерпевшего крушение корабля. Им удалось выстрелить лишь один раз, после чего дождь свел на нет все попытки дальнейшего сопротивления. Через несколько часов почти тысяча жителей южной части Та-битеуэа лежали мертвые, с отрубленными головами. Так на острове остались одни христиане.
Шли годы, и фанатизм первых протестантских миссионеров ослабевал, главным образом потому, что не приводил к ощутимым результатам. Кроме того, возникла конкуренция со стороны католиков: у них курение, алкоголь и танцы не были запрещены, что давало им значительное преимущество в борьбе за туземные души. И действительно, к началу двадцатого века почти все население северных Гилбертовых островов обратилось в католичество, а вот жители южных Гилбертовых островов, где распоряжались более терпимые миссионеры с Самоа, посланные туда Лондонским миссионерским обществом, исповедовали протестантизм. Это разделение сохраняется и по сей день. Однако католики все же запретили полигамию и нудизм. Постепенно традиция многоженства отошла в прошлое, и ай-кирибати начали прикрываться тряпочками, что позволило им испытать на себе весь спектр кожных заболеваний, прежде бывших уделом лишь ай-матангов.
Обезумевшие миссионеры, нечистые на руку торговцы, междоусобные войны, затеваемые пьяными вождями, которым в руки попало оружие, – неудивительно, что появление на горизонте Британской империи было принято ай-кирибати чуть ли не с распростертыми объятиями. В 1892 году к берегам Абемамы причалил капитан Э. Х. М. Дэвис на судне «Роялист». Он воткнул в землю британский флаг и заявил, что отныне Гилбертовы острова считаются протекторатом Ее Величества Виктории, королевы Великобритании и Ирландии и императрицы Индии, Защитницы Христианской Веры. Затем он проехался по всем крупным островам, сделав аналогичное объявление. А ай-кирибати ответили «о'кей» – скорее всего, потому, что Дэвис немедленно запретил торговлю оружием и алкоголем, а вскоре и выгнал в шею самых наглых миссионеров, включая Капу-Законотворца. Эти два простых действия вскоре вернули на острова блаженную атмосферу безмятежности, которой те не видели со времен прихода китобоев. На место междоусобных войн, терзающих северные Гилбертовы острова, пришли земельные комиссии и местные магистраты. Особо разбушевавшиеся ай-матанги, сеявшие раздор на островах, предстали перед судом и были выселены или расстреляны. Торговая деятельность теперь регулировалась, и, столкнувшись с необходимостью придерживаться правил, некоторые торговцы попросту уехали. Протестантским миссионерам приказали ослабить хватку и разрешить танцы. Власть вождей, искусственно поддерживаемая оружием и торговлей, перешла к унимане. Очень скоро на островах воцарился колониальный мир. Конечно, он не был заслугой странствующих колониальных офицеров, которым приказали курировать Гилбертовы острова и острова Эллис, не потрудившись, однако, выделить им лодку. Скорее он наступил благодаря желанию ай-кирибати вернуть свой мир, освободив его от пагубного влияния враждебных ай-матангов, поселившихся на их земле. Вообще-то, острова британцам были не нужны. Британский флаг был установлен здесь лишь для того, чтобы не позволить Германии и США хозяйничать в этом регионе. Но мощь империи не могла не распространиться даже на этот далекий уголок, и на несколько счастливых лет британская колониальная модель снисходительной опеки принесла на Кирибати стабильность и порядок, которые многие считали безвозвратно утраченными. Британская привычка готовить местных жителей к выполнению административной работы, пожалуй, и привела к тому, что у ай-кирибати появилось что-то вроде национального менталитета – прежде они считали своим домом каждый из отдельных островов, а не всю группу.