Дж. М. Миро – Обыкновенные монстры. Из пыли и праха (страница 4)

Комако с трудом заставила себя вновь взглянуть в его искаженное лицо. Посмотреть по-настоящему. Она услышала достаточно.

– Я ищу «английского викария», – холодно произнесла она, сдерживая ярость. – Таланта с черным псом и серебряной тростью. Мне сказали, что он знает путь к испанскому глифику. Это вы?

– А, это… Нет. – Он тяжело опустился на стул. – Уже нет.

– Что вы хотите сказать?

Он проигнорировал ее вопрос.

– Он вернется. Это будет продолжаться, пока он не найдет меня. Думаю, он ищет именно меня. Да. Да, меня.

На пол с плаща Комако падали капли дождевой воды. Ей казалось, что мужчина наполовину безумен.

– Нам нужна ваша помощь, мистер Бэйли, – сказала она, не в силах сдержать дрожь в голосе.

Древние стены вокруг них скрипнули.

– Вам? – мистер Бэйли медленно поднял искаженное лицо с пустым взглядом. – Кому это вам?

– Мне с мисс Дэйвеншоу. И еще с некоторыми детьми. Мы выбрались оттуда.

Он изучающе посмотрел на нее. Казалось, что он что-то просчитывает.

– А с чего это вдруг мисс Дэйвеншоу разыскивает испанского глифика? Самого древнего и самого опасного из всех глификов. Он скрыт не без причин.

– Ради Марлоу, – резко ответила Комако, ощутив вспышку гнева. – Он исчез в ту же ночь, когда сгорел Карндейл. Сначала он запечатал орсин, но потом… потерялся в нем. Попал в ловушку. Мы думаем, что испанский глифик поможет вернуть его. Он должен знать способ.

Глаза мистера Бэйли расширились.

– Сияющий мальчик? Он потерялся?

– Пока что. Ненадолго.

– Он потерялся, какое милосердие, – в хриплом голосе мужчины слышалось облегчение.

Комако не была уверена в том, что правильно его расслышала. Она подумала о Марлоу, через что ему пришлось пройти, и о том, что этот человек выжил, в то время как погибло столько детей. Внезапно она притянула к себе еще больше пыли, обхватила ею руки мужчины и заставила его выпрямиться перед собой. Запястья и ладони пронзила холодная жгучая боль. Мастиф заскулил и сильнее вжался в солому. Мистер Бэйли стоял перед ней, неестественно пошатываясь, словно вырезанная из воска марионетка. Сейчас она сильнее, гораздо сильнее, чем была в Карндейле. Пусть он сам убедится. Одну струйку пыли она пустила в его ноздрю и сделала погуще. Мужчина закашлялся, стал отплевываться и ловить ртом воздух.

– Вы поможете мне, мистер Бэйли, – произнесла она сурово. – И поможете Марлоу.

В его здоровом глазу мелькнуло что-то похожее на испуг. Но это был не тот испуг, о котором подумала Комако.

– Вы не знаете, что это за мальчик, – прошептал он. – Иначе вы бы оставили его там. Темный Талант грядет, девочка. Он уничтожит все.

Гость в доме мертвых. Часть I. 1883

2. Вызов

Шаркая ногами, старуха прошла под аркой и побрела по мокрому переулку, направляясь к темному моргу. Это была Кэролайн Фик, женщина шестидесяти семи лет, кривая, как оплывшая свеча, некогда покинувшая Карндейл невестой.

То было целую жизнь назад. Теперь из нее не вытащить прошедших лет, засевших в ней, как ржавые кривые гвозди в иссохшей доске. Иногда по утрам ей казалось, что она слишком стара. Слишком стара для того, что от нее требовала жизнь.

И все же она продолжала жить, давно овдовевшая, вечно усталая. Вместе со своим братом Эдвардом она обитала в торговой лавке на площади Грассмаркет, но настоящей ее работой было мрачное исследование талантов. Они с братом ухаживали за семью детьми, размещенными в комнатах над лавкой. За детьми, наполовину превращенными в глификов ныне покойным безумцем; за детьми, потерявшими таланты, но не мужество, в своих попытках сохранить этот мир. При взгляде на них у нее разрывалось сердце. Пальцы на ее здоровой руке покраснели и покрылись мозолями от щелока и уксуса. По дороге она посасывала их, согревая. Половину другой руки она потеряла много лет назад. К культе, среди кожаных ремней и плетений, был пристегнут тонкий клинок ее собственной работы. Руку скрывала широкая зеленая шаль, но кривое плечо и наклон в сторону было не спрятать. Платок был местами залатан, а находившееся под ним синее платье с теперь заляпанным грязью подолом выцвело до серого: вид как у ведьмы из сказки. Сходство с ведьмой дополняло и то, что всю жизнь миссис Фик изучала алхимию и знала наверняка: ни одна вещь не превращается в другую без какой-то потери. Она и сама наблюдала это бессчетное количество раз. Но и в превращениях были свои секреты. Этому ее научили дети, искаженные глифики, которых она любила и среди которых жила. Ей всегда нравилась темнота, влекли тайны и секреты, а здесь, в угольно-черном переулке, освещенном лишь свечными фонарями с дымчатым стеклом, царила настоящая тьма.

Сумерки цвета оседающей на стенах сажи медленно сгущались. Холодало. Хмуро оглядевшись по сторонам и удовлетворенно кивнув, старуха поспешила через дорогу, скрипя сапогами.

Когда она вошла в морг, звякнул колокольчик.

Это место всегда навевало на нее тоску. Внутри было холоднее, чем снаружи. В суровой тишине дрожал слабый свет, отбрасываемый в коридор единственным газовым светильником за прилавком. Все те же два мягких кресла, тот же потрепанный красный шарф на вешалке для шляп, тот же помятый экземпляр «Панча» прошлой осени. Ноздри щекотал тяжелый запах цветов.

Через мгновение из задней комнаты, вытирая руки о кожаный фартук, вышел мужчина. Это был Макрей, хозяин с копной жирных, блестевших в свете фонаря неухоженных волос, с доходившими до плеч бараньими вихрами.

– Миссис Фик, – поприветствовал он ее.

Она кивнула в ответ:

– Я насчет тела. Из Лох-Фэй.

– А мы вас почти уже не ждали. Это недавняя находка, понимаете. Утопленник. Ничего общего с тем пожаром.

– Но все равно послали за мной, – позволила она себе вспышку раздражения.

– Да, послали. Из-за… некоторой необычности. Я вспомнил, как вы спрашивали, не замечали ли мы в них каких-то странностей. Ну так вот, здесь их хватает.

Он явно недовольно почесал запястье.

– Должен предупредить вас, что это нечто неестественное. Дьявольское.

– А я думала, что дьявол плавает получше.

– Ошибаетесь. Вода для него смерть. Я уже говорил вам, что Лох-Фэй – это потустороннее место. Вы и сами это знаете. Мало кто посещает его, да и Карндейл тоже. Чем ближе к его воротам, тем неприятнее ощущения. Мистер Макферсон вырос в тех краях и говорит, что богобоязненные люди даже не смотрели в ту сторону. А еще он утверждает, что этот труп пропитан озерным злом. Сказать по правде, его уже несколько дней назад надо было отправить в известковые ямы. Как подумаешь, что он лежит там, во тьме, так сразу кошки на душе скребут.

– Неизвестность пугает лишь до тех пор, пока не познакомишься с ней поближе, – сказала миссис Фик. – А потом это просто…

– Что?

– Наука.

Похоронных дел мастер горько усмехнулся и приподнял крышку прилавка, чтобы она могла пройти.

– Лучше я вам просто покажу.

Тогда, услышав новость о Карндейле, Кэролайн не сдержала слез. Истинных слез.

Она понимала, что сама была причастна к случившемуся; она читала о трупах, которые один за другим привозили в Эдинбург в полицейских фургонах. В своем воображении она представляла всполохи неестественного пламени по всему каменному зданию и старые таланты, выстраивающиеся цепочкой, пока к ним из темноты выходил Джейкоб Марбер. Она почти слышала, как с тихим грохотом рушится орсин и огонь пожирает древний вяз на острове посреди озера.

Прошло почти четыре месяца, а Кэролайн так и не собралась с духом, чтобы отправиться к развалинам и посмотреть на все своими глазами.

Вот только она продолжала ходить в морг, стоять над мертвецами и платить за их погребение не скупясь. Тяжелее всего было видеть трупы детей, но потрясали ее и тела слуг, садовников, старых талантов – многие из них были ужасным образом изуродованы. Что бы мистер Макрей с помощником ни думали о пожилой женщине в грубой одежде и с покрасневшей от труда кожей, они уважали ее. Некоторых умерших она знала по именам. Другие упокоились в безымянных могилах под стальным небом. Она да ее брат были единственными посетителями, которые ездили в черном экипаже из «Свечной Олбани» на кладбище. Ездили так часто, что кобыла в упряжке научилась сама преодолевать этот путь безо всяких понуканий.

Не проходило и ночи, чтобы она не вспоминала тех воспитанников Карндейла, которые однажды пришли к ней в поисках ответов на вопросы об искаженных глификах. Комако, Рибс, Оскар. Они были полны ярости и уверенности в своей правоте. Она же объяснила им, как можно уничтожить орсин: вырезать сердце глифика и погрузить его в портал. Но она не верила в то, что у них получится. Тогда в ней кипели гнев, злоба и обида на Бергаста. Но кто знает, правильно ли она поступила, учитывая страдания, последовавшие за этим? Иногда, закрыв глаза, она вспоминала то, что случилось, снова слышала панический стук в дверь лавки в ту роковую ночь, снова видела ту американку, мисс Куик, растерзанную и окровавленную, лежащую на крыльце в окружении испуганных детей, среди которых была Комако с друзьями.

Они провели здесь две недели, преследуемые ужасом. Сидели в подвале, теснились в коридорах, бродя по проходам, пока не было покупателей. Достаточно долго, чтобы некоторые из них оправились от пережитого, чтобы самые старшие ученики – Комако, Оскар и Рибс – смирились с тем, что никто больше не выжил. Две недели она варила жидкую кашу и раздавала им черствый хлеб. Две недели ее застенчивый брат Эдвард сидел в своей комнате, боясь показаться им на глаза. Две недели Кэролайн ходила по моргам, а потом вернулась в лавку, чтобы рассказать обо всем Элис Куик. Элис нравилась ей своими твердостью и молчаливостью, но проглядывала в этой женщине и ошеломившая Кэролайн печаль. Печаль, а под ней нечто темное. Именно Элис однажды ночью, проверив барабан своего револьвера, решила отвезти всех на юг, по старому адресу миссис Харрогейт в Лондоне. Для Кэролайн с братом их было слишком много, а площадь Грассмаркет находилась чересчур близко к руинам. Свой план Элис излагала тихо и размеренно. И именно Элис позже сообщила в письме, буквы в котором выводила старательно и усердно, о своих опасениях по поводу другра, который, возможно, и не был уничтожен, и о том, что Кэролайн следует соблюдать осторожность, поскольку ее подопечным до сих пор может угрожать опасность. Хуже того: все они боятся, что в том, другом мире может находиться одинокий мальчик Марлоу.