Дж. М. Хьюитт – Идеальная деревня (страница 7)

– Я знал, что в тебе это есть, – заметил он, хлопнув ее по ягодицам.

Вивасия не совсем поняла, о чем он. Но уточнять не захотела.

В тот день, когда Вивасия заподозрила, что беременна, жестянка с деньгами оказалась пуста. Деньги в банке неприкосновенны – они там для оплаты счетов. Так вели хозяйство ее бабушка и мать. Каждый месяц для необходимых покупок и редких развлечений со счета снимались наличные. Вивасия тщательно следила за деньгами. И не сомневалась в своих правах на них: все они шли из ее небольшого заработка. Чарльза она о деньгах никогда не спрашивала, хотя они и состояли в браке. Общего банковского счета у них не было – всего лишь одна из многих составляющих, до которых они как супружеская пара пока так и не добрались. Свою девичью фамилию Вивасия тоже менять не стала. И сомневалась, хочет ли этого. Ей нравилось быть Уильямс, третьей в череде сильных женщин, которых знали и уважали в деревне. Пусть даже Вивасия чувствовала, что сама она не соответствует данной категории.

В то пятничное утро ей были нужны деньги на автобус. После работы она собиралась на прием к зубному врачу, так что придется поехать в город, а не возвращаться домой пешком, как обычно. Однако жестянка пустовала – ни одной монеты, ни одной бумажки, – хотя со дня зарплаты прошло всего две недели.

Конечно, это не катастрофа. Она могла просто снять немного наличных в банкомате.

На работе в тот день Вивасия чувствовала себя так, будто совершила какую-то промашку. Не случалось еще такого, чтобы у нее кончились деньги до зарплаты. Потом она подумала о Келли, которая все свои заработки транжирила в ночных клубах, на сигареты, травку, алкоголь и вечно занимала у матери. Одно и то же повторялось из месяца в месяц, и от этой мысли настроение у Вивасии немного улучшилось.

Пока она не вставила карточку в банкомат и тот не проглотил ее.

Вивасия зашла в отделение банка, чтобы прояснить ситуацию. «Денег нет», – ответили ей, удостоверившись, что она – это она, и распечатали баланс счета и последние транзакции. Все пропало, огромные суммы были сняты с карты за последние пару месяцев в банкоматах здесь, там и повсюду.

Две тысячи фунтов!

Новая схема, деловая сделка, сказал Чарльз, заявившийся домой после полуночи. Поэтому он так тяжело и много работал, и, кроме того, он говорил ей, разве она не помнит?

Это сбило Вивасию с толку. Она была уверена, что он не просил у нее взаймы две тысячи фунтов. Такое она не забыла бы.

Чарльз холодно взглянул на нее:

– Я точно помню, что говорил тебе. Ты же, со своей стороны, не обратила внимания, потому что здесь была она, твоя подруга. – Он тоном закавычил последнее слово, и Вивасия поняла, что Чарльз говорит о Келли; он всегда делал это, когда упоминал ее.

– Вы обе тогда налакались до одури, – припечатал Чарльз.

Вивасия вспомнила тот вечер. Келли пришла к ней ужинать, когда Чарльз сказал, что задержится допоздна. Обычно она появлялась только в его отсутствие.

Келли принесла бутылку водки, которую стащила у Джеки из шкафчика с напитками. Приготовленную Вивасией лазанью она даже не попробовала, курила сигареты одну за другой и безостановочно сплетничала. Вивасия бегала по дому и по лестнице, открывала окна, двери, пытаясь выветрить табачный дым до прихода Чарльза.

Наконец она сдалась, села и выпила маленький стаканчик водки, смешанной с тоником.

Он назвал их пьянчугами, когда вернулся. Демонстративно вытащил из буфета освежитель воздуха и напрыскал столько, что Келли картинно закашлялась.

– Слишком много куришь! – крикнул Чарльз ей вслед, когда она нырнула за дверь и пошла домой.

Вивасия помнила тот вечер до мелочей. Как всегда, когда они сталкивались, муж и ее лучшая подруга будто пританцовывали один вокруг другого: мерзкие замечания Чарльза, саркастические ответы Келли. Вивасия – между ними, не понимающая, как исправить ситуацию, сохранить мир или хотя бы добиться того, чтобы эти двое терпели друг друга, если не в состоянии подружиться.

Но просьбы одолжить денег Вивасия не помнила.

– Ну и как, получилось? – шепотом спросила она. – Удачная сделка?

Чарльз зашамкал мясистыми красными губами, словно пытался подобрать слова. Вытащил бумажник, извлек оттуда пачку банкнот и бросил в нее.

– Вот тебе, жена, – улыбнулся он, но это была необычная улыбка.

Впервые Вивасия подумала, что он отвратителен.

Пачка денег лежала на полу у ножки кофейного столика. Вивасия представила, как подбирает их, встав на колени, – невыносимая картина! – и пробормотала:

– Я приготовлю чай.

Чарльз стоял на месте, угрюмый, подавленный. Вивасия изменила траекторию и устремилась к нему. Обвив руками его гибкую, стройную талию, прошептала:

– Прости.

Деньги были подняты с пола утром. С работы Вивасия позвонила на автоматическую линию, чтобы проверить счет. Баланс по-прежнему был отрицательным. Вечером Чарльз пришел домой пораньше, принес букет цветов в целлофановой упаковке с ценником.

– Я тебя недостоин, – сказал он.

Глаза его блестели от непролитых слез.

Как и с документами на дом, Вивасия хранила свой секрет, словно драгоценность. Теперь она почувствовала: пришло время раскрыть его.

Положив руку на живот, Вивасия произнесла:

– Ты достоин нас.

Ответ последовал странный.

– Полагаю, ты считаешь себя умной, да? – задумчиво проговорил Чарльз, закинув руки за голову и откинувшись на спинку стула.

Вивасия промолчала, ей было не придумать, как отреагировать на это.

– Я сделал половину, – продолжил Чарльз и, протянув руку, провел указательным пальцем по ее груди, забрался под одежду и уткнулся в живот.

– Да, – сказала она. – Наполовину – это ты.

Голос у нее дрожал, но она наделась, что муж решит – это от волнения.

5. Вивасия – сейчас

Вивасия неотрывно смотрит на листок бумаги, вынутый из кармана девочки, пока буквы у нее пред глазами не расплываются.

Она осторожно сгибает бумажку пополам и сует под резинку своих пижамных штанов. Хотя она больше не видит его, но продолжает ощущать, как едкий запах. С глаз долой, прочь из мыслей. Задвинуть подальше, в глубокий, темный тайник, чтобы не думать. Она это хорошо умеет. Но дело прежде всего: маленькую девочку, которая может быть, а может и не быть Элизабет, нужно одеть.

Вивасия окидывает ее взглядом и вспоминает свои детские мечты: розовые платьица в цветочек. Эта девочка не такая. Хотя она еще не произнесла ни слова, малышка явно упрямая, дерзкая – защитник, вожак.

Вивасия решает поступить иначе.

– Иди выбирай, – говорит она, указывая на лежащую рядом на полу стопку одежды. – Что ты хотела бы надеть?

Завернутая в полотенце, девочка шлепает к Вивасии с цветком в руке, наклоняется и рассматривает вещи.

Торжественно указывает на клетчатую рубашку с короткими рукавами из стопки для мальчиков. «Какая разница», – думает Вивасия. Этот незначительный жест на самом деле – краеугольный камень. До сих пор девочка на все соглашалась и была покорна почти как робот, но теперь она сама приняла решение.

– Хороший выбор… – мягко говорит Вивасия, на всякий случай останавливая себя, чтобы не назвать девочку Элизабет.

Малышка опускается на колени и вытаскивает из стопки шорты в цветочек. Они совсем не сочетаются с рубашкой, но Вивасия кивает.

Девочка щиплет пальцами нарисованные на шортах цветочки – розы и лилии. Медленно встречается взглядом с Вивасией. Другой рукой, в которой по-прежнему зажат цветок, указывает себе на грудь.

– Да, милая, это твое. Мы можем надеть их на тебя.

Малышка слегка встряхивает головой, с белокурых локонов на плечи падают капли воды. Чуть сильнее, со сжатыми в решительную прямую линию губами девочка тычет себя пальцем в центр груди.

Вивасия приглядывается. Малышка словно передала свою мысль прямо женщине в голову, и та поняла, что она хочет сказать.

– Роза? – шепчет Вивасия, перебирая одежду. Следующие слова она извлекает из глубины себя: – Тебя так зовут.

Это не вопрос, но она следит за реакцией девочки. Крошечный, едва заметный кивок – ее ответ.

– Роза! – Вивасии хочется прижать к себе ребенка, но вместо этого она обхватывает руками себя. – Какое хорошее имя!

Она не Элизабет, и от этого щемит сердце, но не так сильно, как представляла себе Вивасия. Наклонившись, она рассматривает девочку.

– Ты можешь… Можешь произнести свое имя? – спрашивает Вивасия.

Однако Роза отодвигается, прижимая к себе выбранную одежду. Она осторожно надевает ее на себя.

Вивасия наблюдает за мальчиком. Тот стоит на месте как вкопанный, глаза опущены. Она ничуть не приблизилась к тому, чтобы узнать его имя. Ясно только одно: он не Алекс.

– Роза, – пытается вовлечь девочку в разговор Вивасия, – как зовут твоего братика?

Пока произносит эти слова, занимается делом – не хочет, чтобы под ее напряженным взглядом дети и дальше не смели рта раскрыть. Если непринужденно говорить самой с собой так, словно нет ничего естественнее на свете, может быть, детям будет проще преодолеть свой страх.

Роза молчит, будто не слышала вопроса. Поправляя воротник рубашки мальчика, Вивасия размышляет: почему они не разговаривают?