Дж. М. Диллард – Беглец. Несправедливо обвиненный (страница 3)

– Какой у него пульс?

– Упал до тридцати шести… – угрюмо пробурчал Фалави.

Кимбл не сразу среагировал на эту информацию.

– Так что случай очень серьезный, сильное кровотечение, – продолжал Фалави.

Кимбл продолжал смывать намыленные по локоть руки. – А семье вы сообщили?

Врач отрицательно покачал головой:

– Нет, его привезли с улицы.

Фалави помог Кимблу надеть резиновые перчатки и маску, и они оба прошли сквозь пружинящие двери в операционную, где их ждали Тим Прайс и анестезиолог Жозефина Муньос. Операционной сестрой оказалась Мария Джонсон, что очень воодушевило Кимбла. Мария была одной из самых опытных сестер в госпитале. Никто не поздоровался с Кимблом. Напряжение в комнате казалось буквально материальным… Все внимание было сконцентрировано на человеке, истекавшем кровью на столе посреди комнаты.

Сначала Кимбл видел только кровь… слишком много крови. Затем он обратил внимание на фиброзную, изборожденную рубцами увеличенную печень. И только потом рассмотрел этого безродного беднягу, который слишком хорошо выглядел и казался вполне упитанным для уличного алкоголика сорока трех лет – или, в данном случае, для человека с такой печенью.

Все это он рассмотрел за одну секунду, затем вздохнул и отметил про себя, что на этой неделе ему странным образом попадаются больные печенки, загадочно больные. И особенно когда это связано с Алексом Ленцем. И в то же самое время он соображал, где находится источник кровотечения и как его обнаружить.

– Ну, что же, я ставлю зажимы. Как он, справится? – спросил он у Муньос.

Ее темные глаза смотрели неуверенно поверх зеленой операционной маски:

– Он очень плох.

Кимбл вздохнул. Если не поставить зажимы, пациент умрет.

– У нас есть выход?

Сестра тоже вздохнула:

– Делать нечего, рискнем.

– Мария, – приказал Кимбл, не глядя на нее, – дайте мне зажим.

Он даже не взглянул на инструмент, который она вложила ему в руку, но по весу понял, что это именно то, что нужно. Он принялся медленно пробиваться сквозь кровавую массу органов к поврежденной артерии. В комнате стояла гробовая тишина. Это действовало на нервы. Кимбл решил разрядить обстановку.

– Мария, а твой муж знает, что ты сегодня здесь? А? – хмыкнул он.

Она в ответ тоже хихикнула. Мария была значительно старше его, коренастая пуританка, строгая во всех отношениях, но когда однажды после долгой ночной операции он сказал ей «мы должны прекратить встречаться таким образом», это ей ужасно понравилось, и эта фраза стала их маленькой шуткой.

Он нащупал пальцами разрыв и наложил зажим. Теперь надо было ждать.

– А что с его печенью? – спросил он уже совсем другим тоном, обращаясь к Фалави и Прайсу.

– Неясная картина, – ответил Фалави, – скорее всего, алкоголик…

Но что-то заставило Кимбла усомниться в этом заключении.

– Кто осматривал его? И кто направил сюда?

И тут последовал ответ, которого он ожидал:

– Он находился на обследовании в лаборатории, где исследуется RDU90.

Так! Опять Ленц!

Кимбл уже говорил с Тимом Прайсом об этой лаборатории и об истории с больными печенками. Сейчас они только обменялись взглядами.

– Да, у этого препарата большое будущее, – сухо сказал Кимбл, переведя взгляд на зажатую артерию. Кровотечение ослабло. Это означало, что разрыв произошел только в одном месте. Ну, что ж, все оказалось очень легко. И теперь он сможет отправиться домой к Элен. К нему вернулось прежнее хорошее настроение, и он снова начал подтрунивать над операционной сестрой.

– Мария, а ты уже сказала Фрэнку?

Фрэнк был мужем Марии. Кимбл подмигнул Тиму и доверительным тоном продолжил:

– Фрэнк так ревнует, когда мы с Марией задерживаемся допоздна здесь…

– Но вы ведь обещали сказать обо всем Элен, – напомнила ему Мария.

– Я не смог. Это разобьет ее сердце, – Кимбл взглянул на Тима. – Ну, все, теперь продержится. Кровотечение прекратилось.

Он замолчал на секунду. Потом предложил:

– Послушай, давай возьмем биопсию этой печеночки, – и когда Прайс одобрительно кивнул, добавил: – отошлите пробы вниз и, пожалуйста, проследите, чтобы и Кэти достался кусочек. Пробы, конечно, по обыкновению будут направлены в лабораторию Ленца, и он, вероятно, опять проморгает все и скажет, что анализы абсолютно нормальные. Конечно, это нарушение правил и привычной процедуры посылать дополнительные пробы Кэти, но Кимбл это делал уже не в первый раз с тех пор, как получил сомнительный ответ от Ленца. И не потому, что он подозревал, что Ленц намеренно старается смухлевать в отчетах – по крайней мере в двух первых случаях этого не произошло, – а скорее потому, что он хотел знать мнение такого компетентного специалиста, как Кэти Валунд, хотел, чтобы она либо подтвердила, либо опровергла его мнение о том, что лаборатория Ленца работает непростительно небрежно.

У Кэти столько работы, что она, скорее всего, не заметит лишний срез ткани. Но если она обнаружит, что Кимбл заставляет ее дублировать анализы, она ему устроит!

Прайс взглянул на Кимбла, в его глазах было явное облегчение.

– Ты останешься его заштопать, Рич?

Но Кимбл уже отошел от стола и снимал перчатки.

– Нет… – он улыбнулся, подумав об Элен, которая с нетерпением ждала его дома, – у меня свидание.

Он отправился в моечную, сдернул шапочку и маску и бросил их в корзину. Позади него открылась дверь, он обернулся и увидел Тима Прайса, тот был еще в маске.

– Эй, Ричард…

Кимбл замер. Прайс улыбнулся ему.

– Спасибо.

Кимбл тоже улыбнулся, ничего не ответил и вышел в коридор. У него было прекрасное настроение, он с удовольствием возвращался домой к Элен. Но где-то в глубине души осталась смутная тревога, причину которой он не мог понять уже несколько месяцев. А имя ей было, оказывается, RDU90.

Элен решила дождаться мужа в гостиной, поэтому она не стала раздеваться, а уселась на кушетку с книгой, набросив на ноги красный клетчатый плед. Спустя некоторое время тишину комнаты разорвал резкий телефонный звонок. Улыбнувшись, она подняла трубку и с удовольствием услышала бодрый голос Ричарда:

– Привет. Я в пяти минутах езды от тебя…

– Как ты быстро! Тебе удалось помочь Тиму?

– Да-а. Там был такой случай… сильное кровотечение… Но все удалось скоренько залатать. Парень выживет.

– Я рада, что все хорошо кончилось, – она понизила голос и соблазнительно проворковала: – Надеюсь, что тебя больше ничего не задержит?

Он ничего не ответил, но она представила, как муж счастливо улыбается. Элен положила трубку, выключила торшер около кушетки и пошла наверх в спальню.

И тут на лестнице, когда она потянулась к выключателю, что-то словно толкнуло ее – сердце бешено заколотилось и по спине поползли мурашки страха. Инстинктивно она бросила взгляд через плечо, словно ожидая увидеть кого-то в темном коридоре.

Но там никого не оказалось. Она включила свет и вошла в спальню, пытаясь отделаться от растущего чувства беспокойства от этой гнетущей тишины. Она успокаивала себя тем, что Ричард через одну-две минуты будет дома и эти страхи напрасны. Она вошла в просторную кладовку-гардеробную, дернула за шнурок выключателя и остановилась в ярком свете, намереваясь раздеться.

Нет. Пусть лучше Ричард поможет ей в этом. Она улыбнулась такой мысли и по привычке протянула руку, чтобы прикрыть дверцу шкафа, которую Ричард всегда забывает закрывать.

То, что произошло в следующий момент, было так неожиданно и молниеносно, что она не успела даже ничего понять, тем более отреагировать. Какое-то видение… Тень… Рука, тянущаяся из шкафа с одеждой к горлу, хватает ее с такой силой, что, кажется, весь воздух просто выжимает.

Она не почувствовала страха: выброс адреналина произвел реакцию, которую нельзя было даже приблизительно сравнить с каким-либо чувством. Ее тело одновременно ощущало холод, жар, пульсирующий электрический ток, который пробежал по позвоночнику и отключил волю и мысли…

Сильная рука, нажимавшая на дыхательное горло, вдавила крупный жемчуг в нежную кожу шеи. Элен дернулась, но не могла издать ни звука. Тогда она начала царапать ногтями эту смертоносную руку, одновременно пытаясь вырваться, но лишь порвала колье, и жемчужины крупным градом посыпались на пол. Нападавший выбрался из шкафа на свет, но у нее перед глазами уже все плыло, и она увидела лишь огромную расплывчатую тень.

Элен снова попыталась вырваться, и каким-то образом ей это удалось. Она бросилась из кладовки в спальню, где на ночном столике был телефон. Она схватила трубку, но тут последовало два коротких щелчка, которые странным образом совпали сначала с резкой болью в бедре, а затем тупым хрустом отдались где-то в голове. Она закачалась, инстинктивным движением все же пытаясь, несмотря на раны, поднять трубку – но что-то толкнуло ее назад, и она упала на ковер, потащив за собой телефон.

На мгновение все потемнело, она ничего не видела, не понимала. Но потом, моргнув несколько раз, она начала что-то различать.

Тень человека маячила где-то на границе ее зрения, но она его больше не боялась. И вообще она никогда ничего больше не будет бояться – из темноты шел теплый лучезарный свет, и она потянулась к нему.

Глава вторая

Когда Ричард Кимбл подъехал к дому, началась настоящая метель. Дорожки занесло. Пока он шел от машины к дому и поднимался по ступенькам, снег буквально слепил глаза. Ветер завывал у входной двери и ворвался в прихожую вместе со снежными хлопьями. Порыв был настолько сильным, что ему пришлось приложить усилие, чтобы закрыть за собой дверь. Отряхнув пальто и шарф, он повесил их на вешалку и вошел в гостиную.