Дж. Конрат – Жуткие истории (страница 34)
- Видел бы ты себя со стороны, Джим Боб. У тебя зубы длиннее чем у моей немецкой овчарки, Харли. Я бы принес зеркало, чтобы показать тебе, но вероятно ты в нем не отразишься.
Но затем он коснулся языком своих зубов и почувствовал острые клыки.
- Извини, за то, что мы связали тебя, - сказал Билли. - Но мы не знали, что еще делать. Ты... э-э... хочешь немного крови?
Билли поднял пухлый пакет плазмы, одну из упаковок, которые Джим Боб купил у Джесси Миллера в больнице. Рот Джима Боба мгновенно наполнился слюной. Он вытянул шею к крови, облизывая губы, пытаясь добраться до нее. Никогда прежде он не был так голоден.
- Черт! - cказал Зик. - Вы посмотрите на это! Я думаю, он и правда хочет ее!
- Отдай ее ему, Билли.
Фредди подтолкнул его локтем.
Зик поднял руку.
- Подожди, подожди секунду.
- Отдай ее ему. Он наш друг.
- Он больше не наш друг. Он - чертов монстр. Посмотри на него, он щелкает клыками и пускает слюни.
- Так что нам делать? - cпросил Билли. - Убить его?
Зик ухмыльнулся, потирая бородку.
- У меня есть идея получше. У Джима Боба может и нет больших упругих сисек, но я держу пари, что он все равно будет очень хорош.
Зик поднял молоток и зубило. Билли улыбнулся, расстегивая молнию на своих штанах.
- На сей раз я буду первый!
Джим Боб открыл рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.
"МАРКИ"
Что-то у меня в ухе.
Это заползло, когда я спал. Заползло очень глубоко. Я чувствую, как оно щекочет края моего мозга. Я пытался убить его острым карандашом.
Было много крови. Но ничего не вышло. Я даже сунул длинный пинцет в ухо, чтобы вытащить его.
Но оно зашло еще глубже.
Позже оно начало говорить со мной.
Поначалу это не звучало как слова. Больше похоже на щебетание. Похожее на невнятный шeпот.
Но когда я сконцентрировался сильнее, я понял его слова. Оно говорит, что его зовут Марки.
Марки разговаривает со мной все время. Он говорит мне, что понимает меня. Он знает, что я другой. Особенный. Марки говорит, что однажды мы станем знаменитыми.
А еще он хочет, чтобы я убил маленькую девочку.
Я не хочу этого. Убийство - это плохо. Я пытался вытащить Марки из моего уха, стуча головой о стену, снова и снова.
Марки это не понравилось. В качестве наказания, он заставил меня держаться руками за раскаленную плиту.
Это очень больно. Мне пришлось на некоторое время лечь в больницу. Врачи были очень милы. Они спросили меня, что случилось.
Я сказал им, что это был несчастный случай.
Я не рассказал им о Марки.
Когда моя рука поправилась, Марки стал немного милее. На какое-то время.
Затем он снова начал говорить об убийстве.
Он сказал, что я должен привести маленькую девочку в мой подвал и сделать с ней что-то плохое.
Марки сказал, что это не будет сильно отличаться от всех тех кошек, которых он заставил меня убить. Кроме того, это будет еще веселее.
Марки заставил меня убить много кошек.
У меня есть стол в моем подвале с ремнями на нем. Ремни крепкие, поэтому маленькая девочка не уйдет, когда я буду вбивать гвозди в ее голову.
Я - водитель школьного автобуса.
Я был так одинок, пока Марки не заполз мне в ухо. Он - мой лучший друг.
Завтра я схвачу маленькую сучку.
"КОМНАТА НАКАЗАНИЯ"
Доминик Паталья пытался заглушить крики, доносившиеся из Комнаты Hаказания, но установленные на потолке динамики были настроены на максимальную громкость.
Крики раздавались через равные промежутки времени - животныe, резкие и пронзительные, которые можно было распознать только как человеческие, потому что они перемежались мольбами о пощаде.
Милосердие здесь не знали.
Доминик зажал уши кулаками, но ужасный звук пронзил плоть и кости его рук. По скрипу, который подчеркивал крики, Доминик догадался, что они используют винты - деревянные зажимы, затянутые на суставах так, что кости трескались.
Иногда кости трескались, вызывая политический бедлам в виде запросов и письменных протестов от групп сочувствия.
Обычно это приводило к немедленному штрафу.
В Законе прямо говорилось, что наказание не может нанести непоправимый ущерб. Правительство придерживалось этого правила. Это мешало учебному процессу.
Еще один вопль, словно у свиньи, которую режут. Доминик крепко зажмурился. Он и раньше ощущал эти винты и другие вещи, еще более ужасные.
С тех пор как Доминик приехал сюда, он уже трижды бывал в Комнате Hаказания. С каждым разом становилось все хуже.
Его первый визит был сразу после приезда. Двое мужчин в капюшонах и униформе схватили его еще до того, как он вышел из автобуса. Они втащили его в Приемную и заперли, растерянного и испуганного.
В Приемной не было ни окон, ни мебели, а пол был из холодного серого бетона. У неe был резкий, едкий запах, скрывающийся за запахом антисептика. Позже Доминик определил, что это запах страха.
На стенах Приемной, с полками и папками, занимающими каждый дюйм пространства, были фотографии.
Фотографии людей, которых пытают.
Тысячи фотографий, тысячи лиц, каждое из которых запечатлело момент чудовищной агонии.