Дж. Конрат – Происхождение (страница 24)
Трист нахмурился.
- Ты упускаешь суть. Ты признал, что дьяволы существуют, и что Иисус существовал. Евангелия от Матфея, Марка и Луки утверждают, что Вельзевул искушал Иисуса, когда тот постился в пустыне. Евангелие от Луки 4:5
- Пожалуйста, - помрачнел Шотцен. - Я не хочу снова играть в игру по цитированию Писания.
- Ладно. Дело в том, что если Юлий Цезарь действительно научил Баба говорить на латыни, а Цезарь умер в 44 году до нашей эры, то разве нельзя предположить, что именно Баб искушал Христа в пустыне?
- Это было восемьдесят лет спустя.
- Демоны не стареют. Он здесь уже сто лет и выглядит точно так же. Неужели ты не можешь хотя бы признать, что это возможно?
- Возможно, да. Вероятно, нет. Будь Баб демоном или чем-то, притворяющимся демоном, для него имеет смысл вести себя как демон. Ложь, обман, лесть, подкуп, торг, искушение - все это уловки сатаны. Я считаю, что он услышал имя Христа и сыграл на твоей реакции на него.
Морщины Триста углубились, и он поджал губы.
- Значит, он также слышал имя Юлия Цезаря? - возразил он.
- Его нашли в 1906 году. Допустим, он был похоронен в 1800-х, или даже в 1700-х или 1600-х годах. Он мог знать имена и Христа, и Цезаря. Он говорил на языке майя, когда проснулся, а майя были завоеваны испанцами, которые были христианами, если я помню историю. Это был один из способов, которым они оправдывали геноцид коренного населения Центральной Америки. Они утверждали, что это была воля Адонаи истребить язычников.
Трист вскинул руки вверх и встал.
- Проблема с тобой, раввин, в том, что ты настаиваешь на прошлом для объяснения настоящего. Пока ты не найдешь какой-то прецедент для Баба в одном из своих древних мистических текстов, ты будешь продолжать отрицать то, что видишь своими глазами.
- Что важнее, отец, - то, что я вижу глазами, или то, что я чувствую сердцем?
- Ты родился и вырос евреем, и поэтому ты еврей. Это то, чему тебя учили. Я католик, потому что меня этому учили. Но вера не заменяет доказательств, как бы ты ни настаивал. Любой человек со средним образованием может утверждать, что миру более 6000 лет. Тем не менее, именно этому учат наши религии. Атеисты атакуют Библию со всех сторон, находя одно несоответствие за другим. Как Церковь опровергает эти утверждения об отсутствии Бога? Верой! Но это уже не имеет значения! - кричал Трист, тыча пальцем в Шотцена. - Я могу показать всему миру Библию, и только некоторые поверят. Но если я покажу всему миру нашего друга Баба, то поверят все!
Трист вскочил на ноги, его лицо было ярко-красным, он дышал так, словно только что пробежал марафон.
Шотцен тщательно подбирал слова.
- Баб - это не знак от Ха-Шема, отец.
- Да, он самый.
- Возможно, тебе нужно немного отдохнуть. Разве ты не можешь посоветоваться с епархиальным архиереем?
Трист подошел к двери и открыл ее. Он повернулся, прежде чем выйти.
- Мне нужно отдохнуть, - сказал Трист, - так же, как тебе еще выпить.
Трист ушел, закрыв за собой дверь.
Шотцен обдумал это.
- Я не могу спорить с такой логикой, - сказал он себе.
И направился за еще одной бутылкой шнапса.
Глава 12
Доктор Джули Харкер прошла мимо раввина Шотцена в Фиолетовом рукаве, избегая смотреть ему в глаза.
- Добрый вечер, доктор Харкер, - сказал Шотцен ей вслед.
Харкер не потрудилась ответить.
Она направлялась в Фиолетовую 8, чтобы порыться в фильмотеке комплекса. Найти что-нибудь, чтобы скоротать вечер. Сама же доктор предположила, что Шотцен возвращался из Фиолетовой 6, где хранилось спиртное. Раввин держал что-то у себя под боком, пытаясь скрыть это. Пытался скрыть свой секрет.
Харкер знала, что такое секреты.
Она вошла в Фиолетовую 8 и включила свет. Комната была оформлена как библиотека, потому что по сути она ею и являлась. Но в отличие от архива, где хранились документы о проекте "Самхейн", это помещение предназначалась для развлечений персонала. Харкер прошла мимо стеллажей, заставленных художественной литературой, мимо нескольких больших стоек с журналами (у комплекса была подписка на 58 различных журналов, и раз в несколько месяцев сюда привозили выпущенные номера) и мимо архаичной коллекции фильмов (настоящие 16-миллиметровые пленки в коробках на катушках).
Видеоколлекция находилась через один проход от собрания кинопленок. Она включала устаревший формат, который заменил кинескоп в 60-х годах, и стеллажи с ¾-дюймовыми кассетами, которые стали стандартом в 70-х годах. Все это не интересовало Харкер. Она продолжала идти по ряду, пока не дошла до коммерческих кассет для домашнего использования. Бетамакс.
Выбор кассет Бета в Самхейне был одним из самых больших в мире. Возможно, он также был единственным в мире, поскольку формат Sony вышел из употребления за несколько лет до появления VHS. В нем было более 20 000 наименований, расположенных в алфавитном порядке и по жанрам.
Харкер даже не взглянула на раздел "боевики/приключения". Она также пропустила драмы, вестерны и раздел для взрослых. В Самхейне был обширный отдел порнографии, как журнальной, так и на видео, в основном старинной и стоящей немалых денег. Сексуальному темпераменту мужчин, запертых под землей, нужен был выход, и нужно было его контролировать. Харкер это было неинтересно.
Ее выбор остановился на комедиях. "Бедная богатая девочка", "Кудряшка Сью", "Браво, малышка" - это были три ее любимых фильма.
Харкер любила Ширли Темпл. Любила так сильно, что назвала свою дочь Ширли. Это было воплощением мечты всей ее жизни.
Доктор Джули Харкер была рождена, чтобы стать матерью. В самых ранних воспоминаниях у нее всегда была кукла. Кукла, которую можно было кормить, переодевать и разговаривать с ней. В детстве Джули ее куклы были для нее настоящими детьми, а она была им идеальной мамой.
Позже она поняла, почему у нее такой сильный материнский инстинкт. Родители Джули были маргиналами. Алкоголиками, избивавшими и оскорблявшими собственную дочь. Такие не должны иметь детей. Дети должны быть радостью. Но в доме Харкеров она была обузой.
- Ты такая толстая и некрасивая, - вспоминала она слова отца, повторяющих их снова и снова. - Мы никогда не сможем выдать тебя замуж. Придется терпеть тебя всю жизнь.
Джули не могла с этим ничего поделать. Она знала, что была непривлекательной, даже если бы родители не напоминали ей об этом постоянно. Помимо проблем с весом и мужеподобных черт лица, Джули была очень застенчива. Четыре года средней школы она провела без друзей и свиданий. Но в жизни было нечто большее, чем внешность.
Джули Харкер окончила школу отличницей и могла выбирать колледжи, которые открыли перед ней двери. Учеба в медицинская школа была трудной, а ее плохие навыки общения с людьми только усугубляли все, но спасением для Джули стало ее умение общаться с детьми. После интернатуры она устроилась в педиатрию, но это не могло заменить ей собственного ребенка, которого она хотела больше всего в жизни.
С кассетами, зажатыми подмышкой, Харкер вернулась в свою комнату. Она вставила "Кудряшку Сью" в видеомагнитофон и нажала кнопку воспроизведения. Выключив свет, Джули разделась.
Харкер нахмурилась, погрузившись в воспоминания. Первая Ширли была ее дочерью. Джули тщательно все спланировала. Она рассматривала возможность искусственного оплодотворения, но сомневалась в анонимных донорах. Несколько раз она ходила в бары, надеясь кого-нибудь подцепить, но мужчины, которые к ней приставали, вызывали лишь отвращение.
В конце концов она остановилась на сыне своей соседки. Ему было семнадцать, он был нескладным и неопытным, но из хорошей семьи. Ее первые попытки соблазнения были смехотворны, но однажды ночью, когда его родителей не было дома, ей повезло, и после совместно распитой бутылки вина она смогла совратить его.
Через девять месяцев родилась Ширли. Были осложнения; обильное кровотечение, которое привело к полной гистерэктомии, но Ширли была идеальна. Ее дочь была красива, и Джули Харкер была счастлива.
В течение семи чудесных месяцев Харкер растила Ширли. Это было самое лучшее время в ее жизни. Она старалась дать дочери все, чем обделили Джули ее родители. Это было воплощением ее мечты.
Отчет о вскрытии назвал это СВДСом. Синдром внезапной детской смерти. Ночью Ширли перестала дышать. Когда Харкер нашла ее утром, она была уже синей.
Доктор Джули Харкер знала, как справиться с горем. Будучи педиатром, она легко получила допуск в детское отделение больницы. Она только что потеряла ребенка и понимала, что никогда не сможет родить другого, так почему бы ей не найти замену? Джули была рождена, чтобы стать матерью. Несправедливо, что ее лишили этого права.
Вторую Ширли на самом деле звали Дженнифер. Ей было четыре дня от роду, когда Харкер тайно вывезла ее из больницы. В тот же день она бежала из страны, устроившись на работу медсестрой в Канаде. Эта Ширли прожила у нее почти год, она растила ее и любила так же сильно, как и первую Ширли, пока власти не нашли ее.
Они пришли за ней, когда она уже считала, что опасаться ей уже нечего. Она увидела полицейскую машину на улице и поняла, что они попытаются забрать у нее Ширли.