Дж. Грейтхаус – Рука Короля Солнца (страница 61)

Собака заскулила, когда я приподнял ее голову. Доктор Шо стер кровь, чтобы рассмотреть длинные тонкие раны, которые шли вдоль морды и через правый глаз. Я узнал шрамы, хотя видел их только в камне и во сне, но не на живой плоти.

– Неужели тебя тошнит? – спросил Доктор Шо, просматривая одно отделение сундучка за другим. – Раскрой ему пасть.

Я осторожно разжал челюсти собаки. Доктор Шо положил шарик лекарственных трав и нутряное сало псу на язык, а потом принялся массировать шею, пока он не проглотил лекарство. Доктор попросил меня удерживать тело, пока он перевязывал раны.

– Дикому одноглазому псу предстоит тяжелая жизнь, – сказал я, когда он закончил накладывать повязку.

Доктор Шо погладил собаку по спине.

– Мы возьмем его с собой. Я дал ему успокоительное. Тебе придется его нести.

Несмотря на грубые манеры и склонность к меланхолии, именно доброта привела Доктора Шо в его профессию. Интересно, что это говорило об империи: те, чья роль состояла в том, чтобы воспитывать и заботиться – наставники и доктора, – являлись постоянно мигрировавшими членами общества, которые путешествовали от одного ученика к другому или от пациента к пациенту.

Мы ждали на дороге, когда собака уснет. Она оказалась более тяжелой, чем я предполагал, и это могло замедлить нас, но Доктор Шо сказал, что мы уже близко к Норе и прибудем туда до того, как на небе появятся звезды, а общий дом закроют на ночь.

Перед полуднем на чистом небе появились тучи. С востока ветер доносил грохот грома, начался дождь, и капли застучали по листве деревьев и подлеска. Постепенно дорога становилась скользкой, ветер трепал нашу одежду, и во вспышке каждой молнии я видел смерть Иволги.

Дорога перевалила через холм, и мы направились в долину, где, точно самоцветы, сияли далекие фонари. По мере того как мы спускались в тень гор с востока, севера и холмов юга и запада, возникло ощущение, будто буря начала слабеть, хотя я знал, что она набирала силу.

– Подходящее место для сезона тайфунов! – прокричал я Доктору Шо. – Почему бы не провести это время на юге?

– Заткнись! – крикнул он в ответ.

Собака заскулила у меня на руках, напуганная громом и молниями. Я попытался ее успокоить ласковыми словами и поглаживая по голове.

Когда мы подходили к Норе, я увидел частокол и одинокого часового на вышке и сразу вспомнил Железный город, – хотя сильный дождь мешал как следует разглядеть окружающий пейзаж. Сердце у меня в груди забилось сильнее, видимость ухудшилась, и даже глубокое дыхание не помогло мне успокоиться. Должно быть, собака почувствовала мою тревогу. Она снова заскулила и высунула язык из-под повязки, чтобы лизнуть мою руку.

– Все в порядке, – сказал я, словно пытался успокоить собаку. – Мы уже скоро будем под крышей.

Из сторожки у ворот послышались приветственные крики. Знаки на сундучке Доктора Шо оставались узнаваемыми даже сквозь вуаль тумана и дождя. Ворота распахнулись, и один из дежуривших возле них горожан отвел нас в общий дом – довольный тем, что может хотя бы на время перестать мокнуть под дождем. По пути он успел рассказать Доктору Шо все местные сплетни. Несколько стариков и детей заболели летней лихорадкой, а плотник упал с крыши и сломал ногу. Кстати, встретили ли мы отряд солдат по дороге? Отвратительная банда. Половина служанок в общем доме отказывались к ним подходить, и на то были причины. Хорошо еще, что они ушли до тайфунов, иначе их пришлось бы терпеть весь сезон.

Он заверил нас, что собака получит место у камина, и, если поправится и сможет работать, ее заберет кто-нибудь из крестьян. Казалось, Доктор Шо испытал облегчение. Я не был уверен, что собака пожелает остаться.

Общий дом в Норе оказался самым большим из всех, что мне довелось видеть, – трехэтажное здание с длинными столами на первом этаже. Запах долго кипевшего рагу въелся в покрытые деревянными панелями стены, и, хотя играл оркестр, люди громко разговаривали, и только пронзительным звукам флейты удавалось перекрыть шум.

Не только мы с Доктором Шо намеревались провести сезон дождей в Норе. Здесь же находился бродячий жестянщик, который попеременно чинил кухонную утварь и принимался за миску с похлебкой. Рядом сидел торговец и его охранники, шумно игравшие с группой крестьян, молодая женщина, одетая как кузнец, и – удивился я – пара сиенцев в форме солдат гарнизона. Как и во многих других больших городах, в Норе имелся магистрат и гарнизон, но обычно сиенцы предпочитали не заходить в общие дома.

Здесь же они сидели вместе с женщинами найэни и не выказывали неудовольствия.

Я сказал об этом Шо, когда мы снимали куртки и вешали их на крючки у дверей.

– Местный судья разрешает найэни жить по собственным обычаям, – ответил он. – Он родился здесь – вероятно, сдавал такие же экзамены, как и ты.

Меня это удивило. Обычно империя присылала судей из далеких провинций, полагая, что чем меньше связывало судей с людьми, которыми они управляли, тем меньше коррупции и предвзятого отношения. И, что еще хуже, такое перемещение означало, что судьи чувствовали себя увереннее с постулатами имперской доктрины, чем с обычаями местного населения. Интересно, кто из людей, которые сдавали экзамены вместе со мной, получил такие должности.

Прежде чем я успел расспросить Доктора Шо о странном судье, одна из служанок повела меня в дальний конец зала, где играли музыканты и было так шумно, что разговаривать нормальным голосом не представлялось возможным. Доктор Шо поставил свой сундучок и присоединился к карточной игре. Служанка принесла старое одеяло для собаки и устроила пса возле очага, за что я ее поблагодарил, хотя вежливый кивок уверил меня, что она не слышала ни слова.

Громкий стук и вой ветра заставил смолкнуть разговоры – казалось, будто кто-то набросил одеяло на огонь. Все женщины одновременно встали и направились к лестнице. В дверном проеме стоял капитан отряда, который проехал мимо нас днем. Солдаты входили в зал и устраивались возле очага. Гром и шум дождя помешал местным жителям уйти.

Местные жители и путешественники старались держаться вместе. Мне не хотелось оставлять собаку и еще больше – ее перемещать. Игра в карты прекратилась, и Доктор Шо присоединился ко мне.

– Согрейте моих людей, – резко сказал капитан. – Я поставлю в известность судью о нашем присутствии. – Он посмотрел на одного из пожилых найэни, не обращая внимания на служанку, которая была в общем зале главной до их появления. – Я приношу свои извинения за то, что мы пришли во второй раз. Моим солдатам требуется еда и разведенное вино. Как только закончится буря, мы уйдем.

Мужчина – а он был обычным крестьянином и не отвечал за общий дом – кивнул, хотя не вызывало сомнений, что бо́льшую часть слов капитана, говорившего по-сиенски, он не понял. Капитан патруля вышел наружу и захлопнул за собой дверь, отчего тишина стала еще более напряженной – ее нарушали только солдаты, которые подтаскивали скамейки к очагу и раскладывали на них мокрые плащи. Один из тех, кого мы встретили на дороге – я узнал его хмурое лицо, – заметил собаку, Доктора Шо и меня и усмехнулся.

– О, доктор, мы всего лишь решили пошутить, – сказал он. – Какой глупец тратит лекарства на собаку? – Он рассмеялся и ткнул локтем другого солдата, тот также рассмеялся, впрочем, без особого удовольствия.

Они сели напротив нас. Доктор Шо бросил на них мрачный взгляд, но ничего не сказал. Первый солдат ухмыльнулся.

– Что? У тебя нет чувства юмора? – спросил он и сбросил сапоги. – Ну а как насчет того, чтобы поработать? Мои пальцы на ногах покрыты водяными мозолями. – Он пошевелил ими и рассмеялся.

– Десятка, деньги вперед, – сказал Доктор Шо.

Солдат склонил голову набок.

– В каком смысле?

– Ты хочешь, чтобы я занялся твоими вонючими обрубками? Десятка.

– Вы слышали, он просит денег! – Солдат оглядел своих товарищей, которые были также недовольны им, как Доктор Шо. – Он бесплатно лечит бродячую собаку, но требует деньги у защитника империи? – Он наклонился через стол и ткнул пальцем в лицо Доктора Шо. – Такова твоя верность? Может быть, ты шпион повстанцев? А тебе известно, что мы делаем со шпионами? – Его усмешка превратилась в злобный оскал. – Мы поступаем с ними много хуже, чем с собакой.

– Твое дыхание пахнет мочой, – сказал Доктор Шо, отбрасывая его руку в сторону. – Могу тебе прописать лекарство от этого – еще за пятнадцать медяков.

Лицо солдата покраснело. Она откинулся на спинку стула и посмотрел на своих спутников.

– Вы слышали? Мое дыхание пахнет мочой! Ха! Ты смешной, доктор. Интересно, будет ли он веселиться, когда мы с ним закончим.

– Хватит, – сказал я, используя командный голос, которому научился, когда вел за собой солдат в Железном городе.

На мгновение солдат удивился, а потом переключил внимание на меня.

– Кто это? Твой телохранитель? Неужели он собрался сражаться со всеми нами? – И он вновь бросил неуверенный взгляд на своих спутников.

– Прекрати, Резак, в последний раз тебе говорю, – проворчал один из солдат.

– Вы позволите ублюдку оскорблять имперские легионы? – спросил Резак, делая возмущенный вид.

– Ты не легион, – сказал я, устав от его глупости. – Ты дорожный патруль. Ты ниже, чем солдат гарнизона. Они хотя бы каждый день получают горячую пищу и кровать. А теперь оставь нас в покое.