Дж. Андрижески – Страж (страница 72)
Долгое время после этого толпа молча стояла вокруг чёрного секционного дивана.
Другие остановились посмотреть, когда поняли, на что смотрят остальные. Все они, включая Хайли, наблюдали, не двигаясь, игнорируя происходящее на сцене, когда их прожекторы осветили Ревика и Торека.
Ревик едва заметил.
***
Его снова приковали наручниками к полу.
Ревик поднял взгляд на высокий деревянный потолок и рассмеялся.
Всё чертовски болело, так что он не был уверен, почему рассмеялся. Он всё ещё был чертовски пьян, или под кайфом, или что-то в этом роде… так что, возможно, дело отчасти в этом.
Торек играл песню White Rabbit, так что, возможно, это тоже частично стало причиной.
Или, может быть, это происходило только в голове Ревика.
Несмотря на это, он застонал, когда женщина-видящая легла на него сверху.
Он не мог прикоснуться к ней.
— Чёрт, — сказал он. — Пожалуйста. Пожалуйста, чёрт возьми… пожалуйста. Прекрати это.
Из другой части комнаты раздался резкий голос.
— Ты знаешь, что для этого потребуется, брат, — сказал Торек.
Ревик наблюдал, как он закуривает
Наблюдая за тем, как золотоглазый видящий курит, Ревик вспомнил, что произошло ранее той ночью, звук, который издал видящий, когда он, наконец, отпустил себя в том клубе. Воспоминание мгновенно сделало его твёрдым, болезненно твёрдым, даже без учёта того, что Хайли смотрела на него сверху вниз, лаская его обнажённые руки.
Впервые он почувствовал, что та часть его, которая боролась с этим, дрогнула.
На этот краткий миг — сияющий миг, который пронёсся над ним — он перестал видеть смысл бороться с этим.
Он был чертовски измотан. Он был голоден.
Его так чертовски тошнило от этого… и он так сильно хотел секса, что был готов продать за это своего первенца.
Где-то там он почувствовал Вэша.
Он ухватился за видящего, за этот шёпот его присутствия.
Однако присутствие исчезло, и остался лишь тихий шёпот, который ничего не оставил после себя.
Ревик всё равно почувствовал это.
Он сомневался в том, что чувствовал, смущённый его отсутствием.
Когда его глаза прояснились, он понял, что ошейник не был снят. Значит, он не мог быть в Барьере, на самом деле. Он не мог чувствовать Вэша. У него, должно быть, галлюцинации. Он, должно быть, видит вещи, чувствует то, чего там не было.
Женщина смотрела ему в глаза, и только тогда он понял, что плачет. Он поднял на неё глаза, увидел в них боль, сочувствие.
Всё оставшееся в нём сопротивление рухнуло.
— Что вы хотите знать? — спросил он.
Его голос звучал мёртвым даже для его собственных ушей.
Он почувствовал реакцию Торека даже с другого конца комнаты.
Он почувствовал потрескивающий жар живого света другого, когда тот пронёсся по комнате, неверие в нём — триумф.
Он также почувствовал облегчение в другом видящем.
Он тоже чувствовал это в Хайли, смешанное с желанием, которое теперь было на поверхности, и которое заставило её прижаться бёдрами к его бёдрам. Ревик ахнул от интенсивности всех этих соперничающих меж собой вещей, а Торек поднялся на ноги и подошёл к тому месту, где Ревик был прикован к полу.
Торек присел на корточки рядом с головой Ревика, глядя на него сверху вниз своими золотыми глазами, и его лицо было серьёзным, лишённым юмора.
— Ты готов поговорить со мной, брат? — мягко спросил он.
Ревик кивнул.
— Да. Что я могу. Я расскажу тебе, что я могу.
Торек улыбнулся.
— Справедливо, — на протяжении более долгой паузы он только изучал лицо Ревика, его свет искрился от этого жара. Затем он повернулся к Хайли. — Иди. Оставь нас, сестра.
— Она может остаться, — сказал Ревик.
Его боль усилилась при мысли о том, что она уйдёт.
— Нет, — Торек покачал головой. — Она не может остаться, брат. Но я приведу её сюда, когда мы закончим. Как только ты закончишь со мной разговаривать, я приведу её обратно сюда, и если ты расскажешь мне достаточно, я позволю ей трахнуть тебя… столько раз, сколько ты захочешь. Я также позволю тебе кончить.
Чувствуя, что тошнота в животе усиливается, Ревик кивнул.
— Всё в порядке? — сказал Торек.
— Хорошо.
— Сначала ты поговоришь со мной, брат. Пока я не скажу тебе, что мы закончили.
— Что ты хочешь знать? — снова повторил Ревик.
Торек подождал, пока дверь не закрылась за обнажённым телом и босыми ногами Хайли.
Как только это произошло, он снова посмотрел на Ревика. Он опустил свой вес, приняв положение со скрещенными ногами, придвигаясь по деревянному полу ближе к деревянной плите, к которой был прикован Ревик.
— Ты виделся с ней? Когда ты уезжал? — спросил Торек.
Ревик кивнул.
— Да. Да, я видел её. Ты уже знаешь, что я видел.
— Ты трахал её?
Ревик уставился в потолок.
На мгновение в его голове стало пусто. Затем он тихо рассмеялся, вспомнив, как в последний раз видел Элли, наблюдал за ней с Джейденом в том же доме, где человек принудил её без согласия заняться групповым сексом с его товарищами по группе. В те же несколько секунд на него обрушились другие вещи, о которых он не позволял себе думать уже несколько дней, может быть, недель.
Его вытащили.
Они не пришли за ним.
Они не пришли для того, чтобы помочь ему в этом, освободить его от Торека, поэтому Ревику пришлось предположить, что Совет поручил кому-то ещё присматривать за Элли. Они, должно быть, думают, что он сбежал, что он ушёл напиваться, трахаться с проститутками. Они, должно быть, считают, что он сломался.
В любом случае, его время с ней закончилось.
Всё кончено. Так и есть на самом деле.
Наконец-то всё закончилось.
— Нет, — Ревик издал тихий вздох, качая головой. Его боль усилилась. — Нет, я её не трахал. Она с другим.