Дж. Андрижески – Солнце (страница 39)

Я могла лишь таращиться на него.

Та боль в моей груди усилилась, когда воспоминания в моём сознании так и не прекратились. Каждое воспоминание ранило ещё сильнее предыдущего. Каждое как будто откалывало что-то от моего сердца, отчего невозможно было дышать.

Я видела её, меня и Джона; мы смеялись на Бейкер-Бич.

Я видела, как мы вместе плакали, когда они с Джеком расстались, когда я узнала, что Джейден изменил мне, и что он изменял мне месяцами.

Я видела, как мы вместе работали в той закусочной. Шрам на её лице после Териана…

Руки обняли меня сзади.

Тёплые мускулистые руки привлекли меня к тёплой груди, к высокому мускулистому телу. Он крест-накрест обхватил меня руками, положил ладони на мои плечи, согревая моё сердце и крепче прижимая к себе. Я впервые нормально вдохнула и только тогда осознала, что совершенно перестала дышать.

Я вдохнула ещё раз. И ещё раз.

«Правильно, детка, — пробормотал он в моём сознании. — Дыши, детка. Просто дыши».

Он увлекал меня назад. Нежно, осторожно.

Я сделала то, на что уговаривали меня его руки, что говорил мне его разум, и постаралась вернуть себе равновесие, вспомнить, что вообще выбило меня из колеи. Я знала, что я не в порядке. Я была не в порядке ещё до того, как пришла сюда. Я наполовину бредила от недосыпа и того, что мы с Ревиком делали в его каюте.

Мне нужно было поесть. У меня болела голова. Я вела себя иррационально…

«Всё хорошо, — заверил он меня. — Всё хорошо, жена. Не думай сейчас обо всём этом. Мы поговорим об этом попозже, ладно? Мы пойдём куда-нибудь и поговорим. Только ты и я».

Я кивнула, закрыв глаза.

Он продолжал мягко уводить меня задом наперёд, прижимая меня к себе.

Боль снова ударила по мне, когда я вспомнила, когда образы попытались накатить на меня из тёмных уголков моего сознания. Я смутно осознавала присутствие Балидора, Касс…

«Элли, — пробормотал Ревик. Он поцеловал меня в шею, обнимая крепче. — Дорогая, давай поедим что-нибудь. Мы можем это сделать? Мы можем поесть? Я голоден».

Боль заискрила и закружила в его свете в ответ на его собственные слова, в ответ на поцелуй, в ответ на то, что моё тело прижималось к нему.

В отличие от голоса и слов, эта боль не казалась тем, что он делал намеренно.

Он подавил это, крепче обнимая меня.

«Бл*дь, я просто умираю с голода, жена, — пробормотал его разум. — Gaos. Нам лучше поесть. Нам лучше пойти и немедленно поесть, иначе я утащу тебя обратно в каюту».

Я стиснула его руки ладонями, кивая.

Я тоже ощущала боль, но мне было почти всё равно.

Я просто была рада, что он здесь.

Меня переполнило облегчение — больше облегчения, чем я могла почувствовать за раз; столько облегчения, что я не могла думать. В глубине души мне просто хотелось свернуться калачиком и прижаться к нему, вернуться в его каюту, в его постель и снять одежду, чтобы мы смогли прильнуть друг к другу.

Я не хотела думать о Касс.

Я не хотела думать о Балидоре и о том, что он делал с Касс.

Больше всего мне не хотелось думать об его словах, что Касс теперь другая. Я не хотела думать о выражении в её глазах, когда я впервые встретилась с ней взглядом… о вине, страхе, надежде, которые я увидела в её глазах.

Я не хотела думать о том, какой обеспокоенной она выглядела, сидя на полу в чёрных леггинсах и белой рубашке Балидора.

Я не хотела думать о том, как сильно она походила на мою подругу.

Я не хотела думать об этом.

Поэтому я не думала.

Глава 13. Нью-Мехико

Последний президент Соединённых Штатов, Мойра Брукс, настороженно наблюдала за женщиной, сидевшей по другую сторону костра. Запястья Мойры были связаны друг с другом и привязаны к лодыжкам.

Её желудок заурчал, пока она наблюдала, как видящая помешивает что-то, что выглядело и пахло как мясное чили, в маленьком органическом горшочке, который она поставила на камень в костре.

Второй контейнер, также складной и органический, содержал в себе жидкость с пряным запахом, которая не была знакома Брукс, но смутно напоминала сидр.

Теперь они были только вдвоём.

Они остановились на ночь.

Видимо, как минимум одна из них получит удовольствие от настоящей еды.

Сама Брукс почти пять дней не ела нормальной пищи, не считая перекусов армейскими пайками да воды.

Честно говоря, Брукс удивилась тому, что они вообще остановились, хотя время было уже за полночь. Видящая в последнее время ускорилась, хотя и бросила их последнее транспортное средство, в котором, к сожалению, был старый гибридный двигатель, работавший на электричестве и бензине, а не на солнечной энергии.

Вместо того, чтобы найти новую машину или держаться у дороги либо на ней, видящая свернула в сторону и остановила грузовик у края обрыва.

Затем она достала из грузовика всё, что ей было нужно — армейскую винтовку, контейнер с магазинами, большую флягу воды, две сумки и саму Брукс.

Снаружи, под палящим солнцем Нью-Мехико, она объявила, что дальше они пойдут пешком.

Она заставила Брукс помочь ей столкнуть грузовик с края обрыва, как только достала всё необходимое. Вместе с видящей Брукс смотрела в овраг, пока грузовик бешено нёсся по крутому обрыву. Она наблюдала, как грузовик скрылся в гуще кустарников и весьма прочных с виду деревьев, которые могли быть лесом, когда в этой части реки ещё имелась вода.

Затем женщина-видящая повела их в пустыню Нью-Мехико.

Она взяла себе более тяжёлую сумку, взвалив её на плечо вместе с винтовкой, будто та весила как пушинка. Она заставила Брукс нести воду и большую часть их еды во второй сумке и оставляла её запястья скованными за исключением тех случаев, когда руки были нужны ей для карабканья.

Так они передвигались большую часть четырёх дней.

Теперь они ушли дальше на север, в земли, которые отличались от того, что Брукс видела из окна грузовика, пока они ехали по шоссе. Во-первых, зданий стало меньше, или они вообще отсутствовали. Она не видела ни одной живой души, хотя то тут, то там они натыкались на кости, и некоторые из них выглядели человеческими.

Погода была жаркой и сухой, особенно по меркам октября.

И всё же она не могла сказать, что сами земли были неинтересными.

Плато, утёсы и драматичные горы виднелись на горизонте вдалеке. Некоторые встречались прямо на их пути, и приходилось перебираться через них или обходить. Гигантские скалистые образования, необычные и иномирные, сурово и красиво выделялись на фоне бледно-голубого неба, которое тянулось как будто бесконечно.

По ночам было так много звёзд, что чёрная чаша неба напоминала какую-то виртуальную картину.

Временами Брукс сложно было воспринимать это зрелище как нечто реальное, даже при свете дня.

Такие ландшафты существовали только в её воображении да в фильмах.

Она слышала койотов, сов, лис, даже летучих мышей. Некоторые звуки тревожили её, поскольку большую часть жизни она редко бывала на природе. Она определённо раньше никогда не спала под открытым небом и не пересекала пустыню, лишённую любых признаков человеческой цивилизации.

Даже теперь, сгорбившись у открытого костра, она время от времени подпрыгивала о звука, раздававшегося за пределами кольца света, отбрасываемого огнём. Она чувствовала себя измождённой и обезвоженной, хоть видящая и давала ей воду всякий раз, когда она просила.

Но судя по тому, как видящая встала на колени и связала её перед тем, как развести огонь, Брукс не ожидала, что ей дадут отоспаться.

Честно говоря, Брукс гадала, почему видящая попросту не убила её.

Она наверняка замедляла её движение.

С другой стороны, Брукс вообще не понимала, что они в данный момент делали, если только женщина не намеревалась где-то здесь встретиться со своими друзьями-видящими.

Должно быть, видящая услышала её.

Она подняла взгляд от горшка, содержимое которого она помешивала палочкой, и её тёмно-красные глаза отражали свет от костра. Чёрные косички свисали по обе стороны от её лица, обрамляя угловатые скулы и нечеловечески красиво очерченные губы.

— У меня осталось мало друзей, кузина, — мрачно сказала видящая. — Однако если ты ждёшь подкрепление для себя, возможно, ждать осталось недолго.