Дж. Андрижески – Почти полночь (страница 13)
— Я уже забронировала для каждого из вас отдельные апартаменты этажом ниже, — сухо продолжила она. — Малек останавливался там раньше, как и вампиры и видящие, которые работают непосредственно на меня. Тай тоже прожила там несколько месяцев, пока проходила первое обучение. Я предоставила мисс Джеймс самый большой номер, а рядом с ним выделила ещё один, поменьше, который, как будет сказано Ч.Р.У., принадлежит тебе. Конечно, у меня нет никаких иллюзий, что ты
— А как же Кит? — вмешался Ник. — Неужели её заставят спать в одной постели с остальными? Я полагаю, ей в затылок тоже дышит Ч.Р.У.?
— Она тоже останется здесь, — подтвердила Сен-Мартен, снова становясь чопорной.
— У неё есть семья, — заметил Ник.
Взгляд Лары Сен-Мартен стал чуть холоднее.
— Детектив, вы, казалось, гораздо меньше беспокоились об её «семье», когда планировали увести её в совершенно другое измерение без их ведома или согласия, — она впилась в него взглядом. — Они были проинформированы о новых условиях. Они поступили разумно. Они хотели бы, чтобы их дочь была в безопасности. Они, в отличие от вас, поблагодарили меня за то, что я защитила её. Они также, узнав об обстоятельствах от Ч.Р.У., горячо поблагодарили меня за то, что я не дала ей пройти через опасный портал в совершенно другое измерение.
Ник не ответил.
Он не стал уточнять, что это было решение Кит, а не его — пройти через портал вместе с остальными.
Его взгляд вернулся к парку за окном.
Цвета начали меняться по мере того, как искусственное солнце под куполом приближалось к горизонту. Парк окрасился в оранжевые и розовые тона с вкраплениями золотого и красного. Уже стали видны едва заметные очертания наступающей ночи. Едва заметные отблески виртуальной рекламы начали освещать окрестности парка и ближе к горизонту.
Уинтер скоро вернётся.
Он всё равно получит возможность жить с ней.
Они не будут просыпаться от пения птиц, с видом из окон на лес за её маленьким домиком, на ребёнка, спящего на диване внизу, и на оленя, бродящего по её заднему двору в поисках потерянных яблок и моркови.
И всё же это не худший вариант.
Сен-Мартен не разлучила их.
Хотя он знал, что это сделано по циничным причинам, он не мог не быть благодарен.
— У меня есть ещё одна просьба, — отважился сказать Ник.
Он продолжал смотреть на парк.
— Ну конечно же, — усмехнулась Сен-Мартен.
Когда он не продолжил сразу, она убрала ещё одну прядь своего неестественно прямого каре с высокой, угловатой скулы. Поскольку Ник продолжал молчать, несколько секунд спустя она нетерпеливо подтолкнула его.
— В чём дело? — сердито спросила она. — Скажи нужные слова, Ник. Вслух. Сейчас. У тебя сегодня вечером бой. Или ты меня не расслышал? Фарлуччи весь день меня донимал.
Ник продолжал наблюдать, как парк становится всё более золотистым и красным.
— Я хочу, чтобы твои люди помогли мне вспомнить, — сказал он. — Если ты не против.
Он наблюдал, как цвета под куполом меняются и темнеют.
— Если я не могу вернуться в свой мир, я, по крайней мере, хочу помнить обо всём, — решительно продолжил он. — Я не могу смириться с тем, чего не понимаю достаточно хорошо, чтобы принять.
Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, и его голос по-прежнему оставался бесстрастным.
— Я хотел бы вспомнить, как это произошло… как я сюда попал. Я также хочу знать, что я делал здесь всё это время. Я хочу знать, с кем я прошёл через портал, что с ними случилось и как закончилась война. Я хочу знать, какую роль я сыграл, как оказался в Белой Смерти и что я делал, пока был с ними.
Он изучал её лицо, и его голос стал чуть твёрже.
— Мне снились сны, которые убедительно доказывают, что это Брик втащил меня в ту дверь, — добавил Ник. — …и что я не совсем этого хотел. По той же причине я бы предпочёл, чтобы эта информация не была полностью отфильтрована через сомнительные объяснения моего прародителя, у которого, вероятно, есть сильная мотивация лгать о том, что произошло на самом деле. Я бы предпочёл, чтобы её никто не отфильтровывал, если уж на то пошло. Я хочу помнить…
Ник подумал о Чарльзе, о видящем, которого всегда считал человеком, развязавшим войны здесь, в этом измерении.
Теперь он уже не был так уверен.
— …мертвы, — без обиняков закончил он. — Людях, которые, как мне кажется, тоже приходили сюда, даже после того, как умерли. Мне нужно сопоставить все эти вещи. Я хочу знать, что из этого правда, а что нет. Я устал жить с воспоминаниями, которым не доверяю, с историями, рассказанными мне Бриком и другими, которые кажутся правдивыми лишь наполовину, а может, и вовсе неправдой.
Ник сжал челюсти.
— Я хочу знать правду о себе и о том, как я сюда попал, — хрипло повторил он. — Я это заслужил. Не так ли? Если я никогда не вернусь… если мне больше никогда не суждено увидеть свой родной мир или быть с людьми, которых я оставил позади, я, по крайней мере, заслуживаю того, чтобы вернуть эту часть
Наступила тишина.
Ник заметил, что выражение лица Сен-Мартен изменилось.
Она выглядела почти заинтересованной, даже заинтригованной.
В то же время она почувствовала умеренное облегчение, как будто сочла это хорошим знаком.
Как будто она подумала, что просьба Ника может означать, что он готов прийти к принятию.
Конечно, это могло быть притворством.
Вероятно, это и было притворство.
Если только она просто не пыталась придумать, как использовать его признание, его истинную уязвимость, скрывающуюся за его желанием узнать правду о своей жизни, в своих интересах.
— Считай, что это сделано, — сказала она. — Я ничего не могу обещать…
— Я и не ожидал, что ты сможешь, — вмешался Ник. — Вот почему я не просил никаких гарантий. Только твоей помощи. Или, по крайней мере, отсутствия препятствий с твоей стороны, — он бросил на неё предупреждающий взгляд. — Мне бы хотелось, чтобы Тай занялась той частью, для которой нужны видящие. И Малек.
Она медленно кивнула, но он заметил, как она сжала губы.
— Не Уинтер? — спросила она.
— Не сразу, — ответил Ник. — Для неё это личное. Это может всё усложнить.
Лара медленно кивнула во второй раз.
— Хорошо, — согласилась она.
Он старался не замечать странного выражения, появившегося в её глазах, когда она продолжала смотреть на него.
Он знал, что это, скорее всего, не сулит ему ничего хорошего.
Если в конце концов он докопается до правды, ему будет практически всё равно.
Глава 7. Рыцарь
Ник вышел с ринга, вытирая кровь и пот с лица. Он почти не обращал внимания на крики болельщиков и лица своих кураторов, пока проталкивался сквозь них.
Конечно, он смутно осознавал всё это.
Толпа была огромной и, возможно, даже пугала бы, будь это другой вечер. А так Ник своими вампирскими глазами видел только размытые лица. Он видел открытые рты, слышал какофонию криков, одни из которых были хриплыми, другие пронзительными, третьи больше походили на рёв. Он видел, как люди подпрыгивают в темноте за освещённой бойцовской клеткой. Всюду сыпались конфетти, попкорн и женское нижнее бельё. Он слышал оглушительный топот ног — толпа топала ногами и подпрыгивала на месте.
Амфитеатр стонал от их коллективного безумия.
Это звучало как раскаты грома.
Это походило на биение сердца монстра, если бы оно у него было.
У Ника его не имелось.
Он также не чувствовал адреналина, или того, что заменяет таковой у вампиров.
Какой бы жар ни разгорелся в нём от борьбы, даже если это был всего лишь низменный, рефлекторный всплеск чистого инстинкта выживания и обороны, он уже начал остывать к тому времени, когда находился на полпути вниз по лестнице. Однако ему казалось, что его обычный разум так и не проснулся, пока он не спустился до конца, и те огни и звуки не начали исчезать по-настоящему.
Дверь за Ником закрылась.
Возникло такое ощущение, будто запись резко промотали вперёд.
Затем он просто стоял там, в «яме», как называли это помещение бойцы и персонал. Он поморгал из-за резкого освещения тренировочной площадки под ареной, принадлежавшей Фарлуччи.