Дж. Андрижески – Перебежчик (страница 72)

Глава 29. Один

Кали и её люди уехали на следующий день.

Ревик почти не слушал, пока Балидор обращался ко всей группе.

Лидер Адипана говорил через Барьер, используя конструкцию, чтобы не пришлось перекрикивать звуки джунглей, шорох одежды и разговоры между сотней с лишним разведчиков, которые собрались в главной части лагеря, между несколькими десятками палаток, возле главного костра и столовых палаток.

Нынешняя группа была крупнее всего, что до сих пор видел Ревик.

Он не знал, кто все эти видящие, но теперь все они ощущались как Адипан или Семёрка. Он уже не улавливал конкретных привкусов видящих, которые пришли именно для охраны Кали, Уйе и их ребёнка и наконец-то заставили видящих из Организации отступить.

Но он видел больше знакомых лиц из Охраны Семёрки, чем ожидал… то есть, люди Вэша, разведчики, действовавшие напрямую из Сиртауна и преимущественно защищавшие Совет и видящих в Гималаях.

Ревик старался не искать лицо Даледжема в той толпе.

Он не видел его с утра, когда выбрался из палатки, пока другой видящий ещё спал.

Сам Ревик почти не спал.

Он лежал там часами, смотрел в тёмный потолок палатки. Когда понял, что больше не может лежать, он пошёл прогуляться по джунглям за несколько часов до рассвета, понаблюдал за восходом солнца с холма, недалеко от холма с лагерем людей Кали.

Сидя там, он чувствовал несколько тычков в своём свете.

Некоторые из них были вопросами.

Некоторые были мольбами.

Даледжем спрашивал, где он. Даледжем хотел его.

Даледжем просил его вернуться.

Ревик заблокировал всё.

Он не отвечал ему, и в итоге вопросы прекратились.

Когда примерно час назад он вернулся в лагерь для завтрака, он нигде не видел зеленоглазого видящего. Он также не нашёл его в их общей палатке, которая выглядела практически так же, как Ревик её помнил.

Однако теперь, стоя в толпе других видящих, Ревик тоже задавался вопросами.

Он просканировал свои воспоминания, пытаясь решить, пропали ли из палатки какие-то вещи, если очень присмотреться.

По той же причине фокус его внимания был сосредоточен не на речи Балидора.

Он всё равно слышал кусочки.

Он слышал большую часть, если честно, но также складывал большую часть этих слов на потом, в уголке своего разума, слушая и не понимая, а сам тем временем начал по-настоящему искать Даледжема, пусть и пока что скрытно. Слова Балидора образовывали некий фон, пока он искал лицо Даледжема в толпе, каталогизировал черты лиц вокруг.

«…просили разделить наши силы после снятия лагеря отсюда», — послал Балидор деловым тоном в куполе конструкции.

«…Нас попросил Совет, в особенности Отец Вэш, чтобы мы выделили как минимум некоторые свои ресурсы, чтобы узнать больше об этой силе с юга, поскольку они не кажутся связанными со СКАРБом или обычной иерархией Организации. Остальные из нас примкнут к нашим братьям и сёстрам в Азии, чтобы не оповещать Организацию о передвижениях сестры Кали, её мужа и ребёнка. Она и её супруг говорят, что теперь у них хорошее подкрепление, и эти люди сумеют уберечь её и не привлекать внимания…»

Ревик наблюдал за красочной птичкой, севшей на соседнее пальмовое дерево.

Она издала череду музыкальных нот, и другая птичка, глубже в джунглях, ответила теми же нотами.

Боль в груди Ревика вернулась тихой тупой пульсацией под рёбрами, пока он слушал.

«…Я прошу прощения, что не мог сказать вам этого ранее, — серьёзно послал Балидор в конструкцию. — Но сегодня мы теряем одного из наши братьев. По причинам безопасности мы до сих пор не могли объявить об его отъезде. Но знайте, что это делается по его желанию, и что его отослали ради верховного призвания. Знаю, многие из вас всё равно будут горевать из-за разлуки с ним».

Ревик вздрогнул, ожидая услышать своё имя.

Ему уже сказали, какой будет его судьба.

Иронично, но он сам просил о таком, так что Балидор по-своему прав. Это по его желанию.

Просто его желания поменялись.

Он понимал мотивы Балидора, когда лидер Адипана всё объяснил. Приказ пришёл прямиком от самого Вэша, так что Балидор не имел права голоса в том, как всё развернётся. Иронично, но несмотря на его статус, Балидор был лишь гонцом, принёсшим вести.

Ревик также чувствовал за этими приказами некий намёк на Кали.

В беглой вспышке паранойи у него зародилась мысль, что она могла сделать это, чтобы разлучить его с Даледжемом. Но эта мысль причиняла боль, так что он недолго об этом задумывался.

Они действительно поступили бы так?

Они действительно разорвали бы любовную связь просто из-за какого-то бл*дского пророческого плода воображения Кали? Даже Кали выразилась так, будто всё это не высечено на камне. Неужели Совет, Вэш, Кали и неизвестно кто ещё действительно настолько циничны и расчетливы?

«…Брат Даледжем, — послал Балидор, и его мысли окрасились печалью. — Он больше не будет носить цвета Адипана, мои братья и сёстры…»

Глаза и голова Ревика дрогнули.

Он уставился на Балидора, стоявшего на открытом участке у костра, будучи уверенным, что неправильно его расслышал.

При этом дыхание Ревика застряло в его груди.

«…Брату Даледжему дали другое назначение, мои братья и сёстры», — продолжал Балидор. Его мысли были серьёзными, но в то же время выражали тихую радость.

Они эхом разносились по конструкции Адипана.

«…Это назначение, для которого он избран самими богами. Мы должны пожелать нашему брату стремительных крыльев и послать ему всю нашу любовь, когда он приступит к этому новому призванию. Это то призвание, что взывает к его верховному свету, к великой нужде в его душе. Подозреваю, никто из вас не удивлён этим, ибо в брате Даледжеме всегда было нечто поистине особенное, и такое призвание теперь выглядит абсолютно естественным. Это напоминает нам (если кому-то и нужно было напоминание), какой честью было служить вместе с ним, иметь доступ к его свету и мудрости на протяжении всех этих лет…»

С каждым словом грудь Ревика сжималась всё теснее и теснее.

Такое чувство, будто его сокрушал камень, будто его сердце было придавлено костями и землёй, как в неком сжимающемся кулаке. Он снова просматривал лица в толпе, теперь уже открыто ища Даледжема и даже не пытаясь быть скрытным.

Он нигде не видел зеленоглазого видящего.

«…Конечно, брат Ревик также вернётся в свой анклав в горах, — добавил Балидор, и его слова в Барьерном пространстве всё ещё были отягощены эмоциями. — Знаю, вы присоединитесь ко мне в безмерной благодарности за то, чем наш юный брат рискнул для нас, и светом, и телом, присоединившись к нашей миссии и вытерпев столько всего лично, чтобы уберечь Мост и её семью в столь критическое время…»

Ревик продолжал искать Даледжема, игнорируя улыбки в свой адрес, импульсы тепла от видящих неподалеку, пока они признавали слова Балидора.

Ревик не чувствовал во всём этом Даледжема.

Он не видел его лица.

Поколебавшись всего на секунду, он открыл свой свет.

На сей раз он поискал его открыто, ища знакомый резонанс. Через несколько секунд он послал ему сигнал, а когда и это не сработало, он позвал его в том пространстве.

Наконец, в отчаянии, он полностью открыл свой свет, предложив его тому пространству, умоляя другого видящего ответить.

Но Даледжем не ответил.

Он не ответил, потому что его здесь здесь уже не было.

Когда Ревик послал более жёсткую вспышку, используя больше своего света, он увидел, как некоторые видящие вокруг него вздрогнули и удивлённо повернули головы, но ни один из них не был Даледжемом.

Его правда не было здесь.

Он правда уехал.

Боль ударила Ревика в сердце, когда он понял, когда реальность просочилась в его сознание.

Даледжем ушёл. Он уехал с Кали.

Он просто… ушёл.