Дж. Андрижески – Перебежчик (страница 50)

— Поверь мне в этом, — пробормотала она. — Я хочу тебя… особенно после твоего маленького выступления там. Ты наградил стояком каждого мужчину-видящего в этом лагере, брат. Ты сделал каждую женщину влажной, заставив их представлять тебя в себе.

Когда он закрыл глаза, она улыбнулась, сильнее вжимаясь в него своим телом.

— …Тот факт, что ты думаешь, будто никто из нас тебя не хочет, не симпатизирует тебе, и будто на нас не влияет невероятное количество боли, которое ты извергал на нас с тех пор, как мы вытащили тебя из тех пещер… это заставляет нас лишь сильнее хотеть тебя, брат.

Ревик отвернулся, не в силах выдержать свой взгляд.

Он слышал её улыбку, и Мара начала массировать его.

— Открой свой свет, брат, — побудила она, и её голос превратился практически в урчание. — Почему ты не открываешь нам свой свет? Разве не в этом смысл данного маленького упражнения?

Он застонал, чувствуя, как ухудшается его боль, и понял, что Мара пытается открыть его своим светом. Он мельком ощутил её там, играющую с ним, и едва не утратил контроль в ту же секунду.

— Я не позволю тебе кончить. Не так быстро. Не волнуйся, брат.

— Е*ать…

— Этим мы и займёмся. Открой свой свет. Пожалуйста, брат.

Ревик противился ей, на сей раз бездумно. Затем он силился сделать так, как она сказала. Ни то, ни другое ему не удавалось, но попытки усилили панику в его горле и груди.

Он услышал её улыбку, когда снова закрыл глаза, затем Мара вновь заговорила мягче, буквально бормоча.

— Боги, как ты красив, брат. Ещё красивее, чем я себе представляла. Как кто-то столь красивый, как ты, оказался в Шулерах? Мы все задаёмся этим вопросом. Не только я.

Он старался удержаться за свой свет, держать её на расстоянии, но лишь застонал.

Когда Ревик испустил очередной, более надрывный стон, она вжалась в него всем своим весом, замедляя движение руки и крепче сжимая пальцы.

Её свет становился горячее, требовательнее.

— Тебе нравятся комплименты, — проницательно заметила Мара, наблюдая за его лицом. — Тебе они очень нравятся. Что-то подсказывает мне, что ты получаешь их далеко не достаточно.

Ревик почувствовал, как она скользит глубже в его свет, и издал очередной сиплый хрип.

При этом мужчина позади него крепче сжал хватку, прижимаясь своей эрекцией к боку Ревика.

Ревик издал очередной звук, и боль Нурека усилилась.

— Боги, — Нурек покрывал поцелуями шею Ревика, используя горячий, жидкий свет в своём языке.

Затем он укусил его достаточно крепко, чтобы Ревик ахнул.

Его омыло страхом, может, даже страхом за его шею, какими-то остаточными отголосками случившегося на той поляне, но мускулистый видящий источал заверение, привязанность, тепло. Он легонько погладил повязку на месте, где Териан порезал его шею, послал Ревику очередную рябь успокаивающего тепла, переплетая это с ощущениями безопасности, стремлением защитить, но в то же время с таким желанием, которое заставило Ревика утратить контроль над своим светом и издать надрывный стон.

Он осознал, что расслабляется, сильнее открывает свой свет, на сей раз почти сам того не желая.

Он чувствовал беспомощность.

Он также постарался расслабиться вопреки этому.

— Боги, — простонал Нурек, крепче обнимая Ревика. — А ты не шутила насчёт него, сестра. Хоть салага, хоть нет… ему повезло, что мы все не набросились на него там.

— Считается ли это изнасилованием, если он просит нас это сделать? — задумчиво протянул Онтари, стоя у входа в палатку.

Ревик глянул на него, и Онтари улыбнулся.

— Думаю, он понятия не имеет, на что дал нам разрешение, — лукаво сказала Мара.

Она тоже глянула на Онтари, после чего обратно на лицо Ревика, и её глаза выражали глубинную пытливость, будто она изучала его реакцию на её слова.

— Он, похоже, даже не заметил, когда каждый видящий в той группе начал фантазировать, как берёт его прямо там, у того костра. И он не заметил, что единственная причина, по которой мы колебались — это то, что мы поверить не могли, что он серьёзно. У Далай и Нурека просто рефлексы получше, чем у нас… и больше силы в этих рефлексах.

Когда Нурек рассмеялся, Мара улыбнулась Ревику.

Затем Мара крепче сжала пальцы, сильнее массируя его член.

— Ему повезло, что Балидор вмешался, — пробормотала она, всё ещё наблюдая за лицом Ревика. — Думаю, брат Балидор пребывал в таком же шоке, что и все мы, иначе он остановил бы это раньше. Могу лишь предположить, что он с уверенностью думал, будто подталкивает брата Ревика к брату Джему с его ультиматумом ранее… а не к групповому сексу со всеми нами.

От её слов Ревик напрягся.

Мара послала импульс наполненного желанием жара, глубже вплетаясь в его свет.

— Поверь мне, брат, — пробормотала она, прижимаясь телом к его груди. — Я не подшучиваю над тобой. Ни капельки. Мы все четверо благодарны, что это не так… и благодарны за твоё щедрое предложение ранее. Однако я не удивлюсь, если на этой неделе ты столкнёшься с множественными попытками соблазнения.

Нурек снова рассмеялся, крепче обхватывая его рукой.

Ревик ощутил, как его боль усилилась, и руки Далай тоже скользнули по нему.

— Вы чувствуете его свет? — пробормотала видящая поменьше, лаская его бок и рёбра вплоть до груди. — Боги. Ты права, Мара. Как кто-то с таким светом оказался Шулером?

Ревик повернул голову.

Он увидел, как Далай улыбается ему, почувствовал, как её боль вплетается глубже, вместе с болью Нурека.

Затем взгляд Ревика скользнул выше, глядя поверх головы Далай, и он увидел, что Онтари тоже наблюдает за ним с расстояния пары метров, и его глаза слегка остекленели. Ревик осознал, что мужчина уже твёрд, ещё до того, как глянул вниз, чтобы подтвердить.

До его разума дошло, что они проникали в его свет.

Они открывали его сильнее, чем он намеревался… сильнее, чем, наверное, стоило им позволять.

Эта мысль вызвала панику, но вместе с тем усилила эрекцию.

Затем он почувствовал, как удлиняется, и Мара поласкала появившуюся жёсткую часть его члена, отчего колени Ревика едва не подкосились.

Нурек поддержал его сзади, но Ревик издал стон, получившийся тяжелее предыдущих и как будто исходивший из глубины его груди. Он сильнее прислонился к Нуреку, и видящий обхватил его за талию, прижимаясь к нему членом и начиная снова притягивать свет Ревика в попытках открыть его посильнее.

Затем Мара потянула его за волосы, заставляя опустить взгляд на неё.

Он постарался сосредоточиться на её лице, тяжело дыша и чувствуя, как язык разбухает во рту.

Пять лет.

Никто не трогал его вот так на протяжении пяти лет.

— Значит, мне можно остаться, брат? — спросила Мара.

Она притягивала его своим светом, вплетаясь глубже в него, жарко оплетая его живот и пах. Когда он ахнул, её тон сделался открыто уговаривающим.

— Я прошу тебя, брат Ревик. Я буду умолять, если ты захочешь… и я всю ночь буду делать тебе комплименты, если этого ты тоже захочешь. Я буду очень расстроена, если ты откажешь, брат…

Поколебавшись лишь мгновение, Ревик кивнул.

Она крепче стиснула его волосы, и он закрыл глаза.

— Скажи мне да, — произнесла Мара. — Скажи это вслух.

Он издал очередной надрывный стон, всё ещё не глядя на неё.

— Да, — выдавил он. — Останься. Пожалуйста.

Улыбнувшись, Мара отпустила его и сделала шаг назад.

Когда Ревик открыл глаза, все ещё силясь контролировать своё дыхание, она стояла в паре метров от него. Он жёстко притянул её своим светом. Ничего не мог с этим поделать. Когда её тело и свет находились далеко, он испытывал пустоту столь интенсивную, что на глаза едва не наворачивались слёзы.

— Хорошо, — сказала Мара, посылая ему очередной проблеск жара.

У него сложилось впечатление, что она отвечает не только на его слова.