Дж. Андрижески – Ковен Полуночи (страница 23)

Перед ним тянулась одна стена, покрытая ножами. Покрытая сверкающими, острыми мечами, копьями, кинжалами, ножами в идеальном состоянии.

Они блестели в потолочном освещении.

Они были идеальными, нетронутыми.

Тяжёлое дыхание сделалось громче, перемежалось тихими всхлипами.

Ник слышал в этих звуках боль, отчаяние.

Он чуял кровь. Часть этой крови уже умирала.

Но не её. Не женщины, которая полуголой лежала у его ног в шёлковом халате. Её волосы были убраны шпильками и резинками. Похоже, она приняла душ после сделанной укладки и заколола волосы, чтобы они не потеряли форму.

Теперь отдельные пряди рассыпались и обрамляли её лицо мягкими, но асимметричными локонами.

Её помада смазалась.

Подтёк туши виднелся на идеальной щеке.

Чужестранец, мужчина в шляпе и чёрном плаще, поднёс палец к своим губам.

— Шшшш, — мягко произнёс он. — Шшшш, мама.

Он прижимал к груди ребёнка.

Человеческого ребёнка.

Пухлый кулачок и ручка высунулись из-под складок ткани возле его груди.

Ребёнок не плакал. Он уютно устроился там, казалось, довольный своим положением.

— Я всегда нравился детям, — сказал ей Чужестранец.

Ника охватило отвращение, лихорадочное желание что-то предпринять.

Он должен его остановить. Он уже чувствовал, что тот сделает, и насколько плохо всё будет. Но Чужестранец лишь улыбнулся. Он ещё не начал. Он не спешил. Он лишь мягко прижимал ребёнка к груди, легонько покачивая, чтобы успокоить.

Отведя взгляд от женщины на полу, он посмотрел сквозь щель между шторами, наблюдая за людьми снаружи.

Эти люди его не видели.

Они были заняты своей работой.

Они подстригали живые изгороди ножницами.

Стригли просторный газон газонокосилкой.

Придавали кустам идеальную форму с помощью электрических ножей.

Ник наблюдал, как самый младший — может, сын или чей-то брат — использует бесшумный воздуходувный аппарат, чтобы сдуть листья с тротуара. Он сгонял их в кучки на подъездной дорожке, затем граблями собирал в тканые и холщовые мешки.

Ник наблюдал за пожилым азиатом, который стоял на коленях и сажал какое-то растение в клумбу из почти чёрной коры.

Часть сада состояла из разровненного белого песка. То тут, то там виднелись каменные фигуры, маленькие статуи, красные мостики.

Ребёнок гулил, пока Чужестранец держал его у груди.

Женщина на полу тихо рыдала.

Она не поднимала шума.

Она не поднимала шума ради него.

Ник знал, что от этого не будет толка.

Он слышал, как Чужестранец заговорил почти шёпотом. На сей раз он обращался почти к Нику.

— Это скоро закончится, — тихо сказал он. — Родословная крови закончится здесь. Потом мы сможем двинуться дальше. Мы сможем делать остальное без волнений.

Женщина перестала плакать. Прислушалась.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Она была красивой. Выглядела богатой.

Но уставилась в лицо незнакомца так, будто узнавала его.

— Кто ты? — прошептала женщина. — Кто ты?

Он повернулся, улыбнувшись ей и всё ещё укачивая довольного младенца.

— Я ваш спаситель, — просто сказал он.

Глава 9. Друзья

Морли протянул ему кофе.

Ник взял его без единого слова.

Он только что вошёл в комнату ожидания для допросов М.Р.Д..

Он прошёл проверку.

Ему сказали, что его яд на хорошем уровне, почти на 100 % восполнен.

Затем они отчитали его, заявив, что он недостаточно питается. Они квохтали над ним как курицы-наседки после того, как несколько часов пытали на том металлическом столе.

Они сказали, что по данным анализа крови Ник существенно не дотягивает до здоровых показателей растущего вампирского мальчика. Он был обезвожен. Он демонстрировал явные признаки низкого уровня энергии и мышечной слабости. Они сказали, что в следующие две недели ему нужно пить больше крови — четыре пакета в день. Они сказали, что если к следующему медосмотру он не улучшит свои показатели, то они отправят ему живую кормушку от М.Р.Д., хочет он того или нет.

Они грозили ему пальчиками.

Они дали ему кровь и заставили выпить у них на глазах.

Не говоря этого прямым текстом, они сообщили, что он прошёл и другую проверку.

М.Р.Д. или полиция Нью-Йорка никак не могли посмотреть на эти медицинские показатели и пытаться утверждать, что Ник убил и съел десятерых человек на Манхэттене менее 24 часов назад.

От тел слишком обильно кормились.

Оставалось надеяться, что об этих результатах услышат все коллеги Ника в полиции Нью-Йорка. К этому моменту, наверное, весь участок обсуждал его арест.

Ник глотнул кофе, принесённый Морли, и поморщился.

— Наверное, мне стоит поблагодарить тебя, — проворчал он. — Но этот кофе дерьмовый.

Морли фыркнул.

— Мы по дороге поищем какое-нибудь из твоих навороченных местечек для знатоков, Миднайт, — ответил он лишь с лёгким раздражением. — Я и забыл, какой ты сноб, бл*дь.

Но если уж на то пошло, в голосе его босса звучало облегчение.

Должно быть, он тоже узнал результаты.

Морли не сказал больше ни слова, пока они выходили из медицинского центра М.Р.Д… Они оба молчали, когда Морли привёл его к ИИ-стойке регистрации, где Ник получил обратно свой жетон, пистолет и два полных магазина пуль.

Морли так же молча ходил за ним, пока Ник получал по заявке плечевую кобуру для пистолета и новую гарнитуру.