Дж. Андрижески – Черный к свету (страница 13)

Я ещё не была уверена, хочу ли я вообще тут находиться.

Я абсолютно точно знала, что не обязана тут присутствовать… и, боги, мы, конечно же, не нуждались в деньгах. Но вместо того, чтобы сделать это решение ненапряжным, попробовать хотя бы несколько месяцев, это отсутствие необходимости вызывало у меня явный дискомфорт.

Что я здесь делала?

Предавалась воспоминаниям?

Я определённо лгала себе, возможно, разными способами.

— Что думаешь, Пантер? — я погладила по голове и носу большого чёрного волкодава, который плюхнулся рядом с моим кожаным креслом.

Он уже обошёл всё помещение, не поднимая носа от потёртого ковра. Он обнюхал все стулья в приёмной, ковёр, стол, старую стойку администратора, а теперь только что закончил проделывать то же самое с моим старым кабинетом, прежде чем вернуться и сесть рядом со мной.

Я потрепала его за ушами.

— Что думаешь, приятель? — проворковала я. — Мамочка сумасшедшая?

Возвращаться сюда правда было слегка безумием.

Я не знаю, почему я думала, что смогу просто начать свою прежнюю жизнь заново, как будто последних нескольких лет и не было. Не говоря уже о том, с какой стати мне вообще хотеть этого?

Ник всегда говорил, что я зря трачу свои навыки на частную терапию.

В тот вечер, когда мы пошли отпраздновать тот факт, что я наконец-то защитила докторскую диссертацию, Ник в пьяном виде сказал мне, что моё место в судебной психологии, либо в профайлинге, либо в исследованиях, возможно, и в том, и в другом, а не в частных консультациях. Он даже тогда пошутил, что я должна помогать ему и Энджел ловить убийц, а не тратить своё время на выслушивание того, как богатые люди в Сан-Франциско говорят о своих «проблемах».

Честно говоря, я с ним согласилась.

Так почему же я не согласилась на работу, которую предложил мне Блэк, и не возглавила его отдел криминалистики?

Блэк ничего не сказал, когда я ему отказала, но, должно быть, он тоже задавался этим вопросом. К его чести, он не пытался меня отговорить. Вместо этого он просто послушал, как я объясняю свой собственный план, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.

Когда я закончила, он предложил мне место в одном из своих зданий.

Сначала, конечно, он предложил здание на Калифорния-стрит.

Он рассказал о редизайне, модернизации здания, о том факте, что Ник, Энджел, Джем, Кико, Декс и Ковбой будут работать там вместе с Мэнни и Ярли, когда те вернутся из-за границы. Он показал мне обновлённый дизайн, новую систему безопасности, новое оборудование и компьютеры… чудовищную эспрессо-машину и кабинки в стиле закусочной, которые он добавил в комнату отдыха.

Он предложил мне выбрать этаж, размеры апартаментов, парковочные места, виды из окон.

Он предложил мне помочь с функциональным перепроектированием моего офиса, что показалось мне чертовски дорогим решением: небольшая библиотека для написания статей и исследований, отдельная, полностью оборудованная лаборатория только для меня, комната для консультаций, кабинет профайлера, комната для занятий йогой (если я захочу), камин для меня и Пантера… всё, что я захочу, в любой комбинации, которую захочу.

Я сказала ему «нет».

В тот раз у меня определённо возникло ощущение, что его задела поспешность моего отказа.

Я выглянула из окна на знакомый вход в здание полицейского участка северного округа Филлмор. Когда-то я знала это здание изнутри почти так же хорошо, как Ник и Энджел. Я заходила туда несколько раз в неделю, чтобы вытащить Энджел или Ника на ланч или выпить чего-нибудь после работы. Я также встречала их в кофейне внизу.

В кафе сменились владельцы, и кофе теперь был не таким вкусным.

Ну, или Блэк окончательно избаловал меня своими дорогими кофемашинами, импортными кофейными зёрнами и сверхъестественным умением вспенивать молоко.

Впрочем, проблема была не в кофе.

Ник больше не работал через дорогу.

Энджел там тоже не работала. Она всё ещё иногда заходила в участок Филлмор, чтобы помахать и поприветствовать старых коллег, но уже не была «одной из них».

Более того, вернувшись сюда, в свой старый офис, я почувствовала себя… что ж, плохо.

Всё было мрачно, на грани депрессии.

Мой тогдашний ассистент Гомес «Гоми» Рамирес не вернётся к работе на ресепшене, сводя меня с ума своими бесконечными (и громкими) личными телефонными звонками и, честно говоря, заставляя задуматься, зачем я вообще ему плачу, учитывая его частые перерывы, его отказ от работы, его неспособность правильно запомнить мой заказ кофе, и его неспособность записать сообщение, не исказив его, не перепутав номер или вообще не потеряв его.

Гоми умер в этом кабинете.

Моя грудь начала пульсировать, сдавленная воображаемой тяжестью.

Gaos. Зачем я вернулась сюда?

Вот почему я изначально ушла. Вот почему я никогда не хотела возвращаться.

Пантер заскулил, и я полезла в карман и скормила ему лакомство. Я погладила его по мягкой шее и оглядела комнату, пока он с хрустом вгрызался в лакомство зубами.

Я никогда не узнаю, насколько сильную боль Брик причинил Гоми в тот день, пока он, наконец, не свернул ему шею и не бросил его на полу в моей приёмной, как сломанную куклу. Чувство вины и горя переполняло меня всякий раз, когда я думала о нём. Невозможно было не чувствовать себя ответственной за это. Он умер, потому что работал на меня. Если бы он работал на кого-то другого, то, скорее всего, был бы ещё жив.

Я недоумевала, почему Блэк сохранил за собой это место.

Он продлил аренду даже после того, как я сказала ему, что он может от него избавиться. Он никогда не говорил, почему он сохранил за собой это место, и даже не говорил, что сохранил, пока однажды я не перехватила звонок арендодателя и не устроила ему выволочку. Раньше я могла бы предположить, что это чувство вины или даже ностальгия.

Теперь я задумалась, не было ли это чем-то совершенно иным.

Несмотря на то, каким грубым и бессердечным мог казаться Блэк, в некоторых областях он бывал необычайно проницательным. Может, он думал, что однажды мне понадобится вернуться сюда.

Может быть, он думал, что мне потребуется взглянуть правде в глаза.

Я недоверчиво фыркнула, и Пантер посмотрел на меня, навострив уши.

Ублюдок. Не пёс… Блэк. Умный, изощрённый, возможно, манипулирующий, невероятно сообразительный ублюдок с реверсивной психологией.

Я знала, что это не совсем справедливо. Я была уверена, что Блэк пытался мне помочь.

Точно так же, как когда он брал меня с собой по утрам, вставая в четыре, а иногда и в три часа ночи, чтобы пробежаться.

Иногда мы в конце нашей пробежки заходили к Джему и Нику домой выпить кофе и спрашивали, не хочет ли кто-нибудь из них или они оба прогуляться по улице и поесть вафель. Иногда мы смотрели на дома и шутили о том, что хотели бы сами переехать в один из них. Блэк дразнил меня идеей купить дом по соседству с Ником, просто чтобы посмотреть, как Ник взбесится.

На самом деле, я позволяла Блэку подумать, что это шутка, но сама не была против этой идеи.

Когда я думала о том, что мы вчетвером будем жить рядом, я чувствовала себя в безопасности.

Я прикусила губу и погладила шелковистые уши Пантера.

Что это такое? Пыталась ли какая-то часть меня вернуться к тому, что я знала, к чему-то, что казалось мне безопасным и «нормальным»? Пришла ли я сюда по той же причине, по которой бегала с Блэком или купалась в океане в темноте, по той же причине, по которой я плакала в одиночестве в душе из-за своей сестры, или Солоника, или даже Йена, жениха, который пытался меня убить?

Как будто какая-то часть меня снова жила там, в те далёкие времена.

Как ни странно, мне там было уютно, хотя тогда я не была особенно счастлива. Возможно, это просто казалось более реальным.

Я знала, что Блэк тоже испытывал трудности.

К Блэку вернулись кошмары, достаточно страшные, чтобы он иногда кричал по ночам, или я находила его сидящим прямо, покрытым потом, тяжело дышащим, и он изо всех сил старался позволить мне утешить его. Он заставлял себя оставаться в постели, пытался заговорить со мной, даже когда я чувствовала, что ему отчаянно хочется встать и уйти.

В более обычные мгновения, за чашечкой кофе, за ужином или в спокойные моменты дня, Блэк в основном отмахивался от этих вещей как от «обычных проблем», «части того, чтобы быть видящим», «просто нужно время» и «наш свет сам себя перестраивает», и, возможно, он был прав насчёт всего этого, но для него это также был способ дистанцироваться.

В любом случае, я на самом деле не знала, что значит быть «обычным видящим», а Блэк, вероятно, не испытывал этого с тех пор, как был примерно подростком, так что говорить себе об этом, возможно, было не так полезно, как он надеялся.

Во время нашей последней телефонной конференции Ярли согласилась с Блэком в том, что наши обычные эмоции «видящих» начинали давать о себе знать теперь, когда прекратились вмешательства других существ. Она также согласилась с Блэком в том, что наши эмоции были приглушены и ими манипулировали в различные периоды, пока мы были одержимы этими… существами? Архетипическими силами? Богами?

В любом случае, она согласилась с Блэком. Она сказала, что нам просто нужно время.

Она также предложила попытаться помочь нам, когда они с Мэнни вернутся.

Я очень надеялась, что Блэк воспользуется её предложением. Я определённо планировала это сделать.