Дж. Андрижески – Черная Завеса (страница 35)

Пока, наконец, как по финальному щелчку выключателя, они оба, их слова, их выражения лиц не…

…исчезли.

Глава 12. Придурки

— Мы должны были позвать остальных, — сказала я, выдохнув и вспомнив. — Чёрт подери. Это было наше правило, Блэк. Мы должны были позвать их, если что-нибудь найдём. Мы проорали это. Помнишь?

— Помню.

— Нам позвать их сейчас? Или слишком поздно?

Я раздражённо пнула низ дивана, скрестив руки на груди.

— Gaos. Мы совершенно всё просрали, — проворчала я.

Блэк посмотрел на меня, обойдя диван.

Поначалу он не ответил, явно обдумывая мой вопрос. Он не переставал осматривать диван со всех сторон. Судя по его движениям и выражению лица, он хотел осмотреть зону возле камина так, чтобы не спровоцировать запись во второй раз.

— Что думаешь? — спросил он наконец.

Как только комната вернулась в то же состояние, в котором пребывала, когда мы вошли, Блэк подошёл к противоположной стороне комнаты, чтобы щёлкнуть выключателем. Я осмотрелась по сторонам, впервые осознав, насколько всё отличалось от «давней» версии дома и комнаты. Версия, в которой находились призраки, была куда более полной, напитанной теплом и жизнью.

Теперь же керамические лебеди, орлы, олени и перепёлки исчезли.

На каминной полке стоял целый ряд замысловато расписанных керамических ваз с цветами, а также зеркало в позолоченной раме. Когда мы только вошли, мне показалось, что на стенах много картин, но в прошлом, когда здесь жила семья Брика, картины покрывали стены полностью — их было так много, что обои почти не виднелись. Плотные шторы закрывали окна с обеих сторон, полы были застелены яркими коврами. Тут имелись кучки нарубленных дров, железный чайник. Диван украшали вышитые подушки. Там были трубки, собаки, запах табака, секса и тёплого вина.

Теперь всё выглядело пустым и мёртвым.

— Не знаю, — сказала я, по-прежнему глядя на комнату и отвечая Блэку.

Я всё ещё размышляла, когда в другой части комнаты раздался вопль.

— Он просто дурит нас? — пробормотал Джакс.

Видящий с фиолетовыми глазами смотрел на ещё одного пугающе реалистичного призрака — этот находился в задней части дома, в комнате, которая казалась библиотекой или помещением для чтения. Она также могла быть кабинетом или даже игровой комнатой, в зависимости от мебели.

Сложно было сказать наверняка, потому что большая часть мебели отсутствовала, а все высокие окна блокировались металлическими листами. Плотные шторы, поеденные молью, закрывали стекло изнутри. Судя по их нынешнему выцветшему оттенку, я предполагала, что они когда-то были красными или пурпурными. Блэк отодвинул их в сторону, чтобы осмотреть оконное стекло и металлическое заграждение, а там оказалась мышь, запищавшая и убежавшая в дырку в стене.

В этой комнате почти не осталось мебели, не считая длинного узкого стола у стены и обилия почти пустых книжных шкафов. Камин, который никто не потрудился разжечь, находился напротив высоких окон.

Как и в случае с призраками, которых мы с Блэком видели в гостиной возле фойе, возле тела я лучше видела то, как раньше выглядела комната. Наверное, поэтому моей финальной догадкой стала библиотека. Посмотрев поверх мёртвого тела, истекавшего кровью на полу, я увидела прямо над ним цветы, стоявшие во французской вазе на круглом и новом с виду столике, застеленном кружевом. Вдоль трёх из четырёх стен стояли книжные шкафы, заставленные томами в кожаном переплёте, бюстами и чучелами животных, заказанных у таксидермиста.

Я видела стол, заваленный перьями для письма, чернильницами и стопками бумаги, а также воском и чем-то вроде официальной печати. Пальмы в горшках стояли у окон, где никакой металл не заслонял солнце, лившееся через стекло. В одном углу комнаты стоял массивный глобус. Бархатные шторы были абсолютно новыми и имели пурпурно-красный цвет.

Бархатные подушки занимали уголок для чтения, состоявший из окон и скамейки.

Я видела там кошку, свернувшуюся клубком и дремавшую в лучах послеобеденного солнца.

Ещё больше пальм стояло по всей комнате.

Что ещё интереснее, под самим трупом я видела новенький ковер в стиле, который встречала только в музеях. Дамасский венецианский ковер содержал центральный мотив в виде золотой геральдической линии и красными линиями по краям. В остальном же он отклонялся от привычного. Вместо нормальных узоров, которые я видела на коврах того периода, этот состоял из чёрного шёлка, украшенного белыми и красными символами, полностью занимавшими края ковра. Сами символы казались мне совершенно незнакомыми. Я никогда прежде такого не видела.

Что-то в этих симметричных линиях казалось мне оккультным, но если честно, я просто гадала. На деле они могли ничего не значить.

В данный момент эти символы медленно пропитывались кровью мужчины.

Я видела возле них на ковре золотую статуэтку.

Её я тоже не узнала, но она, похоже, была выполнена в виде собаки.

Глядя на неё, я сообразила, что это изображение египетского бога Анубиса.

Она выглядела подлинной, будто её украли из гробницы на месте египетского захоронения.

На золотой статуэтке была кровь.

Замысловато резная рукоятка ножа торчала из груди мужчины.

Его глаза смотрели в потолок, уже посерев посмертно.

— Они были богатыми, — сказал Даледжем, стоявший ближе к камину. — Кем бы они ни были, у них было много денег. Дохера денег. Они путешествовали. Они совершали кражи в других частях света. Или поручали другим воровать для них.

— Пираты, — пробормотал Декс.

Я кивнула. Оба утверждения казались мне правдивыми.

Большой дом. Много книг. Ковер. Картины.

Безделушки со всего света.

Женщина и мужчина даже шутили, называя себя пиратами.

Я мало что знала о колониальном периоде, но сомневалась, что это могло быть совершенно типичным. Как минимум, они были очень состоятельными. Верхушка среднего класса или даже выше, возможно, из класса торговцев или дети богатых семей.

Я осознала, что мой разум лучше сосредотачивался, когда я мысленно перебирала различные предметы в комнате.

Блэк уставился на самого мертвеца.

— Что насчет него? — он глянул на Даледжема. — Ты можешь сказать нам что-то про него?

Даледжем подошёл ближе.

Он посмотрел в лицо мужчины, затем полностью обошёл тело.

Мы заворожённо наблюдали за ним.

Я заметила, что его внимание не отрывалось от Ника, который сидел на единственном предмете мебели, оставшемся в комнате — потрёпанное с виду кожаное кресло, расположенное у старого камина. Оно казалось наполовину съеденным насекомыми, а также наверняка пострадавшим от солнца и воздуха. Когда Ник впервые сел на него, я увидела облачко пыли, поднявшееся от пересохшей кожи.

В видении с призраком кресло выглядело безупречно.

Таких кресел тут было шесть, и они были расставлены по разным частям комнаты.

Сохранилось лишь одно.

Сейчас Ник устроился на нём, не сводя с нас глаз. Он наблюдал за Даледжемом так, будто приготовился перемахнуть через весь каменный пол, чтобы оберегать жизнь своего бойфренда, если кто-то из нас хоть чихнёт на него. Я испытывала иррациональное желание наорать на Ника, не только из-за того, как он смотрел, но и из-за его молчания и странной отстраненности.

Он сидел слишком далеко. Это реально не давало мне покоя.

Я заметила, что Декс тоже хмуро косится на него.

Кико, что странно, продолжала смотреть на его с печалью в глазах.

Все мы хранили абсолютное молчание, пока Даледжем проводил осмотр места смерти. Он наклонился, чтобы посмотреть в остекленевшие глаза мужчины и на окровавленную рукоятку ножа. Не знаю, что я ожидала от него услышать, но в итоге он выдохнул и выпрямился в полный рост.

Всё ещё глядя на труп, он положил руки на бёдра.

Я заметила, что даже в этот момент он не переставал следить за Ником.

— Ну, его явно убили, — сказал Джем.

Он заявил это как очень важный факт, будто мы не сообразили это практически в то же мгновение, когда впервые посмотрели на него. Я могла бы сказать это ещё до того, как он осмотрел тело. Как будто почувствовав нашу реакцию на его слова, Джем нахмурился и показал на труп.

— Ну, а чего вы хотите от меня услышать? Его же явно убили, верно?