Дуриан Сукегава – Коты Синдзюку (страница 3)
– Да какая она Королева?! Это же Бриф.
– Не, у Брифа сопли вечно текут. Да и давно его не видно.
– Серьезно? Ты уверен? Эй, Юмэ-тян, это Королева или Бриф?
Гнездо ткнул пальцем в окно, где секунду назад сидел кот, но Юмэ, занятая жаркой новых шпажек, не сразу откликнулась. А пока они спорили, белый кот уже исчез.
– Юмэ-тян… а сегодня ведь нет этого, – протянул Гнездо жалобным голосом, указывая на холодильник. – Ну… кошачьего… ты понимаешь.
– Если хочешь посмотреть – повешу.
Юмэ присела у холодильника. Рядом тянулась полка с папками, зажатыми между картонками и блокнотами. Пока она копалась там, Гэта-рок бросил ей в спину:
– Да я вроде все имена помню.
Ничего ему не ответив, Юмэ достала лист бумаги. То, что на нем было изображено, врезалось в память с ощущением «ну вот, попался», а затем – вспышкой чистой радости. Думаю, я никогда этого не забуду. Даже сейчас я могу вызвать тот момент в памяти ярче, чем вчерашний ужин. Мой мир перевернулся снова.
На бумаге были выведены простым карандашом десятки кошек, стилизованных под персонажей манги. Рядом с каждым животным было написано имя, обозначен пол, примерный возраст. Мелким почерком прописывались особенности характера или привычки.
– Вот, точно! Без кошачьего семейного
Кошачье… семейное древо? Не родословная, а именно древо?
Юмэ достала из кармана фартука красный магнит и прикрепила лист к белой дверце старенького холодильника. Я уставился на схему, словно желал запечатлеть ее взглядом. Всего там было семнадцать котов, расположенных в списке следующим образом:
1. Рыжие: Мамэтаро, Дайдзиро, Ёсиро.
2. Классические кидзитора: Президент, Управляющий.
3. Хативарэ (двухцветные): Тото, Коко, Сёта.
4. Черные: Бати, Попп, Стинг.
5. Белые: Королева, Бриф.
6. Черепаховые: Анэго, Руко.
7. Сабатора: Муку.
8. Трехцветные: Эри[14].
– Ага! Значит, та была Королевой, – Гэта-рок закинул руки за голову и непринужденно улыбнулся Юмэ.
– Раз оба промахнулись, платите за аренду игрового стола. Что закажете? – вытерев пот со лба, Юмэ впервые за вечер улыбнулась. Всего лишь легкая улыбка, но она преобразила ее лицо до неузнаваемости! Не то чтобы глаза засияли, как у котов на заборе, но в них появился живой блеск.
Не встретив отказа со стороны мужчин, она продолжила:
– Спасибо. Тогда я возьму лимонный сауэр[15], – сказала она, достала новый бокал, налила себе напиток и вернулась к грилю.
Я набрался смелости и обратился к соседям:
– Э-э-э… а за кошачий гэмбл[16] и правда надо платить арендную плату?
Гэта-рок сухо рассмеялся, а Гнездо сделал странное лицо, будто попытался совместить в нем расслабленность и напряжение:
– Эй, парень, не говори глупостей. Сюда и полицейские заходят выпить. Разве стали бы мы играть в котов на деньги? Попадешься же!
Я кивнул, но в голове роились вопросы.
– Тогда…
– Это не гэмбл, – пояснил Гнездо, сверкнув золотым зубом. – Мы просто с котами играем. Называется «Угадай кота»[17]. Вроде: «О, смотри, в окне кот!» – и все такое.
– «Угадай кота»?
Гэта-рок утвердительно кивнул:
– Ага. Просто игра.
– Но если никто не угадывает кота, вы платите Юмэ-тян «арендную плату»?
– Не-е, – Гэта-рок мотнул головой, его длинные волосы колыхнулись каштановым облаком. – Юмэ-тян тут одна горбатится. Мы просто говорим «арендная плата», чтобы угостить ее рюмочкой-другой. На самом деле это всего лишь игра.
– А-а… – пробормотал я и спешно пригубил «Хоппи», чтобы заткнуть неловкую паузу.
– Эй, парень, а ты правда тут впервые? – Гнездо почесал взъерошенную голову и вновь блеснул золотым зубом.
– Да.
– Видок-то у тебя уставший…
– Разве?
– Ага, очень даже.
Ну конечно. Ведь до вечера я был восковой куклой. Но теперь прошлая горечь и измотанность уже не имели значения.
– Скажите… а это кошачье семейное древо… его Юмэ-тян нарисовала?
– Ага, точно, – кивнул Гнездо. Энергично тряхнув головой, он нарочито громко провозгласил: – Юмэ-тян и правда здорово рисует!
Мы разом повернулись к кухне, но девушка даже не обернулась.
– Это… настоящее семейное древо? – спросил я, все еще пораженный самим фактом существования подобного.
Гэта-рок, пригубив из бокала, задумчиво покачал головой:
– Кто знает… Говорят, если нарисовать местных котов Синдзюку, то из-за их тесных связей неизбежно выходит что-то вроде семейного древа.
– Не родословная, а именно древо?
– Ага. Даже Юмэ-тян не проследит кошачьих предков дальше по древу. Там есть и те, кто уже не появляется…
– Эй! – Гнездо внезапно перебил нас двоих. – Яма-тян, а якитори-то хороши?
– Да, очень вкусные.
– Эй, Яма-тян, а как тебя зовут-то?
– А… Ямадзаки. Сэйта[18] Ямадзаки. «Сэй» как «ясная погода», «та» – «толстый».
– Ну… тогда просто Яма-тян.
– Ну вот! – неожиданно громкий возглас донесся от гриля. Юмэ впервые за вечер повысила голос. – Если уж называете человека просто «Яма-тян», зачем тогда спрашивать его полное имя?!
Несколько посетителей ухмыльнулись, будто говоря: «Ну все, завелась!»
– Ну… значит, теперь я Яма-тян с толстым «та», – неуверенно пошутил я.
– У тебя «Яма» как «гора», да? – голос Юмэ слышался уже из дальнего угла кухни, все такой же бездушный.
– Да, как «гора».
– А какие еще «Яма» бывают? – пробормотал Гнездо. Но Юмэ услышала его тихий вопрос:
– Например, «Яматай»[19] – как «древнее царство».
– Да нет таких! – фыркнул Гнездо и чокнулся со мной бокалом.